Рис. 66. Бес женского пола
Рис. 67. Бес женского пола
Нам мало известно о некоторых других божествах, которые связаны со звездами, как, например, о Hephep, который появлялся в человеческом образе и носил царскую корону [128], или о Heqes [129], которого когда-то называли богом рыбаков и «хозяином устья рек» (в Нижнем Египте?). Роль и названия таких богов были утеряны в ранний период. Так, божество, названное Sunt, которое часто упоминалось в «Текстах пирамид» [130], как появляющееся и циркулирующее по небу, было позднее совершенно забыто. Та же судьба выпала на долю странного мифического существа, леопарда или льва с удивительно длинной, напоминающей змею шеей, которое появлялось очень часто (нередко в паре) на доисторических монументах, затем возникло на короткое время на магических жезлах Среднего царства и наконец исчезало. Особо интересно это утраченное божество тем, что имело точные аналоги в самом древнем вавилонском искусстве. Некоторые звездные мифы, с другой стороны, появлялись лишь позднее. Возраст и истинная оценка ценности этих представлений часто неопределенны. Они важны в некоторых из самых древних погребальных текстов, которые повествуют о блуждании умершего царя среди звезд, где он сам становится звездой. Позднее даже астрономическое значение этих текстов было забыто и представление о звездах как о душах мертвых сделалось менее ясным. Новый интерес к этим группам пробудился под греческим влиянием, когда двенадцать знаков зодиака, которые греки получили от вавилонян, проникли в священную астрономию Египта [131].
Рис 68. «Маленький Пта»
Рис 69. Неизвестное божество
Четыре ветра также считались божествами. Северный ветер олицетворялся бараном или быком с четырьмя головами, хотя иногда попадаются другие варианты. Восточный ветер – сокол, возможно, потому, что бог-солнце восходит на востоке. Южный и западный ветры обнаруживали свой обжигающий характер наличием головы или тела льва или змеи соответственно. Многие из этих признаков учетверены, так как четыре было небесным числом; иногда их число и больше [132]. Часто все четыре ветра имели облик или голову барана, как намек на слово «bai» («душа, дыхание»). Ветры обычно крылатые. Их имена известны только по очень позднему периоду.
Рис. 70. Восточный и западный ветры
По аналогии с четырьмя «душами» или баранами, олицетворявшими ветры, в греческий период богов четырех элементов попытались представить также как баранов. Эти божества – Ра (солнце и огонь), Шу (воздух), Геб (земля) и Осирис (вода). Возможно, бог-солнце с четырьмя бараньими головами послужил еще одной основой для этого представления, которое, вероятно, тогдашние теологи связывали также с бараном из Мендеса, как представляющего всю природу, и т. д.
Особые боги воплощали двадцать четыре часа суток [133]. Хотя тридцать дней месяца не были персонифицированы, каждый помещался под покровительство хорошо известного бога, а первый, что достаточно характерно, под покровительство бога-луны Тота, как великого регулятора времени.
Рис. 71. Бог-воздух Шу-Ху с южным и северным ветрами
Растительная жизнь, вероятно, воплощалась в Осирисе, поскольку он символизировал воскресение из мертвых. Особо поклонялись богине урожая змее Рененутет (позднее произносившейся Ремутет), то есть «Поднимающейся богине». Восьмой месяц (Pha-rmuthi в более позднем произношении) был посвящен ей, очевидно, потому, что когда-то на него выпадал урожай [134]. Бог зерна, Непри (или в женском роде Непрет, которую иногда идентифицировали с Рененутет), – более поэтическая абстракция подобно богам изобилия и избытка (Ху, Зефа) и др. Всех их, включая Непри, часто изображали как толстяков, подобных богу-Нилу, с которым их часто связывают. Богиня-поле несет на голове зеленое поле. Тенемет, похоже, была покровительницей «опьяняющего напитка» [135] и также богиней выпечных изделий [136].
