– Спасибо тебе, – искренне поблагодарила я, но она только отмахнулась.
– Не за что. Обращайся, если что.
А я в очередной раз подумала о том, как же мне повезло с подругами. Потом улыбнулась Рендалу и потерлась щекой о его щеку.
– Ну а теперь нужно придумать, где будет проходить сцена нашего волнующего примирения.
– Есть у меня один вариант, – его губы растянулись в предвкушающей улыбке, и внутри растеклась сладостная волна возбуждения.
С тех пор, как нам пришлось разыгрывать ссору, пришлось забыть об интимной близости. Так что что-то мне подсказывало, что едва вернемся на базу, как меня на глазах у соглядатаев просто сгребут в охапку, зацелуют, несмотря на деланное сопротивление, и унесут к себе домой. А потом будут долго и с упоением уговаривать помириться, не давая даже шансов на сопротивление. Но лично я была такому повороту событий только рада. Глядя на наши переглядывания, Дафи хмыкнула и понятливо поднялась с места.
– Можете начать мириться хоть сейчас. А я, пожалуй, пойду по магазинам прошвырнусь, раз уж я в столице оказалась.
Мы даже не заметили, как она вышла, уже набросившись друг на друга со страстными поцелуями. Так сладостно было хоть на какое-то время отбросить все проблемы и тревоги и просто радоваться близости. Волнующему единению не только тел, но и душ, с неудержимой силой стремящихся друг к другу.
ГЛАВА 12
Звездная система Арданай, на пути к планете Фафнир
В числе еще двоих студентов-пилотов, взятых якобы на практику, я сидела в рубке управления «Звездного Странника» и наблюдала за работой экипажа. Кстати сказать, после последнего рейса команда немного подсократилась – Кайл Стаффорд изъявил желание ее покинуть. Видать, то, что произошло благодаря Дафи, все же задело его сильнее, чем хотел ижаайв показать. Так что желал уйти оттуда, где все напоминало о пережитом позоре. Разумеется, плакать за ним никто не стал. Уж слишком эгоистичным и себялюбивым был этот малый. Марка же с Хир-Но-Гаром все чаще можно было увидеть вместе, так что нетрудно сделать вывод – план Дафи прекрасно осуществляется.
Да и вообще полет на планету Фафнир проходил относительно спокойно. Каждый занимался своим делом, студенты получали необходимые для дальнейшей работы практические навыки, кто-то пытался налаживать личные отношения или укреплять уже имеющиеся.
Единственным, что омрачало рейс, было присутствие на борту Майкла Корна. Этот неугомонный живчик, явно не привыкший к бездействию, во все совал нос. Стоит ли говорить, что в присутствии такой важной шишки нормально расслабиться не получалось. Дафи едва улучала подходящий момент, чтобы заняться так необходимой нам расшифровкой кода. Да и мешал их с Томасом совместный проект, который подтвердил свою перспективность на примере Арлас. Куратора Дафи еще и угораздило проговориться об этом Корну, и тот с энтузиазмом ухватился за идею. Пообещал хорошее финансирование взамен доли в будущей прибыли, всяческую помощь. И конечно же, настаивал на том, чтобы каждая минута полета не проходила даром и ученые успели подготовить как можно больше за время вынужденного бездействия.
Так что Дафи приходилось почти все время торчать в лаборатории вместе с Томасом и доводить до ума проект. Но вездесущий Майкл Корн еще и явно выделял своим вниманием нас с Рендалом. Заводил душевные разговоры, строил из себя добренького папочку. Рендал, хоть внешне и не проявлял эмоций по этому поводу и делал вид, что воспринимает как должное, реагировал на такое поведение Корна неоднозначно. Пытался скрывать, как ему нелегко.
Но мне все лучше удавалось чувствовать эмоции любимого, даже несмотря на ментальный щит. Известие о том, что Майкл Корн – его настоящий отец, затронуло гораздо сильнее, чем Рендал хотел показать. А я могла только догадываться о том, как себя чувствует человек, который обрел отца и в тот же самый момент понял, что для того он лишь средство достижения неведомой цели. И что его опека и забота в течение долгих лет были игрой.
За что? Почему? Как можно так поступать с собственным сыном? Может, если бы Рендала не вырастил человек, добровольно отказавшийся от блистательной карьеры ради него, хороший и заботливый отец, готовый всегда прийти на помощь, он бы и мог нормально воспринять полностью противоположное поведение настоящего родителя. Но теперь терзался от непонимания и растерянности. Не знал, как вести себя с тем, с кем раньше все было просто и понятно.
Весь привычный мир Рендала рухнул в одночасье. Черное стало белым, а белое черным. Лора, которую привык винить во всех смертных грехах, оказалась всего лишь жертвой обстоятельств. Человек же, в трудную минуту протянувший руку помощи, коварным врагом, цели которого неясны, но пугающи.
Я не раз видела, как Рендал борется с самим собой, когда находится рядом с Майклом Корном. Едва сдерживается, чтобы не задать вопрос напрямую, не сказать о том, что все знает. Но он не был несдержанным юнцом, руководствующимся эмоциями. Разумеется, молчал, как ни было трудно. И все, что я могла, лишь поддерживать взглядами, улыбками, прикосновениями, тем теплом, что могла дать.
