ыходу.
Те эмоции, что испытал при виде того, как сопливый юнец, один из студентов военного направления, прижимает Кэти к стене, привели в изумление даже его самого. Ярость – бешеная, неукротимая, желание разорвать на части нахального молокососа, заявить свои права на эту женщину, нахлынули неудержимым потоком. Отшвырнув студента, кинулся к Кэти и поразился тому, в каком она состоянии. Самая настоящая паника, еще немного – и не миновать нервного срыва.
Да что ей сделал этот юнец, что вызвало такую реакцию? А потом всплыло в памяти то, что он читал в ее деле и что отметил специалист, проводивший психологическое тестирование. Дело не в Питте. В прошлом девочке пришлось пережить насилие, и теперь она боится повторения. Прикоснуться к ней сейчас – это спровоцировать срыв. Даже его она наверняка сейчас воспримет, как угрозу. Но каково же было удивление Рендала, когда она сама подалась навстречу, ища утешение и защиту.
Прижимая к себе дрожащее тело – восхитительно теплое, беззащитное – он испытывал такую нежность и потребность оберегать, что его это поразило. Но Рендал отчетливо понял, что как бы ни боролся с собой, это сильнее его. С ней все не так, как с другими. Даже желание физической близости отступило перед потребностью защитить, спрятать от всего плохого. И ощущение, что она видит именно в нем своего защитника, наполняло каким-то первобытным восторгом. Он даже не воспользовался ее слабостью и невменяемостью, когда она сама давала понять, что не против продолжения. Не хотел, чтобы у них все произошло в первый раз так – когда она пьяна и все еще находится в шоке из-за происшествия с Питтом. Все будет иначе. Тогда, когда она будет все понимать и хотеть этого сама.
То, насколько же сильно он «попал», еще больше осознал уже на следующий день, когда едва не убил Гюнтара Шмидта за то, что на его занятии Кэти стало плохо. Никогда не позволял себе пользоваться тем, что он любимчик Майкла Корна, угрожать своим влиянием кому-либо. Но тут словно с цепи сорвался. Готов был растерзать мужчину только за то, что его женщине плохо.
Его женщине. Он сам тогда поразился тому, как уже ее воспринимает. Но осознание того, что сама она изо всех сил противится притяжению к нему, которое трудно было не заметить, привело в замешательство. Может, лучше оставить ее в покое? Вполне возможно, что она права, и ничего хорошего он дать ей не сможет. Сам не был уверен, что получив желаемое, тут же не разочаруется. И тогда девушке однозначно будет больно. А он не желал этого. Странно, ведь еще недавно на чувства брошенных им женщин ему было абсолютно плевать. Теперь было далеко не плевать.
Целых три дня после встречи в лазарете Рендал пытался сохранять дистанцию. Но похоже, от этого хуже было только ему. Тяга к Кэти вместо того, чтобы утихнуть, становилась все сильнее. В конце концов, он сдался и все же отыскал ее, чтобы хотя бы увидеть вблизи, поговорить. Сам не знал, что ей скажет, но просто не мог уже находиться в отдалении.
А потом все получилось как-то само собой. Он сдался, капитулировал перед этими зародившимися внутри чувствами. Пошел ва-банк и предоставил ей самой принимать решение. Вряд ли, конечно, даже в случае отказа сумел бы и правда делать вид, что согласен быть всего лишь ее преподавателем. Нашел бы способ добиться ее – Рендал не привык отступать перед трудностями. Но Кэти об этом знать необязательно. А он заодно узнает, насколько сильно она сама в нем заинтересована.
Результат превзошел все ожидания. Она отбросила все сомнения и согласилась попробовать. Рендал понятия не имел, что из всего этого выйдет и как будут развиваться дальнейшие отношения. Впервые решил не просчитывать все наперед, а предоставить всему идти своей чередой.
И вот теперь, чувствуя усилившуюся нежность и притяжение к Кэти, понимал, насколько смехотворными были его надежды на то, что совместная ночь снизит его интерес к ней. Все получилось с точностью до наоборот. А чувство собственничества, накатывающее волнами, только подтверждало это. Одна мысль о том, чтобы позволить кому-то другому владеть этим хрупким женственным телом, вызывала внутри протест и ярость.
Она только его. Чудесное, искреннее, наивное и соблазнительное создание. Она ведь даже не представляет, насколько восхитительна и желанна. Вспомнил ее полный тревоги взгляд, в котором явственно отражался страх потерять его. Как же сильно это поразило в самое сердце. А броня, которую он так тщательно возводил вокруг себя, все сильнее расходилась трещинами. Он уже впустил эту девушку в душу, пусть еще не до конца, оставляя себе возможность для отступления. Но с каждой секундой это чувство становилось все сильнее. Рендал постарался отогнать вернувшиеся опасения насчет того, что он вполне может ошибаться в ее искренности. Он не хотел снова становиться заложником того страха, который не позволял ему жить полноценной жизнью долгие семь лет.
Под его пристальным взглядом Кэти все же проснулась. Длинные густые ресницы затрепетали, а потом лицо озарилось ярким и теплым светом, лучащимся из сине-зеленых глаз. На губах девушки появилась робкая улыбка, и она тихо спросила:
– Мы уже прилетели?
