— Как сквозь землю провалилась, — поспешно ответил Павел, с явным удовлетворением слушавший разговор своих вышестоящих соратников. —Может, она выехала из страны?
— Из страны она не выезжала! — отрезал Скуратов. — Это абсолютно точно.
— И ты Алексей не можешь девчонку найти…сколько уже? Две недели? — рассмеялся Разумовский. — А ведь это не какая-то там, хваткая девица, привыкшая выживать. Это изнеженная девочка…
— Думаю, ее приютил кто-то из аристократов! — раздраженно бросил Глава СБ Императора. — Сейчас взялись за них… найдем!
— За аристократов взялся? —Разумовский восхищенно посмотрел на него, но это восхищение было каким-то ненастоящим, скорее, ехидным. — Молодец! Потом расскажешь, как ты пятьсот родов будешь проверять… ну, лет тридцать займет это все, наверно…
— Степан Аркадьевич, это мои проблемы! — нахмурился Скуратов. — Я разберусь.
— Молчу, Алексей, молчу! — Глава Имперской канцелярии шутливо поднял руки вверх. — Давай лучше выпьем, Павел? — Он посмотрел на Годунова, и тот поспешно наполнил бокалы. — А потом уже настоящие государственные дела обсудим, а не твоего Бельского, к которому ты так неровно дышишь. Кстати, ты знаешь, что твой сын на день рождения пригласил Веромира?
— Чего?! — изумлено уставился на него Скуратов.
— М-да… — сокрушенно покачал головой Разумовский. — Вот так всегда: за всем вокруг наблюдаешь, а под носом своим ничего не замечаешь! Выпьем!
— Выпьем, — кивнул задумчивый Скуратов, — за Россию!
— За Россию! — присоединились к нему соратники, и по кабинету пронесся звон столкнувшихся бокалов.
Глава 8 Советы императора
«Мифы» встретили меня привычными сумерками и такой же привычной жарой, которая вечером пусть и немного спала, но все равно осталась вместе с духотой. И, как обычно на поляне был лишь один Шуйский. Мне кажется, Геракл специально появлялся в игре рано, словно зная, что я тоже появляюсь раньше, чтобы поговорить.
— Привет! — улыбнулся мне Император. — Как жизнь? Как здоровье?
— Да, вроде, нормально, — признался я. — Как, вы Ваше Императорское Величество?
— Завязывай уже с «Величеством», не смешно! — поморщился Иван. —Давай сядем…
Мы зажгли костер и устроились напротив него.
— У меня к тебе несколько вопросов имеется, — сообщил Геракл.
— Ко мне?
— Да, к тебе. И не делай удивлённое лицо. Ты чего там устроил на приеме во французском посольстве?
— В смысле?.. — не понял я
— Сегодня ко мне Скуратов завалился и полчаса ворчал по твоему поводу.
— Даже так? — удивился я. — Интересно, в чем причина?
— Раздражаешь ты его. Он, по-моему, уже бесится, когда тебя видит.
Мол, ты наглый, не уважаешь никого и все такое… Ну, пришлось ему немного тоже вынести мозг. Похвалил тебя, напомнил, что ты спас мне жизнь и все такое.
— Мне тебе спасибо сказать? — усмехнулся я
— Можешь, — улыбнулся в ответ Геракл, а потом вдруг серьезно ответил: — Будь осторожен, Веромир. Я хорошо знаю Скуратова, он явно что-то задумал.
— Что? — не понял я
— Что-то плохое в отношении тебя. И я не пугаю. Это очень серьезно.
— Спасибо, разберемся… — кивнул я, поставив себе зарубку, как только выйду, связаться с Гвоздевым
—Надеюсь. — Он сурово посмотрел на меня. —Я попытаюсь что-то выяснить, но ты напряги своих и внимательно смотри по сторонам.
— Иван, понял я, — заверил его.
— Ну вот и хорошо! — немного успокоился мой собеседник. — Так что ты в посольстве устроил?
— Да ничего я не устраивал! — Я удивленно посмотрел на него. — Вообще тише воды ниже травы был. Ну, с послом поговорил…Тому уже доложили?
— Понятно, что доложили… С послом? — нахмурился мой собеседник. —Понятно почему Скуратов был так зол.
— Не понял?.. — вырвалось у меня. —А в чем причина злости-то?
— Не по чину тебе с послами приватно общаться, Веромир, — укоризненно произнес Император. — О чем говорили-то?
— Ну как о чем? — хмыкнул я. —Мне напомнили, что я близок к тебе и могу повлиять на тебя, когда это нужно будет. Ну, конечно, за это дружбу вечную предложили. Намекнули на торговые связи нашего рода с их бизнесменами и все такое.
— Вербуют?
— Вербуют.
— Так это же хорошо! Пусть вербуют.
— Чего? — не понял я
— Будешь двойным агентом.
— А Скуратов меня за это не грохнет?
— Он и так тебя собирается, как ты выражаешься, грохнуть. Я ему все объясню, не переживай. Но ты мне что-то еще хотел сказать? — прищурился мой собеседник. — Да, есть такое дело. Чего-то много женщин в моей жизни стало.
— Вот у тебя проблема-то — много женщин! — усмехнулся Император. —Мне бы с одной бабой разобраться, а ты там себе настоящий гарем уже собрал! Вот завидую даже!
— Да нечему тут завидовать! Я… — Но, увидев ехидный взгляд Шуйского, я решил не развивать тему гаремов, а перешел сразу к делу: — Ну понятно, что тебе все это кажется несерьезным, но вот после приема мы с сестрами Трубецкими и Демидовой поехали продолжать вечер в мое поместье.