Пока я стояла у стеночки и наблюдала за работой пилотов, ко мне незаметно подошел тот, кого видеть хотелось меньше всего.
– Приятно наблюдать за работой того, кто находится на своем месте, – промурлыкал над ухом Корн, пристраиваясь рядом. – Рендал – один из лучших пилотов, которых я когда-либо видел. И я рад, что он в моей команде.
Пришлось выдавить улыбку и посмотреть на Корна, лениво скользящего по мне глазами. Его горящие взгляды на меня в последние дни становились все более частыми и неприятными. Похоже, постоянное вынужденное нахождение на одной территории лишь обострило интерес этому мужчины ко мне. Оставалось радоваться тому, что выдержки у него побольше, чем у Нордана лар Са-Ирда, и на меня не накидываются с бешенством обезумевшей гориллы.
Хотя даже не знаю, что лучше. Прямая демонстрация своих желаний или позиция питона, который сначала дождется, пока добыча наверняка окажется в полной его власти, а потом поглотит полностью. Невольно поежилась – уж слишком яркой оказалась представшая в голове картинка громадной змеюки с холодными глазами Майкла Корна.
– Да, Рендал – замечательный пилот, – стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе, пробормотала я.
– Судя по твоим успехам, ты тоже весьма преуспела в этой области. Не думала о том, чтобы после окончания Академии самой стать капитаном живого корабля?
А это еще что? Как трактовать подобное лестное предложение: как высокую честь или попытку разделить нас с Рендалом?
– Я пока об этом не думала, – уклончиво сказала. – Да и во многом во мне еще остаются таринские взгляды на жизнь. А таринки в первую очередь руководствуются желаниями своего мужчины. Если Рендал пожелает, чтобы я осталась при нем, я буду только рада.
Вряд ли я бы сказала подобное, если бы речь шла о ком-либо другом. Наоборот всегда воспринимала в штыки то, что меня кто-то мог воспринимать собственностью, решать мою судьбу. Но говоря в подобном контексте о Рендале, даже не слишком душой покривила. Ради него и правда многим бы поступилась. Гордостью и независимостью в том числе. Мысль же о том, что Рендал бы никогда не принял такой жертвы и позволил самой решать такие вопросы, приятно согревала душу. Так что плевать, что подумает Корн о моих словах. Пусть даже сочтет бесхребетной амебой.
– Вижу, у вас все наладилось, – теперь улыбка мужчины выглядела натянутой, и я поняла, что мои слова отчего-то неприятно царапнули его.
– Да, мы помирились, и больше я не хочу допускать ссор между нами.
– Что ж, могу только искренне за вас порадоваться. Рендал для меня как сын, так что и тебя я невольно начал воспринимать как дочку.
Вот же наглый врун. На дочь однозначно так не смотрят. Да и лицемерные слова о Рендале покоробили, так что я решила его немного подразнить.
– Вы жалеете о том, что у вас нет собственных детей? – деланно сочувственным тоном спросила.
– Знаешь, девочка, пока я был молод и полон сил, этот вопрос меня мало заботил, – доверительно сказал Корн, как бы невзначай приближая лицо к моему. Стало противно, но я удержалась от того, чтобы отпрянуть. – Но настал момент, когда понял, что все, чего достиг, всего лишь пыль и тлен, если мне некому будет это даже оставить.
Интересно, подобную лапшу он и Лоре на уши вешал? Становилось все более противно.
– В Рендале я вижу самого себя много лет назад.
А вот последняя фраза заставила вздрогнуть. Перед глазами возник старый снимок еще молодого Корна, так похожего на Рендала. Но даже представить себе, что мой любимый может быть похож на этого коварного змея, было неприятно. И я мысленно опровергла утверждение Корна.
Нет уж, Рендал совершенно другой. Все, что их объединяет, это общие гены. Кто знает, конечно, каким мог бы стать любимый, если бы его воспитывал такой холодный и расчетливый человек, как Корн. Но к счастью, у него была нормальная жизнь, его воспитывали как хорошего человека, с моральными принципами и пониманием того, что такое семья и дружба. Корну же никогда этого не понять. Как и не понять того, что никакое бессмертие не может сделать счастливым, если нет того, ради кого бы хотелось жить. Интересно, как быстро он поймет это, если все-таки найдет наследие вадеров и обретет то, чего так жаждет?
– А знаете, он и правда чем-то похож на вас, – стараясь говорить как можно безразличнее, сказала я. – Такие же глаза, иногда даже жесты.
Краем глаза уловила, как Корн напрягся, и поспешила добавить:
– Хотя серые глаза встречаются довольно часто. А сходство жестов вполне объяснимо. Когда настолько восхищаешься кем-то, кого воспринимаешь вторым отцом, невольно начинаешь ему подражать.
Корн расслабился, я же злорадно улыбнулась. Не только он умеет играть с чужой выдержкой! Но дальше таких фразочек себе позволять точно не стоит. Хотя, думаю, Корн тоже станет избегать этой темы. Подумает, что сам непроизвольно навел на мысль о сходстве между ними, и не станет поступать так впредь. Слишком осторожен.