В основе религиозной практики лежало жертвоприношение. Оно являлось способом доставить божеству его пищу, умилостивить или отблагодарить его за помощь. Более древний культурный пласт, связанный с жертвоприношением, – это представления об отправлении посланника к божеству от имени всего сообщества. Душа при умерщвлении высвобождалась и отправлялась к богам. Практиковалось и ритуальное поедание останков божественного посланника – наподобие причастия телом и кровью господней в относительно более цивилизованной христианской традиции.
О бедном индейце замолвите слово…
Говоря о древних культурах, авторы склонны их неосознанно идеализировать. Впрочем, сам характер источников, относящихся к давно забытым временам, почти не предполагает наличия бытовых деталей. С астеками нам повезло – их живая и многогранная культура напрямую, через контакты с носителями, изучалась испанскими хронистами, которые совсем не стремились к созданию парадного портрета гордого астека в перьевом уборе или поэта-философа. Хронисты сохранили память об астеке – обычном человеке, обладавшем не только высокими, но и обычными чувствами, эмоциями, в соответствии с которыми он строил свои отношения с окружающими. Благодаря этим уникальным свидетельствам мы знаем, что несмотря на свою воинственность астеки ссор не любили и предпочитали решать споры мирными средствами. Тем не менее, сохранился целый букет ругательств, которые «помогали» решать возникавшие конфликты. К «мягким» выражениям относились: дурак с деревянной мордой, всезнайка, пуп земли и слабая угроза: Ну, сейчас я тебе кишки наружу выверну. Для оскорбления женщины особой фантазии не требовалось: шлюшка, беспокойная задница, голодная задница. В качестве «крепких» употреблялись такие выражения, как: псина, пьянь, драная какашка, какашка в лохмотьях, кривоглазый, ведьмак. Сюда же попадало и совсем неожиданное и колоритное: жирный сирота.
Можно предположить, что эти речевые «изыски» в элитарных школах не преподавались. И хотя астекским непарламентским выражениям очень далеко до лексического фейерверка среднего россиянина, приведенные выражения позволяют нам ощутить себя чем-то сродни очень простому индейцу. Не так ли?
Глава 13ПСИХОДЕЛИКИ: ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ТУПИК
Возможно, кое-кто разочаруется, увидев здесь тексты таинственных пейотных песен, которые, согласно дону Хуану, или, точнее Карлосу Кастанеде, являются предметом глубоко индивидуальным и охраняемым от посторонних. Тем не менее, следует со всей откровенностью антрополога признаться, что эти самые песни, будучи отнесенными к фольклору, уже на протяжении многих десятилетий являются для этнографов объектом специального изучения.
Там я был на синей лестнице неба,
Там я был, где цветут бутоны,
и где бутоны говорят.
И ничего не услыхал. Ни звука.
Тишина.
Там я был, где бутоны поют,
где нисходят боги
по голубой лестнице неба.
И ничего не услыхал. Ни звука.
Тишина. Тишина.
Где можно встретить уичолей?
Сейчас уичоли живут в горах штатов Найярит и Халиско на западе Мексики. Раньше, до появления европейцев, они занимали плодородные земли Тихоокеанского побережья, но во времена колонизации были вытеснены оттуда в горы и загнаны в самые труднопроходимые места. Надо сказать, что эти ущелья были выбраны уичолями не столь уж случайно – здесь издревле находилась священная «пещера предков», к которой и устремились эти индейцы, спасаясь от вооруженных до зубов преследователей. Место было и остается крайне неприступным. Здесь до сих пор нет ни дорог, ни электричества, ни радио. Единственными, кто пытался добраться до уичолей, были католические миссионеры, не оставлявшие надежд обратить индейцев в христианство. В колониальные времена им даже удалось построить несколько каменных храмов. Однако миссионеры изгонялись с земель уичолей с завидной регулярностью, и сейчас они сюда даже не заглядывают. Правда, выстроенные ими церкви выполняют свое культовое назначение – но только для проведения традиционных «языческих» обрядов, слегка приукрашенных христианством. Здесь раньше приносили в жертву оленей, а когда те исчезли, их заменили бычки. При этом несвернувшаяся дымящаяся кровь сливается в отверстие прямо перед алтарем с неким подобием распятия. Праздники «жертвоприношения» оленя по сути весьма сходны с экиникпэ наших эвенков – разве что непременным условием проведения праздника продолжает считаться употребление пейота для прямого общения душ уичолей и оленей. Все, что можно было взять из христианства, индейцы с удовольствием приспособили для нужд своих традиционных практик. Так, например, Франциск Ассизский почитается в качестве «духа пейота», поэтому изображения этого святого пользуются исключительным спросом, а его гимны считаются важными заклинаниями.