– Еще нет, – улыбаясь так же тепло и искренне, как это делала она, откликнулся Рендал.
– Тогда иди ко мне, – снова эта неуловимая перемена, когда из нежной кошечки эта девушка превращалась в страстную грациозную пантеру. И он даже не думал противиться нахлынувшему сильному желанию поскорее прикоснуться к ее смуглой нежной коже, снова ощутить вкус чуть припухших от его поцелуев губ.
Миг, и ничто уже не разделяло их, а тела жадно льнули друг к другу, стремясь оказаться как можно ближе и слиться в единое целое.
ГЛАВА 9
Я сидела на занятии по пилотированию, которое вел Рендал, и напрасно пыталась перехватить его взгляд. Казалось, сероглазый нарочно избегает этого. Если и смотрел на меня, то вскользь, когда обводил взглядом и прочих студентов. Ни один мускул на спокойном бесстрастном лице не выдавал хоть какого-либо интереса ко мне. И от этого все внутри скручивалось в тугую пружину тревоги и сомнения.
Как понимать его сегодняшнее поведение? Ведь вчера все было замечательно. По возвращении с прогулки Рендал провел меня до самой двери в нашу с девчонками квартиру, долго и страстно целовал на прощанье, словно не желая отпускать, и прямо сказал, что завтра мы снова встретимся. Или я, наивная идиотка, приняла дежурную любезность за нечто большее? И такие слова он не раз говорил и другим, в то время как на самом деле не собирался продолжать знакомство? Или фраза про то, что встретимся, не предполагала никакого подтекста, и он лишь имел в виду, что увидимся на занятиях?
Проклятье. А ведь Дафи предупреждала перед нашим свиданием, что с сексом спешить не стоит. Да и мои собственные сомнения тогда били тревогу. Но нет же! Поддалась дьявольскому притяжению, которое испытывала к этому мужчине, и сама все испортила.
Хотя, может, нужно наоборот порадоваться, что теперь все окончательно прояснилось? Нечего тешить себя напрасными иллюзиями. Я для Рендала была лишь очередной игрушкой на одну ночь. Так что стоит спрятать куда подальше свои надежды и чувства к нему и постараться выбросить бессердечного гада из сердца. В конце концов, у меня тоже есть гордость. И я не собираюсь бегать за ним, как собачонка, на радость злопыхателям.
Так что остаток занятия я тоже больше не смотрела в сторону Рендала, стараясь сосредоточиться на обретении новых знаний. Хотя сделать это было сложно, уж слишком терзали душевные переживания. Хорошо хоть то, что сейчас объяснял преподаватель, давалось мне легко. Прокладывание космических маршрутов. Уж не знаю, почему, но когда речь заходила о математических вычислениях и точных расчетах, я с этим справлялась лучше всех в группе. Пусть это неизменно удивляло многих – наверное, мой образ недалекой таринской девчонки никак не соответствовал подобному. Но как бы то ни было, сегодня это дало возможность не так внимательно следить за объяснениями учителя. Можно было наверстать упущенное самостоятельно, когда вернусь домой. Заодно и необходимость выучить материал поможет хоть ненадолго избавиться от ненужных мыслей.
Даже вздрогнула, когда раздался звонок, извещающий об окончании занятия. Студенты поплелись к выходу. Я тоже поднялась и, по-прежнему не глядя на Рендала и пытаясь подавить плещущуюся внутри злость, двинулась за всеми.
– Студентка Флетчер, задержитесь, пожалуйста, – хлестнул в спину окрик.
Мелькнуло сильное желание сделать этому гаду назло и проигнорировать, но то, что он еще и мой куратор, никто не отменял. Вот так и буду теперь к нему относиться! – решила, все больше распаляясь. Никаких щенячьих взглядов и попыток привлечь его внимание. Только холодное уважение, а внутри презрение из-за двуличной гадостной натуры сероглазого.
Мы оба молчали, пока аудиторию не покинул последний студент, с любопытством обернувшийся в нашу сторону. Я уже хотела сухо поинтересоваться, что нужно куратору, но слова застряли в горле, когда меня схватили и крепко прижали к себе, а потом прильнули к губам. Это оказалось настолько неожиданным, что сначала я оцепенела, лишь глядя на Рендала расширившимися глазами. Он же настойчиво ласкал мои губы, толкаясь в них языком и мягко вовлекая в поцелуй.
В конце концов, губы раскрылись сами собой. Хотя, скорее, от потрясения и попыток вдохнуть воздух, чем от желания ответить. Но Рендал немедленно этим воспользовался и его язык захватчиком проник в мой рот. Тело постепенно отмирало от потрясения и начинало недвусмысленно реагировать, наполняясь знакомым жаром. И вскоре я начала робко отвечать на поцелуй, сама обвивая шею мужчины руками. И все же тлеющие внутри обида и неуверенность заставили спустя несколько секунд отстраниться и вопросительно посмотреть в лицо Рендала. Он улыбнулся мне своей чувственной, немного кривоватой улыбкой, от которой сердце тут же затрепетало.