– Все занятие хотелось это сделать.
Тут уже я не выдержала и хмуро бросила:
– По тебе было незаметно. Ты меня просто игнорировал.
– Малыш, неужели ты хотела, чтобы я стал грязно домогаться тебя прямо во время занятия? – усмехнулся он.
Я чуть смутилась, но упрямо прищурила глаза.
– Но ты мог хотя бы улыбнуться или знак какой-то подать, что я для тебя имею хоть какое-то значение.
Он посмотрел так, словно перед ним стоял капризный ребенок, и покачал головой.
– Кэти, милая, надеюсь, ты понимаешь, что есть место и время для личных отношений, и есть служебные обязанности, которых никто не отменял? Помимо занятий я в твоем полном распоряжении и не собираюсь скрывать ни от кого то, что происходит между нами. Но тебе не кажется, что было бы уже слишком, если бы я проявлял открытое расположение к тебе в другое время? И это после того, как не раз заявлял о том, что среди студентов ни к кому не стану относиться предвзято?
– Прости, – я даже смутилась.
Как-то с такой точки зрения я на этот вопрос не смотрела. И правда, повела себя как неразумное дитя, жадно требующее внимания и обижающееся, что ему не уделяют его каждую минуту.
Рендал снова привлек к себе и шепнул на ухо, опаляя горячим дыханием:
– Ты не должна сомневаться во мне.
– Хорошо, я постараюсь, – шепнула в ответ, ощущая, как глаза начинает пощипывать от подступивших слез. Не от того, что было плохо. Скорее, напротив, от облегчения и радости. Уж слишком разнервничалась во время занятия, так что теперь напряжение требовало выхода.
– Встретимся сегодня вечером? – спросил Рендал, осторожно поглаживая мою спину и талию. – Можем поужинать в ресторане, а потом, если захочешь, покажу тебе свою квартиру на первом модуле.
А я вспомнила о том, как было хорошо вчера на яхте, где мы были совершенно одни, и вдруг поняла, что не желаю делить этого мужчину ни с кем.
– Можем начать сразу со второго, – промурлыкала, потершись о его плечо щекой.
– Только сразу предупреждаю: готовить я совершенно не умею, – усмехнулся он. – Придется заказывать еду на дом.
– Зато я умею. Главное, чтобы у тебя в холодильнике было хоть что-то, из чего можно приготовить ужин, – возразила я, чувствуя, как на лицо наползает ответная открытая улыбка.
Сама мысль о том, что буду готовить для Рендала, наполняла волнующим предвкушением. Поймала себя на том, что хотела бы делать это постоянно. Создавать для него уют, заботиться о нем. Так, словно мы настоящая семья и это в порядке вещей.
– Я только за, – сероглазый обвел пальцем мои губы и я уловила в его глазах отголоски тех же чувств, что сейчас обуревали и меня.
Дальнейшие семь дней были похожи на сказку. В нашей квартирке я появлялась только для того, чтобы захватить смену одежды, обменяться с подругами новостями и снова унестись прочь. Днем – на занятия, а вечером – к моему любимому сероглазому. Его просторная трехкомнатная квартира в самом фешенебельном жилом доме первого модуля как-то сразу стала мне родной. Пусть даже это оказалось типичное холостяцкое жилище, но я планировала со временем создать здесь больший уют.
Рендал не уставал нахваливать мою стряпню и говорил, что еще немного, и я его совсем разбалую. Я же счастливо улыбалась и думала о том, что буду только рада и дальше его баловать. А наши ночи. Это было просто сказочно, волшебно. Меня саму поражало то, что мы никак не можем друг другом насытиться и с каждым днем эта тяга усиливается. Днем же жила лишь моментами, когда удавалось выловить Рендала где-то между занятиями и урвать страстный неистовый поцелуй. Однажды мы даже не выдержали и занялись сексом прямо в пустой аудитории. И как только хватило благоразумие дверь заблокировать?
Мне даже плевать было на то, каким волком теперь смотрят на меня бывшие пассии сероглазого. Хотя Роуз делала все, чтобы подпортить мне жизнь. Распускала грязные сплетни, настраивала других студентов против меня. Марда Лари же теперь просто возненавидела. Для нее стало излюбленным делом опускать меня на своих занятиях, задавая такие вопросы, на которые вряд ли кто из студентов мог дать ответ, и потом ставя плохие оценки. При этом чуть ли не в открытую давала понять, что считает меня непроходимой тупицей. Чувствую, что сдавать экзамен этой стерве придется долго и мучительно! Но я была готова стерпеть и не такое – главное, что со мной тот, в кого я с каждым днем влюбляюсь все сильнее. И как же приятно видеть, чувствовать, осознавать каждой клеточкой, что это взаимно!
Все было бы совершенно замечательно, если бы не тревожные предчувствия, лишь усиливающиеся с каждым днем. Мне даже стали сниться плохие сны, и я просыпалась с криком и в слезах. Рендалу потом приходилось меня успокаивать, и заснуть я могла, только крепко обвив его руками и ногами, чувствуя всем телом его надежное тепло. Признаться же в том, что за сны мне снятся, я не смела. Ведь тогда придется рассказать и остальное. То, что предпочла бы забыть навсегда и никогда к этому не возвращаться.