Илл. 77. Курение у индейцев было психоделической практикой, наподобие «дымка» у дона Хуана. Причем курились специальные листья и гораздо более крепкие сорта табака. Страница из Мадридского кодекса майя
Следует заметить, что уичоли, как и другие индейцы Мексики, в последние десятилетия выработали интересную систему «духовной безопасности». Чтобы избавиться от многочисленных журналистов и туристов, они создают специальные селения, живущие за счет «традиционного шоу». Попадающий в такое селение наивный путешественник в восторге наблюдает обряды и ритуалы, с трепетом участвует в экзотических церемониях, приобщается к «эзотерическим» знаниям, покупает «магические» предметы и, приняв все за чистую монету, искренне восторгается «индейской мудростью». Даже искушенные антропологи зачастую оказываются не в состоянии преодолеть этот невидимый барьер и вынуждены проводить исследования в селении, заведомо «специализирующемся» на работе с учеными. Но для того, чтобы добиться доверия индейцев, надо сделать что-то совсем исключительное. Именно это удалось моим друзьям из Мехико – Фернандо Ортису и его жене Тиахоге Руге.
Илл. 78. Жрец, курящий сигару. Изображение на панели в Храме Креста в Паленке
Заслуг у Фернандо было несколько. Первая состояла в том, что он, будучи инженером, сначала сделал мост над бурной рекой, протекающей по крутому и опасному ущелью. Река унесла немало жизней селян, пытавшихся через нее перебраться. Мост строился вручную, поскольку технику в эти неприступные места доставить невозможно, и Фернандо сам руководил строительством, не раз рискуя собственной жизнью. Несколько уичолей погибли, выполняя почти невозможные задачи, – но мост через ущелье был перекинут, и для индейцев началась новая жизнь.
Вторым подвигом Фернандо стало «проведение воды в селения». Такого «водопровода», наверное, никто никогда не видел – это километры тонких труб, диаметром около 5 см, уложенных прямо по склонам гор. По ним вода из источников, находящихся в верховьях, спускается в расположенные ниже селения и непрерывно вытекает из единственного на весь поселок крана. Можно, конечно, высокомерно посмеяться над убогостью водоснабжения – но без этого «акведукта» индейцам приходилось тратить до четырех часов, чтобы спуститься по крутым склонам ущелья до реки и затем с тяжелыми ведрами подняться обратно.
И наконец, третьим подвигом Фернандо стало восстановление поголовья оленей, после чего он получил от уичолей почетный и почти божественный титул «Отца реки оленей». Если с мостом и водой все достаточно понятно, то проблема «реки оленей» требует более детального разъяснения. Дело в том, что уичоли считают своим главным предком Оленя. Это животное почиталось всегда, а по главным праздникам его приносили в жертву божественным прапредкам. Однако за последнее столетие хозяйственная деятельность вокруг угодий уичолей привела к резкому сокращению поголовья оленей. Около 15 лет назад разразилась катастрофа – исчез последний олень. Вместо оленя в жертву пришлось приносить бычка. Тут-то и появился Фернандо, выполнявший правительственные программы помощи, как у нас бы сказали, «малым народам». Уичоли отправили официальную делегацию к Фернандо в Мехико, чтобы доверить ему восстановление поголовья оленей. Поначалу немало изумившись, он сумел добиться средств для специальной международной программы, и к уичолям были свезены олени из разных заповедников и зоопарков. После этого Фернандо и получил свое почетное звание «Отца реки оленей».
Илл. 79. «Каменные грибы» – изображение грибов-психоделиков. Примерно 2000 г. до н. э. Шаманы горной Гватемалы (Каминальхуйу) использовали подобные средства для вхождения в состояние транса и облегчения «видения»
Мировоззрение уичолей строится на вере в постоянную реинкарнационную связь со своими прапредками. Когда человек умирает, его душа направляется в небо или в море (на запад), по направлению к селению предков. Потом она возвращается оттуда для возрождения в определенном младенце. Специальные члены общины, именуемые «певцами», по сути шаманы, всегда могут сказать, в ком и когда должна возродиться та или иная душа. Тело покойника для уичолей настолько не имеет значения, что хоронят его где придется и практически никогда не навещают. Зато сразу же после смерти родственники отправляются в пещеру предков, что неподалеку от селения Санта-Катарина, чтобы оставить там специальные подношения. «Навещают» и поминают покойника только в такой пещере. Там же, в священном месте, отмечается момент перехода его души к новорожденному младенцу, которого сразу же после рождения сюда приносит мать. Именно в эту пещеру мы и решили отправиться, чтобы все увидеть своими глазами.
Таким образом, майским днем 1997 года мы собирались на «синюю лестницу неба». Сборы происходили в доме Фернандо в Мехико, куда я накануне прилетела из Мериды. Тиахога, прозванная шефом Бешеной Дакоткой, собирала спальные мешки и продукты, а Фернандо… измельчал на столе сушеный пейот и раскладывал его по мешочкам. Это готовилось угощение уичолям. Пейот или пейотль