Таким образом, знаменитый колодец в Чичен-Ице, куда отправлялись подношения и жертвы, олицетворял собой – в самой северной точке проекции «небесной веревки» – девственные воды древней прародины и являлся, таким образом, прямым входом к прапредкам. Сама этимология названия – Чичен-Ица – указывает на то, что это был «колодец Рептилии».
Параллельные проекции Млечного Пути позволяют создать некую сетку, соединяющую города майя. Восток-запад: Копан – Тотоникапан – Исапа. Юг-север: Исапа – Комалькалько. Странным образом получается, что Комалькалько, оказавшийся на территории ольмеков, является самым западным городом майя. Не менее загадочен и сам факт его возведения вблизи побережья Мексиканского залива. Дело в том, что строительный камень в эту болотистую местность приходилось доставлять издалека, для строительства использовалась уникальная для майя техника изготовления обоженных кирпичей.
Если под тем же углом мы переместим прямую на запад, то соединим древний центр Монте-Альбан с Теотиуаканом, а продолжив ее, окажемся в древних каньонах плато Меса-Верде в Колорадо, где, судя по всему, и находилась легендарная неолитическая прародина предков майя. И это направление указывает Млечный Путь в положении север-юг, разделивший зодиакальный круг на две не совсем одинаковые части.
Хотелось бы отметить, что отношение к Зодиаку в Мезоамерике не было постоянным. Во-первых, его могли использовать как чисто космогоническое учение, связанное с мифологическими представлениями, – и в этом случае пространственная конфигурация созвездий воспринималась по-своему. Во-вторых, по Зодиаку строили годовой цикл из равных 13 месяцев по 28 (27,69) дней, что давало в результате 360-дневный год, к которому добавлялись остаточные 5 дней «без имени». А в поздние времена наметилась тенденция к сокращению количества созвездий до 12 равных по протяженности – для упрощения календарных расчетов, как это делалось и в Старом Свете.
Таким образом, в Новом Свете – а точнее, в древней Мезоамерике – существовал Зодиак, не только игравший чрезвычайно важную роль в астрономических и календарных расчетах, но и представлявший собой гармоничную модель мира, схема которой проецировалась даже в архитектурных постройках на земле. В заключение хотелось бы заметить, что нечто подобное – проекция элементов звездного неба на землю в привязке к модели мира – было отмечено и для Древнего Египта, однако в Египте эта концепция была разработана далеко не так детально, как это мы видим в Мезоамерике. Естественно, что ни о каких заимствованиях тут не может быть и речи, поскольку всякое построение модели мира отражает лишь эволюционный этап в развитии абстрактного мышления человека. Но это – отдельная тема.
Остров Хайна: вход в царство смерти
А сейчас поспешим своими глазами увидеть, что же происходило в те времена на таинственном острове Хайна. Этот искусственный остров расположен на широте 20° 15″, а на карте выглядит расположенным на широте 20°20″, что абсолютно совпадает с широтой южной оконечности естественного острова Косумель (на востоке Юкатана), расположенного примерно на 5″ выше широты Тулума. Первые наши попытки попасть на этот островок не увенчались успехом – многие даже не слыхали о нем, хотя замечательным мексиканским археологом Романом Пинья Чаном была издана монография, посвященная раскопкам на острове. Вторым ударом стало то, что доступ на остров был закрыт, а попасть туда можно было только по специальному разрешению Национального института истории и антропологии Мексики. Столь суровые меры были связаны с тем, что не известный некоторым историкам островок благодаря своим многочисленным погребениям уже давно являлся лакомым объектом для вездесущих грабителей. Однако попасть на остров нам все же удалось. Для этого в Кампече с трудом было получено разрешение, легко нанята моторная лодка, и в сопровождении коллег мы с шефом отправились в «страну мертвых».
Островок оказался маленьким. Смотритель сразу же поведал нам страшноватую историю о том, как из дыр в пирамидах по ночам вылетают круглые светящиеся шары, медленно парят до берега и возвращаются обратно. Шаров мы не увидели, но дыры действительно были – в некоторых из них прятались крупные игуаны, когда их преследовали собаки. Повсюду были видны древние погребения – некоторые давно были разграблены, другие обследованы археологами. Многие пока оставались нетронутыми, в ожидании денег на крупный археологический проект.
Этимологически название острова Хайна возможно интерпретировать как haa-na — «водный дом». Вокруг полуострова Юкатан в прибрежных водах имеется несколько мест, где посреди морской воды бьет родник пресной воды, который на ровной глади заметен и производит довольно странное впечатление. Местное население называет этот природный феномен «водный глаз». Надо сказать, что «водным глазом» индейцы называют и воду, просачивающуюся в пещерах и собирающуюся в углублениях (не только на Юкатане, но и в горных районах Мексики, включая центральную). Повсеместно «водный глаз» обладает сакральным значением и используется как место святилища в обрядовой практике. Вода же из «водного глаза» считается святой и девственной. Уже подплывая к Хайне, мы обратили внимание на странные пятна на воде – это и были выбросы пресной воды. Но самый главный «водный глаз» находится строго на западной оконечности острова, в непосредственной близости от берега. Таким образом, весь остров-некрополь как бы привязан к этому подводному источнику девственной воды.
