***
Благодаря новейшему оборудованию раскопки велись довольно быстро, так что через три дня мы должны были добраться до одной из наружных стен бункера. Станцию переместили теперь непосредственно в район работ, и Корн дневал и ночевал возле все более расширяющегося прохода, ведущего вглубь земли. Все прочие дела были им напрочь позабыты, чему мы только радовались. Дафи с удвоенным рвением принялась за расшифровку кода, а мы с Рендалом, как могли, ее прикрывали.
К моменту, когда рабочие, наконец, добрались до металлической поверхности, волнительное предвкушение передалось даже тем, кто до этого наблюдал за происходящим без особого интереса. Но теперь, когда до цели рукой подать, возле места раскопок собрались уже все. Как ни крути, но наша находка была чем-то из ряда вон выходящим. Самая настоящая лаборатория давно исчезнувшей могущественной цивилизации! Даже Дафи оторвалась от работы и присоединилась к нам.
С замиранием сердца все следили за тем, как прибор разрезает металлическую поверхность, делая достаточно большое отверстие, чтобы туда можно было не только зайти человеку, но и в случае необходимости переправить оборудование.
Корн, вопреки явственно читавшемуся на его лице нетерпению, первым входить в открывшуюся черноту не стал. Несколько военных, подсвечивая себе путь фонарями, находящимися на защитных шлемах, и на всякий случай держа оружие наизготовку, скользнули туда по знаку начальства. Первым среди них шел Хир-Но-Гар, и Арлас не скрывала беспокойства. Впрочем, как и мы все. За время двух экспедиций успели по достоинству оценить внешне сурового и равнодушного ксенита, скрывавшего за этой показушной бесстрастностью доброе и благородное сердце.
Хорошо хоть Рендал туда не пошел! Вернее, он-то как раз рвался вслед за другом, но Корн его не пустил. И я была благодарна за это хитрому лису, какими бы мотивами тот ни руководствовался.
Камеры, находящиеся на шлемах военных, транслировали изображения на экраны, вокруг которых мы столпились. Так что могли видеть все, что представало перед теми, кто находился внутри. Заброшенные темные помещения с покрытым густым слоем пыли оборудованием. Видно было, что лаборатория давно превратилась во что-то вроде склепа. Склепа, который, по иронии судьбы, должен был дать начало новому витку эволюции вадеров. Вполне возможно, что ученые покинули это место вскоре после того, как отсюда отбыл тот, чьи останки мы обнаружили на Дере-7. Или нашли здесь свой последний приют. В любом случае, никаких признаков жизни не чувствовалось. Да и как такое могло бы быть? Прошло ведь десять тысяч лет! Чудо еще, что лаборатория сохранилась сама по себе.
Некоторое время военные еще побродили по темным помещениям, не найдя ничего, кроме заброшенного оборудования. Убедившись, что видимой опасности нет, Корн разрешил спуститься техникам, чтобы попробовали найти генераторы. Даже несмотря на то, что минуло столько лет, оставалась надежда, что их можно будет запустить. Вадеры строили на удивление прочно и функционально, в чем я сама имела возможность убедиться. Вспомнить хотя бы то, что мы нашли на Дере-7! Корабль там все еще поддерживал существование. Да и анабиотическая камера, в которой тогда нашли ученого, была действующей. Если бы не влияние времени, вадер мог бы быть все еще живым. Но к сожалению, резервы человеческого организма не безграничны. В анабиозе тоже происходит старение, хоть и замедленное. Даже если бы прошло три тысячи лет, вадер проснулся бы глубоким старцем. А минуло десять!
Техник, который неплохо наловчился на вадерском оборудовании и был одним из тех, кто обладал доступом на четвертый модуль, в конце концов, справился с задачей. Поразительно, но ему удалось вернуть к жизни генератор, и вскоре по темным помещениям разлился свет. Только тогда Корн решился спуститься в лабораторию. Разумеется, ничто не могло удержать от того же Рендала, а значит, и меня. Кстати сказать, я теперь была главным специалистом по расшифровке вадерских текстов. Серж из-за связи с Мардой Лари был уволен. И что-то мне подсказывало, что простой отсылкой на все четыре стороны дело не обошлось. Уж слишком много знал этот человек. В лучшем случае, ему стерли память, в худшем… В общем, думать об этом не хотелось.
Остальным Корн спуститься сюда не разрешил, велев ждать снаружи. И даже приказал отключить камеры, не желая, чтобы о возможных ценных находках узнал кто-то, помимо тех, кто обладает нужным допуском. Представляю, как разочарованы сейчас Дафи и Арлас, вынужденные в неизвестности топтаться на поверхности. Техник, колдовавший над системами базы, с моей помощью пытался разобраться в системе управления. Правда, я мало чем могла помочь – разве что переводом возникающих на экране надписей.
Раздавшийся вдруг с одной из панелей пронзительный писк заставил вздрогнуть. Мы с Норманом (так звали техника) бросились туда, пытаясь понять, что произошло с прибором. Заполнивший пространство механический голос, говорящий на вадерском, произнес несколько раз одну и ту же фразу. А я, побелев, тупо стояла и смотрела на мигающую зеленым кнопку, не в силах поверить в то, что только что услышала. Может, что-то не так поняла? Или мои познания в вадерском не настолько сильны, как думала?