Рис. 72. Час
Рис. 73. Непри, бог-зерно, увенчанный колосьями
Мы можем закончить наше перечисление богов природы персонификацией четырех чувств, которые изображались в виде людей, несущих на головах орган того или иного чувства. Они часто сопровождали бога-солнце, возможно, в его функции создателя всех вещей. Это божества Ху («Чувство, Мудрость»; часто смешивают с Ху, «Изобилие»), Са(у) или Сиа(у) («Вкус»), Маа (?) («Зрение») и Созем (позднее Содем, Сотем, «Слух»). Первые два также символизировали мудрость. Хеку («Колдовство») персонифицировали подобным же образом [137], как Нехес («Бодрствование (?), Пробуждение (?)»); они оба часто сопровождали бога-солнце в его ладье (рис. 11). Вдобавок к этим мужским абстракциям мы иногда [138] находим женские воплощения «Радости» (Aut-(y?)eb) и «Счастья» (Hetpet). О странном развитии Маат («Справедливости») см. ниже. Страны и города имели женские персонификации, как, например, Нехбет. Естественно, однако, что эти абстрактные божества играли незначительную роль в египетской мифологии, и их роль была просто ничтожной по сравнению с подобными им божествами, которые входили в определенные религиозные системы.
Рис. 74. Богиня-поле
Глава 4Некоторые космические и космогонические мифы
I. Создание мира и людей
Наиболее полный текст о создании мира – гимн, который сохранился только на копии папируса, написанного в царствование Александра II [139] (310 г. до н. э.), но который, похоже, восходит к значительно более ранним оригиналам.
Владыка всего сущего сказал после того, как был создан:
«Я – тот, кто возник как Хепри [140].
Когда я созидал, тогда (только) все было создано.
Все, что было создано, появилось после того, как возник я.
Все, что возникло в великом множестве, вышло из моих уст [141].
Я создал их (вариант: там) в первозданном хаосе из (его) небытия.
Когда я не нашел места, где я мог бы встать,
Я подумал мудро (?) в своем сердце,
Я размыслил в своей душе (?) и
Я создал все сущее [143], я один.
Я еще не выплюнул Шу,
Я еще не изрыгнул Тефнут [144],
Никто еще не возник, кто творил бы (?) со мной.
(Затем) я создал в своем собственном сердце [145];
Было образовано много (сущего?) [146],
Формы форм в формах детей,
(И) в формах их детей.
(Я есть тот, кто совокупился со своей рукой,
Кто сожительствовал со своей дланью [147] [до тех пор, пока]
Семя не попало ко мне в рот.)
То, что я извергнул, был Шу,
Что я выплюнул, была Тефнут.
Мой отец, хаос, послал их [148].
Мой глаз следил за ними сквозь века и века (?) [149],
Когда (они) отделились от меня. После того как я был
создан как единственный (бог) [150],
Три бога (отделились) от меня, (с тех пор как?) я появился
на земле.
Шу и Тефнут именовали себя хаосом, в котором они были.
Они вернули мне (обратно) мой глаз,
После того как я объединил свои члены [151]. Я заплакал над
ними —
И возникли люди (таким образом) из моих слез, которые
пролились из моего глаза.
Он затаил зло против меня, после того как пришел
(обратно),
Когда он обнаружил, что я поставил свой другой (глаз) на
его место,
(И) я возвратил его на место сверкающим глазом;
Я передвинул его место на моем лице затем,
Чтобы он управлял всей этой землей [152].
Я возник из корней.
Я создал всех гадов и все, что воссуществовало вместе с
ними [153].
Шу и Тефнут породили (Геба) и Нут.
Геб и Нут породили Осириса, Гора (того, перед лишением
глаза)
(?), Сета, Исиду и Нефтиду из одного чрева,
Одного за другим;
Их детей много на этой земле».
Подобно большинству древних восточных текстов, касающихся проблемы космогонии, это попытка использовать различные традиции самого противоречивого характера. Мы видим, например, что текст начинается с утверждения, что первозданный хаос был занят странными чудовищами, или «гадами», среди которых возник бог-солнце. В то время как еще одна теория, очевидно намного более современная, рассматривала солнечное божество как самое первое существо и как создателя всего сущего, так что бог-солнце создал прежде всего этих первозданных чудовищ