От Юкатана остров отделен неширокой полосой моря – от 10 до 100 м шириной. Он имеет овальную форму, самое длинное место – 750 м. По крайней мере два раза производилась досыпка для поднятия уровня. Опознаются следы некогда существовавшей насыпной дороги, связывавшей остров с полуостровом.
Вся почва острова как бы «замешана» на раковинах различного типа и размера – от самых маленьких до огромных, 30–35 см высотой, которые видны на каждом шагу и с трудом отделяются от грунта. Остается открытым вопрос о намеренности выбора подобного грунта для возведения острова. Кажется, что это было сделано специально, для напоминания о пещерах прапредка Улитки.
Церемониальный центр расположен прямо посередине островка с общей ориентацией с юго-востока на северо-запад. С севера центр ограничивается каналом. Хотя ориентировка многих строений иная: север-юг или восток-запад.
Жилая зона располагалась вокруг церемониального центра. Неисследованный центр Zac-Pol («Белая голова») расположен на обширной платформе, с северной стороны которой помещены пять пирамидальных холмов – наподобие общемайяской классической модели. На западе и востоке расположены постройки иного типа.
Расцвет Хайны приходится на классический период – около 600 года н. э., когда максимально поддерживаются связи с зоной Пуук, Кампече, Юкатаном. Исходя из количества захоронений, Пинья Чан оценивал население Хайны в 2500 человек. Но это, скорее всего, является ошибкой, поскольку сам остров в первую очередь являлся не жилым центром, а специальным некрополем для достаточно большого региона Юкатана и Кампече. Тем более, что оценка поселенческого комплекса предполагает одновременное проживание не более 300 человек.
Если привязать ориентировку построек к рельефу, то все они выстроены точно по направлению к «водному глазу», а ближайшая к нему вытянутая пирамидальная постройка имеет и ориентацию строго на запад.
Сразу же после начала возведения архитектурного центра возникает некрополь и приобретает особое значение в жизни острова. Дело в том, что здесь хоронили не только местных обитателей, но и людей из разных, даже весьма удаленных, регионов, о чем свидетельствуют особенности инвентаря некоторых погребений. Погребения расположены в основном в прилегающих к церемониальному центру землях или же размещаются по окраинам острова. Всего к настоящему времени обнаружено и обследовано около 1000 захоронений, не считая разграбленных. При этом следует отметить отсутствие каких бы то ни было сложных погребальных сооружений. По всей видимости, это связано с тем значением, которое придавалось некрополю острова Хайна в майяском сакральном пространстве, – остров сам по себе был отождествлен со входом в преисподнюю, поэтому не требовалась никакая дополнительная реконструкция «места мертвых», достаточно было придать покойнику эмбриональное положение.
На острове практиковались два основных способа погребений: детей хоронили в больших горшках (погребальных урнах), а взрослых и молодых людей – прямо в грунте. Иногда хоронили сразу и окончательно, а в некоторых случаях перезахоранивали очистившиеся кости. Собственно могильных погребений до сих пор не обнаружено.
Детей хоронили, помещая их тела в большие сосуды, размерами около 50 см в высоту и до 48 см в ширину. По всей видимости, сосуд отождествлялся с маткой божественной праматери. Кроме того, название горшка на майя – хат — означает «исчезающий позади», что соответствует месту нахождения умерших. Ребенка в эмбриональном положении заворачивали в покрывала и циновки, сверток обвязывался, чтобы не потерял форму, и потом помещался внутрь сосуда, так, чтобы умерший оказался сидящим, прислонившись к стенке сосуда. Сверток покрывался красной киноварью. Туда же клали инвентарь. Горшки с телами детей покрывались блюдом. Иногда это было блюдо на трех ножках, иногда просто крупные черепки от больших сосудов, очень редко – маленький сосуд. Готовый сосуд помещался в круглую яму, вырытую в грунте. Поверх блюда-крышки укладывалось несколько больших камней, а потом уже насыпалась земля или белая глина. В результате многие погребальные урны под тяжестью трескались или полностью раздавливались.
Те немногочисленные детские погребения, что найдены по окраинам острова, обычно располагаются на глубине 40–50 см. Те, что оказались в центральной части, находятся на глубине 1,5–3 м. Возможно, что эта разница объясняется тем, что почва на берегах острова постоянно размывается морем, а уровень поверхности понижается. Однако замечена любопытная закономерность: чем глубже захоронение, тем качественнее положенные туда предметы. В самых глубоких погребениях были обнаружены лепные изделия, а в тех, что ближе к поверхности, лежали формованные фигурки. Обычно инвентарь состоял из двух-трех предметов, хотя встречаются исключения как в меньшую, так и в большую сторону. В основном это глиняные фигурки, помещенные на уровне рук покойника. Кроме того, это были маленькие серые или черные сосуды, фигурки-окарины, маленькие наконечники, обсидиановые ножи, морские раковины, нефритовые бусины, ожерелья из зеленого камня, другие мелкие изделия.