– Что он говорит? – в нетерпении обратился ко мне Майкл Корн, озвучивая, по всей видимости, общий вопрос.
– «Внимание! Произошла активация анабиотической капсулы!» – еле слышно проговорила я и мотнула головой. – Скорее всего, сработал какой-то сигнал, запрограммированный на постороннее присутствие, – попыталась я найти объяснение. – Может, кто-то из вадеров все-таки оставался на станции и тоже ввел себя в анабиотический сон. Ждал, пока за ним вернутся, и установил автоматическое срабатывание капсулы на появление посторонних. Когда мы оживили базу, приборы восприняли это именно таким образом.
– Вряд ли мы найдем там что-то интересное, – покачал головой Рендал. – Как и в прошлый раз.
– Но проверить стоит, – возразил Майкл Корн. – Возможно, тот вадер забрал с собой в капсулу что-то важное.
То, что именно он имел в виду, повисло в воздухе, оставшись загадкой для большинства присутствующих.
– Где находится отсек с анабиотическими капсулами? – обратился Корн к технику.
Тот поспешно запорхал руками над панелью управления, отыскивая нужные данные. В воздухе возникла схема базы и нужный участок. Взяв с собой нас с Рендалом, техника и Хир-Но-Гара, Корн велел остальным оставаться здесь и решительно направился в указанном направлении. Хир-Но-Гар ненавязчиво выступил вперед, прикрывая начальника широкой спиной, Рендал же точно так же поступил в отношении меня. Я обиженно засопела, потому что за ним ничего видно не было, но пришлось смириться. Пока не убедится, что опасности нет, вряд ли выпустит меня вперед. Так что оставалось лишь догадываться, чем был вызван изумленный возглас уже вошедших в отсек с анабиотическими капсулами мужчин.
– Что там?
Я в нетерпении встала на цыпочки и выглянула через плечо застывшего столбом Рендала. Вот теперь прекрасно поняла всю степень изумления спутников. Пораженно выдохнув, уставилась на выехавшую из ниши в стене камеру. Уже открытую и сейчас приводящую в нормальное состояние лежащего в ней человека. Хотя человеком он, судя по всему, не был. Вадер.
Происходящее выходило за грань понимания, но тем не менее оставалось реальным. Тело вадера, которое по всем законам логики должно было истлеть и превратиться в прах, находилось в целости и сохранности. Более того, стариком этот мужчина точно не казался. Пусть даже изрядно отросшие за несколькотысячелетний сон волосы и борода делали его значительно старше. В полном ошеломлении мы смотрели на неожиданную находку и пытались осознать всю ее важность.
– Он ведь живой? – хрипло проговорила я, глядя на неподвижное тело, пока не подающее признаков жизни.
Хир-Но-Гар осторожно коснулся шеи мужчины, пытаясь прощупать пульс, и кивнул.
– Пульс едва ощутимый. Но он однозначно живой. Просто тело, по всей видимости, с трудом реанимируется после такого долгого сна.
Корн дрожащей рукой нажал на кнопку связи на своем идентификаторе и рявкнул:
– Медиков сюда! Быстро!
Глаза главы корпорации лихорадочно блестели, с жадным любопытством оглядывая вадера. И я вдруг осознала то же самое, что наверняка понял он. У того, что мы сейчас видим, может быть только одно объяснение. Вадерский проект «Развитие» увенчался успехом. И перед нами лежит живое тому доказательство. Тот, чей организм не подвержен старению и обладает феноменальной регенерацией, позволившей сохранить жизнь в течение десяти тысяч лет! Вопрос только в том, сохранил ли вадер за это время разум и не окажется ли такой долгий сон пагубным? И сможет ли Корн воспользоваться его знаниями?
ГЛАВА 13
Все еще бесчувственного вадера со всей возможной осторожностью перенесли на мини-станцию. Расположили в медотсеке, где Томас и Дафи тут же занялись попытками привести его в чувство. Дело усугублялось тем, что они имели весьма смутное представление о том, чем отличается организм вадера от человеческого.
Корн прогнал множество любопытных, которые с живейшим интересом смотрели на выходца древней цивилизации. Так что в медотсеке теперь находились только он сам, мы с Рендалом и Томас с Дафи. Хотя снаружи, за прозрачной с одной стороны стеной, стояли наготове Хир-Но-Гар и несколько военных. На случай возможной опасности. Никто не мог предугадать реакцию вадера, когда он очнется. Этот мужчина вполне может оказаться опасен. Если, конечно, очнется. Чем больше над ним хлопотали медики, тем сильнее я убеждалась в том, что шансов на это не так много.
Проведя необходимые анализы, Томас обеспокоенно проговорил:
– Он сейчас в пограничном состоянии, близком к коме. Не знаю, сможем ли мы вывести из него. Думаю, прежде чем предпринимать что-то радикальное, стоит подождать. Все-таки организм вадера пережил сильнейший стресс, когда его вывели из десятитысячелетнего сна. Кто знает, сколько времени потребуется на реабилитацию.