— Так… Продолжай! — Вот теперь ехидство в глазах Геракла сменилась натуральной завистью. — Только не говори, что ты там групповуху устроил!
Я молча кивнул.
— Ничего себе! Герой! Уважаю! — Не сдержав эмоций, Иван хлопнул меня по плечу тот. — Вот ты зажигаешь! С такими девушками…Эх, а я даже француженок не успел окрутить хоть на одну ночку. — Он мечтательно вздохнул и поморщился. — Но это не все, я так понимаю? Пока никаких проблем не вижу. Девчонки взрослые и совершеннолетние, целибат, я думаю, не соблюдали. Ты же никого не лишил невинности?
— Нет, — подтвердил я, — и погоди восхищаться. Ночь мы провели, конечно, горячую, но отцы — что Трубецких, что Демидовой — были в курсе и только что пинками не подгонялись своих дочерей в мою постель. Они-то прекрасно знали, чем кончится. Это и напрягает меня.
— Знали, полностью с тобой согласен на этот счет, — кивнул Император, — нисколько в этом не сомневаюсь. А что, партия с тобой достаточно выгодна, особенно если ребенок появится. Как-никак, кровь не водица. А насчёт морального аспекта со стороны родителей девушек…ты же это имел в виду…не понимаю, что тебя тревожит. Ты думаешь что тебя заставят жениться? Не смеши, Веромир, сейчас не девятнадцатый век, и что Трубецкие, что Демидов, что Голицын все прекрасно понимают.
— Ты так уверен в этом? — скептически фыркнул я.
— Уверен. Беременность? Ну, если не захотят, они не забеременеют, а если захотят, тут от тебя зависит. Ты же предохраняешься?
— Да.
— Ну вот! Да и если ребенок появится, это не значит, что надо сразу жениться. Повторюсь, сейчас нравы свободные… К тому же, думаю, если это произойдет, ты сам можешь предложить выйти за тебя замуж, — усмехнулся Император. — Или нет?
— Не знаю, — честно признался я. — Лучше предохраняться. О детях рано даже думать еще.
— Правильно, да и ты не сможешь на всех жениться. Или сможешь? — В глазах моего друга плясали смешинки.
— Нет, это, наверно, перебор. Это тебе можно жениться неограниченное количество раз. А у аристократов сколько там принято? Четыре?
— На самом деле это нигде не прописано, — неожиданно серьезным тоном ответил Геракл. — Великие рода о в этом ненамного ушли от Императора, и вряд ли кто-то будет возражать если ты заведешь больше четырех, но я лично не слышал, чтобы у кого-то сейчас было больше жен. Были случаи насчет пяти… но очень мало. И не в этом веке. Да и вряд ли на тебе сразу двух сестер женят. Выбирать придется. Кого выберешь-то? Ладно, понимаю трудный выбор! — рассмеялся он. — Вот Демидова одна… вполне возможно.
— Не хочу я такой себе гарем собирать! — проворчал я.— Мне все мозги вынесут, особенно Трубецкие. Ведь еще имеются Наоми и Годунова…
— Да с японками вообще без проблем! Вот кто привык к гаремам, так это они. И там по десятку жен у некоторых имеется. Воспитание соответствующее, естественно…Стоп… — На этот раз на меня Император с изумлением уставился на меня. — Кто?! Годунова?! Да ладно! Серьезно? Не верю!
Но я лишь кивнул.
Иван смотрел на меня с восхищением, смешанным с жалостью. Этот очень странный коктейль во взгляде Императора меня немного напугал.
— А вот это по-настоящему сильно! То есть конец вражде родов? Ты решил объявить перемирие? — Вид у императора был слегка озадаченный. — А как же Скуратов с его сыном? Ты вообще подумал об этом?
— О перемирии пока разговор не идет. Годунова — исключение. И если она выйдет за меня замуж, то станет Бельской. И тогда снимется вопросы с матримониальными планами господина Скуратова.
— Ты так в этом уверен? — покачал головой император.
Я попробовал пересказать ему соображения на этот счет моего главы дипломатического отдела.
— Ну… — протянул Иван, — вполне возможно. Может, я и не прав. Звучит, конечно, логично. Надеюсь, твой Гвоздев прав. Но вот сама девушка дала согласие? А… — Он сразу все понял по моему молчанию. — Значит, не дала.
— Она думает, — признался я, — и поставила мне условие, чтобы я сохранил жизнь Константину Годунову и его семье.
— Вот оно что… — Геракл задумчиво посмотрел на меня. — И что ты решил?
— Пока ничего.
— Я не хочу ничего тебе советовать, Веромир, — после небольшой паузы ответил он, — но на твоем месте я бы согласился. Я понимаю, месть священна, но все меняется.
— Я дал обещание матери, Иван, — тихо произнес я
— Но не думаю, что твоя мать смотрела бы спокойно на убийства детей…
— А на убийство детей Годунова смотрела бы спокойно… твой отец между прочим санкционировал все это… — Я почувствовал, что меня охватывает злость, только вот я в игре и, по идее, ничего не мору сотворить и кому-то навредить. Так что это просто злость.
— Извини, друг, если я тебя задел. — Император вдруг обнял меня. — Я понимаю, что это больная тема. Успокойся.
И на самом деле я вдруг успокоился. К тому же на поляне начали появляться остальные члены нашего небольшого отряда. Через десять минут все были в сборе, и последним оказался Орфей.