Мне снился Нордан лар Са-Ирд. Снова и снова, иногда несколько раз за ночь, когда урывками удавалось заснуть, он забирал меня прямо из объятий Рендала и я опять оказывалась на его корабле. Мое тело терзали, рвали на части, заставляли делать то, что воспринималось даже худшим, чем пытки. А перед глазами возникали жуткие черные глаза огаса с пылающими в них алыми отблесками. Иногда ощущение было настолько реальным, что проснувшись, я несколько мгновений еще видела перед собой бледное лицо моего мучителя.
Я пыталась понять, почему подобные кошмары начали преследовать именно сейчас, но не находила ответа. Даже поделилась этим с девчонками. И мудрая Арлас, задумчиво выслушав мой рассказ, сделала предположение:
– Может, это из-за того, что все в твоей жизни, наконец, наладилось? Ты боишься, что это в любую секунду разрушится. Боишься потерять то, что приобрела, из-за прошлого, которое может потянуть назад. Да и наверняка мучаешься угрызениями совести из-за того, что недостаточно честна с Рендалом.
Я только вздохнула. Андран попала в точку. Мне нестерпимо хотелось рассказать сероглазому обо всем, но я слишком боялась, что он не поймет, осудит. Пусть даже начала доверять ему и уже не боялась того, что воспринимает лишь временной игрушкой. Видно же, что это не так, и Рендал дорожит нашими отношениями. Уже то, что не желает отпускать от себя на ночь и говорит, что ему нравится засыпать и просыпаться в моих объятиях, в его случае говорило о многом. Ведь как-то, когда мы немного разоткровенничались и я осторожно задавала вопросы о его прошлом, он признался, что мало кому разрешал оставаться с ним на ночь. Не желал, чтобы кто-то вторгался в его личное пространство, когда он спал. Не доверял им настолько. Заставлял уйти сразу после секса. Со мной было иначе, и это наполняло душу щемящей радостью.
Рендал давал понять, что доверяет мне, и наверняка хотел ответного доверия. Но как я могла сказать ему, что на самом деле вовсе не та чистая и искренняя девочка, которую он во мне видит. Что по сути, я беглая преступница, которую, вполне возможно, сейчас вовсю разыскивают. Но рано или поздно я должна буду рассказать ему это. Иначе о каком совместном будущем может идти речь, если он даже моего настоящего имени не знает? Кэти Флетчер – подделка, фальшивка, обманом ворвавшаяся в его жизнь.
Больше всего я боялась, что правда откроется до того, как сама успею все ему объяснить. Тогда будет еще хуже. Трусливо дала себе месяц на то, чтобы собраться с духом и все-таки рассказать правду. Ведь мы вместе всего неделю. Пусть чувствуем себя так, словно знали друг друга всю жизнь и я уже не представляю, как смогу существовать без него. Но это вполне могут быть только мои чувства. Он ведь ни разу не говорил, что любит. Да, я ему нравлюсь, он хочет попробовать построить прочные отношения. Но о какой любви пока может идти речь? Это я, как идиотка, влюбилась в него с первого взгляда. Рендал же гораздо более хладнокровная и здравомыслящая личность, чтобы с ним могло произойти то же самое.
Вот так вот, мучаясь сомнениями – единственным, что омрачало мою новую жизнь – я провела эти несколько дней, заглушая тревожные предчувствия о том, как хрупко и ненадежно мое счастье. И как же сильно радовало то, что у меня есть подруги, с которыми могу поделиться абсолютно всем. Хоть и испытывала угрызения совести за то, что сама в последнее время не могу ответить тем же и подробнее разобраться в том, что происходит в их жизни. Уж слишком сильно поглощена собственными переживаниями.
***
Арлас вошла в зал для спаррингов, где в пять утра редко можно было кого-то встретить. В последнее время это место стало ее убежищем, где можно выпустить пар, отпустить на волю эмоции и не стараться удерживать на лице привычную бесстрастно-доброжелательную маску. Да и дополнительные тренировки никогда не помешают и не вызовут у кого-то подозрений. Пусть считают, что она просто повернута на обучении, вот и даже ранним утром, вместо того, чтобы спать, как все нормальные люди, торчит здесь. Объяснять же кому-то, что если не выместит на бездушном биороботе-инструкторе накопившееся раздражение, то сорвется на ком-нибудь другом, она не собиралась.
Андран активировала одного из биороботов, поставила нужные настройки: скорость, вид боя и прочее, – и встала в боевую стойку. Все ненужные мысли об одном упрямом ганнере, запавшем в душу, сами собой улетучились. На них просто времени не оставалось, когда приходилось уворачиваться от ударов, подпрыгивать на месте, делать ответные ходы и подсечки.
Мало-помалу Арлас втянулась в нужный режим и полностью отключилась от реальности, замечая теперь только кружащего вокруг робота-инструктора. Ощущала, как напряжена каждая мышца, а тело радостно приветствует желанную нагрузку. Только во время боя андран снова становилась собой. Такой же, как раньше. До того, как жизнь подкинула роковую встречу, окончившуюся болью и разочарованием.