Утро встретило шокирующим известием – пропавший мальчишка обнаружился в ангаре на корабле-перевозчике. Живой и здоровый. Родители даже не знали, что делать в первую очередь – обнимать и целовать маленького гаденыша или устроить ему взбучку. Как оказалось, он вчера решил поиграть в разведчика и понаблюдать за практикантами. А чтобы не засекли, оставил идентификатор на лесной опушке и забрался на корабль, перевозящий лекарственные растения на базе. А потом просто уснул. Когда уже на базе проснулся и понял, какая суматоха поднялась и что все его ищут, побоялся наказания и опять вернулся на корабль. Собственно, там и оставался до утра, пока его не обнаружили рабочие, собиравшиеся на привычный участок работ.
В общем, малец теперь точно будет выпорот и наказан, а пригляд за ним усилен. Но главное, что все закончилось благополучно. Даже более чем. Мы с Дафи рты разинули, когда увидели вернувшихся на базу Арлас и Дана. С сияющими глазами, держащихся за руки и смотрящих друг на друга с обожанием. Нет худа без добра, это точно!
Я была искренне рада за них. Мигарка же только хмыкнула и покачала головой. А потом пробурчала, что Арлас могла найти себе кого-то и получше. Я беззлобно ткнула ворчунью в бок, чтобы не вздумала высказать такое при андране и ганнере. Хотелось расспросить Арлас подробнее о том, как состоялось примирение, но работа не ждет. Серж вчера предупреждал, что я должна сразу после завтрака лететь на место раскопок.
Дальше день почти до самого вечера проходил за расшифровкой вадерских текстов. Так что когда Серж вызвал наружу, пошла туда с удовольствием. Голова уже гудела от напряжения, а перед глазами проносились вадерские символы. Отдых однозначно не помешает.
Стоило выйти к тому месту, где раскапывали космический корабль, как я застыла, с невольным волнением глядя на теперь уже почти полностью очищенный от земли летательный аппарат. Не слишком большой по размерам, цилиндрической формы, из какого-то неизвестного сплава. Настолько прочного, что с металлом ничего не сделалось за десять тысяч лет. Оставалось в очередной раз удивляться тому, что было доступно этой цивилизации.
Мы с Сержем и рабочими на подъемниках спустились в яму и стали разбираться в том, как разблокировать вход. Взрывать или пытаться прорезать дыру в обшивке не хотелось. Это чудо находилось тут несколько тысяч лет не для того, чтобы какой-то вандал нанес ему такие повреждения, на которые оказалось неспособным даже время.
Серж, чертыхаясь, ощупывал символы, находящиеся вокруг входа, пытаясь угадать нужную комбинацию. Я же, повинуясь невольному импульсу, сняла ментальный щит и попыталась коснуться разума корабля. Вадеры использовали только живые корабли, поэтому вполне возможно, что смогу наладить связь и с этим устройством. Правда, неизвестно, способны ли такие корабли жить настолько долго. Кто знает, может, разум летательного аппарата давно умер.
Подойдя ближе, я провела обеими ладонями по матовой темно-серой обшивке, продолжая посылать мысленные призывы на языке вадеров:
– Ну же, отзовись! Если ты все еще здесь, откликнись, пожалуйста!
Несколько минут ничего не происходило, потом я ощутила едва уловимое покалывание в ладонях сквозь защитные перчатки. А затем отголоски чужого разума, осторожно прощупывающего мой. Корабль словно проверял меня, не желая сходу вступать в контакт. Я замерла, боясь даже шевельнуться. Только сердце колотилось, как безумное, от поразительного открытия. Корабль все еще жив!
– Впусти меня, пожалуйста, – попросила робко, осторожно поглаживая обшивку.
Некоторое время корабль будто колебался, потом символы, остававшиеся безучастными к действиям Сержа, начали светиться и перемигиваться. Еще мгновение – и дверь втянулась в стены корабля, открывая проход. Обрадованный Серж издал ликующий вопль, видимо, решив, что это его действия привели к такому результату. Двое военных поспешили оттеснить его, пока не ломанулся внутрь, и вошли первыми на случай возможной опасности.
Через показавшиеся вечностью несколько минут нам с Сержем разрешили зайти. В коридорах было темно и мрачно, так что военным приходилось подсвечивать дорогу с помощью фонариков. Но едва я переступила порог, как по стенкам пробежали голубоватые искорки и коридор осветился. Все на какое-то время замерли, изумленно озираясь. А в моей голове возникла вдруг схема корабля. Видимо, тот позаботился, чтобы я могла лучше здесь ориентироваться. Корабль, воспринявший меня, за неимением лучшего, новым хозяином, ожидал распоряжений.
– Как тебя зовут? – неуверенно спросила я, не зная, что делать дальше.
– Мадлан, – послышался в сознании голос, лишенных каких-либо интонаций.
Мои спутники в это время прочесывали корабль, то и дело переругиваясь и не понимая, почему свет горит только здесь, а в остальных помещениях царит темнота. Да и то, что не удается открыть ни одну каюту, не добавляло им уверенности. Когда один из военных попытался вскрыть дверь очередного помещения лазерным ножом, его шибануло электрическим разрядом и откинуло прочь. Я ощутила недовольство корабля и поспешно крикнула:
– Стойте! Корабль живой. Я пытаюсь установить с ним связь, но сейчас он воспринимает нас как чужаков.
Все замерли, а Серж посмотрел на меня с нескрываемым изумлением.
– Он все еще живой? Но ведь столько лет прошло!
Я досадливо отмахнулась, давая понять, что сейчас лучше мне не мешать.
– Мадлан, расскажи, что здесь произошло. Почему ты не покинул планету?
– Мне не отдавали подобных распоряжений, – спокойно откликнулся голос.
– Что стало с экипажем?
– Последний отчет капитана можно найти в рубке управления.
Кивнув, я двинулась по направлению к указанному помещению. То, что на моем пути тут же загорается свет, отметила лишь мельком. Как и ошарашенные лица спутников, следующих за мной по пятам.
– Что происходит? – первым отмер Серж. – Куда ты?
– Корабль сказал, что последний отчет по поводу того, что происходило на корабле, мы найдем в рубке.
– И ты знаешь, где эта самая рубка? – вскинул брови мужчина.
– Мне показали схему помещений корабля, – механически ответила, отмечая, что здесь все же были некоторые повреждения, которые корабль своими силами залечить не смог. По моему запросу Мадлан выводил показатели поверх схемы, отмечая красным неисправности.
– Но откуда ты берешь энергию? – с любопытством спросила у корабля.
– Тут она повсюду, – лаконично откликнулся тот. – Вокруг пещеры с кристаллами. Мой разум способен черпать из них энергию, как это делают симбиотические организмы.
Так вот почему Мадлан все еще нормально функционирует, несмотря на то, что прошло несколько тысяч лет! Корну крупно повезло найти вадерский корабль именно на этой планете. Подумать только – живой корабль вадеров! Разумный и все еще способный функционировать. Сколько возможностей это открывает перед нами! Если, конечно, корабль пожелает открыть те тайны, что скрыты в глубинах его памяти. Не сомневаюсь, что не будь во мне крови вадеров, Мадлан бы даже не подумал вступить в контакт и хоть как-то проявить себя.
Мы беспрепятственно добрались до рубки управления и вошли внутрь. Здесь было два пилотских кресла, вокруг которых размещалась панель с вадерскими символами. Вряд ли сходу удастся разобраться во всем этом.
– Как я могу прочитать отчет капитана? – спросила у корабля, проводя пальцами по приборам.
– Сядь в кресло, – послышался спокойный ответ, и я неуверенно последовала совету. В ту же секунду от изголовья выдвинулся шлем с какими-то извивающимися щупальцами. – Надень, – новое указание, которое я выполнила не без опасений. Не успела опомниться, как щуцальца скользнули по вискам, а потом и вовсе просочились внутрь. Ощущение, как ни странно, не было болезненным, скорее, странным.
Словно сквозь слой ваты, слышала встревоженные возгласы военных, но Серж не позволил им вмешаться. Сам он со сверкающими глазами стоял рядом и наблюдал за происходящим. Передо мной же хаотично заметались образы, постепенно складывающиеся в цельную картину.
Я видела, как корабль вадеров в составе небольшой исследовательской экспедиции прибыл на эту планету. Всего шесть членов экипажа. Их должны были забрать через три дня. Целью было достать необходимые компоненты для создания вакцины. Ученый, руководивший экспедицией, был уверен, что его теория верна и что это поможет. Только вот не ожидал, что несмотря на все принятые меры предосторожности, другие члены экипажа заразятся «Красной смертью».
Первые опытные образцы вакцины оказались неудачными – умерли двое. К тому времени, как ученому все-таки удалось устранить ошибку и сделать действенную вакцину, погибли еще двое. Он сам и еще один член экипажа тоже были заражены, но им удалось спастись. Так что оставалось ожидать, пока за ними прибудут и можно будет улететь с планеты. Ведь этот корабль не способен был передвигаться на слишком большие расстояния. Скорее, исследовательский челнок, а не полноценное средство передвижения в космосе.
Только за ними так никто и не прилетел. Неизвестно, что произошло с теми, кто должен был это сделать. Если вспомнить о том, каких масштабов достигла эпидемия, вполне возможно, что вакцина была найдена слишком поздно. Второй выживший погиб во время исследования планеты, а ученый, в конце концов, не нашел ничего лучше, чем впасть в анабиотический сон. Надеялся, что за ним все же однажды прилетят и заберут отсюда.
Щупальца отделились от моего сознания, и некоторое время я сидела в кресле, напряженно обдумывая случившееся. А потом будто молнией ударило от нахлынувшей мысли.
Судорожно вздохнув, я вскочила с места и понеслась в медотсек корабля. На ходу посвящала спутников в то, что узнала, и говорила о том, что единственный выживший член корабля поместил себя в анабиотическую капсулу. Может ли такое быть, чтобы он все еще жив?! Серж с сомнением покачал головой в ответ на безумное предположение.