— Судя по всему, мы первые, — заметила Варвара, подходя к стеклянной стене, через которую открывался прекрасный вид на Кремль. — Красиво, — прошептала она.
Мы подошли и встали рядом. Да, я был согласен с Годуновой, весь Кремль лежал перед нами словно на ладони. Разумеется, мне уже доводилось бывать в «сердце» Российской империи, но посмотреть на него с такой высоты, дорогого стоило.
— Привет, друзья! — раздался знакомый веселый голос и, повернувшись, мы увидели императора Всероссийского Ивана VI Рюриковича, собственной персоной.
Глава 22Новогодний Бал. Часть 2
— Ваше Величество, — церемонно поклонилась Наоми.
— Давай без величеств, — поморщился Иван, — представь, что ты вернулась в те времена, когда я был Шуйским.
— Я постараюсь, — смущенно ответила девушка.
М-да. Вот японке было труднее всего. Для них император — какая-то недостижимая и божественная личность. Общаться на «ты» с императором, пусть и Российской империи, это моветон. Вот Исидо в этом смысле весьма быстро ассимилировался.
— Вы ослепительно выглядите, девушки, — оценил Иван наряд моих невест — завидую тебе, Веромир.
— Да ладно, — фыркнул я, косясь на чуть покрасневшую от удовольствия Наоми и более спокойную, улыбающуюся Варвару, — твоя Алена тоже красавица! Кстати, где она?
— Собирается, красится, прихорашивается…в общем, занимается любимым женским делом.
Да… сдается мне, что царственная чета немного поссорилась. Ну, как там говорится, «милые бранятся, только тешатся».
— Нравится вид? — поинтересовался у Варвары, с явным наслаждением разглядывавшей красоты Кремля, император.
— Нравится, — кивнула та.
— А мне уже надоел, — фыркнул Иван, — пошли!
Он направился к креслу во главе пиршественного стола. Мы, переглянувшись, двинулись за ним.
— Ему надоел вид на свои владения? — изумленно прошептала мне на ухо Наоми.
— Не обращай внимания, — успокоил я ее шепотом, — он просто рефлексирует. У императоров это тоже бывает.
Наоми явно не поняла такого, но кивнула головой. Едва мы дошли до стола, появились новые гости. На этот раз это была вся наша компания из группы. И сразу стало шумно и весело. И да, я просто потерялся на некоторое время от нарядов наших девушек. Каждая старалась перещеголять других. А учитывая, что некрасивых среди них в принципе не было (а добавить еще макияж, прическу и прочие женские ухищрения), передо мной предстал парад сногсшибательных красавиц. Император попал под атаку женской части группы, которая всячески старалась выразить свое почтение монарху. Особенно отличились француженки. Учитывая, что Скуратовой не было они легко и свободно, как само собой разумеющееся, уселись рядом с Иваном, с одной стороны. С другой устроился я с невестами и Исидо. Ну, а дальше все остальные. Старшинство никто не учитывал. Виль примостилась на самый край стола, как всегда незаметная, но я чувствовал, что она внимательно наблюдала за происходящим вокруг. После бурных приветствий наступила неловкая пауза, которую быстро развеял император. Он категорично приказал выбросить из головы все титулы и общаться как в Академии.
Трубецкая извлекла из небольшой сумочки портативную цифровую видеокамеру, но Иван сразу нахмурился, и предупредил смутившуюся девушку, что наши дружеские посиделки снимать нельзя.
— На официальном приеме снимай, — сообщил он ей, — там я договорился. Но только там. Вероника закивала и сразу спрятала камеру.
А народ действительно после слов императора расслабился. Мы словно вернулись в начало учебы, когда был просто Шуйский.
— Как же в Академии было хорошо, — мечтательно сообщил мне Рюрикович, когда мы все традиционно выпили за его здоровье, — часто вспоминаю Академию. Эх, вернулся бы…
— Да, ладно тебе, — усмехнулся я, — ты же Император Всероссийский!
— Карманный император… — проворчал он, — Скуратов совсем обнаглел. Последнее время чувствую, что империи правит не Иван VI Рюрикович, а Алексей I Скуратов.
— И как правит? — поинтересовался я.
— Да, не правит он. Стагнация сплошная. Я на днях с министром финансов Горчаковым пообщался. Вполне адекватный мужик. Даже странно, что у него сынок такой отмороженный. Поговорили мы с ним. Сплошное расстройство, в итоге. Беда с финансами в империи. Надо заниматься ими, а этот козел кардинал серый не дает. Мало того, что под себя гребет, так еще и налоговую реформу, которую мой отец планировал, просто зарубил. Горчаков в шоке. Не то, чтобы я сильно рвался к власти, но раз я император, то хочу, чтобы Российская империя была не менее сильной, чем при моем отце. Я подошел к Скуратову с этим вопросом. И знаешь, что тот ответил? Денег нет! То есть у министра финансов они есть, а у главы СБ их нет…
— И что? — полюбопытствовал я.
— Знаешь, я слегка поспорил с ним… и эта гнида намекнула, что не мое дело влезать в эти вещи. «Иди ка, сынок, занимайся играми своими да представительские функции выполняй, а дальше не лезь!» Вот же сволочь! Я — император всероссийский, а вынужден бояться того, кто должен меня защищать. И знаешь, эта тварь мне в открытую намекнула: «Не лезь куда не надо, а то может случиться неприятное. Времена неспокойные…» И самое главное, сейчас у меня есть надежная охрана из людей, рекомендованных Трубецкими, но вряд ли она что-то сможет сделать, если за меня серьезно возьмутся. Не дворец, а гадюшник, черт бы его побрал!
Все это, слава Богу, было сказано шепотом. Я покосился на своих соседей. Француженки отвлеклись беседой с сидевшими рядом с ними сестрами Трубецкими. А мои невесты и Исидо, что-то обсуждали с Потемкиной, которая неожиданно оказалась рядом с ними, подвинув Пожарскую, Голицыных, Демидову и Вяземскую. Диана выглядела раздраженной и если бы не пребывание во дворце и в Кремле, то точно молчать не стала. В любом случае, наш разговор никто не слышал.
— Тебе же до марта нужно потерпеть? — шепотом уточнил я.
— Знаю, — хмуро ответил император, — только это меня и держит. Но в марте эта сволочь за все ответит! Ты мне, главное, наемников привези! Может мне самому с Исидо поговорить? Он ведь нормальный парень? Или как? — вопросительно посмотрел на меня Иван.
— Я уже договорился, — успокоил его, — все будет нормально.
— Вот еще что, — он вдруг серьезно посмотрел на меня, — хотел тебе сказать — до меня дошли кое-какие слухи. На тебя, возможно, в Японии будет готовиться покушение…
— Годунов? — уточнил я.
Надо же. А Виль, похоже, как в воду глядела. Интуиция — страшная штука.
— Скорей всего. Но тебя и Скуратов сильно не любит. Ты же увел у его сына жену. Поэтому, будь очень внимателен, — вид у моего венценосного друга был озабоченный, — и не вздумай там погибнуть!
Непонятно, то ли в шутку он это сказал, то ли всерьез. Но я твердо решил — переживу Годунова с его прихлебателями. Вот так и будет. Ох, тяжелый месяц март…
— Понятно. Поговорю с Исидо.
А ведь хотел с ним поговорить раньше. Теперь уже не просто подозрения, назрела реальная угроза. Но, как говорится, время еще есть.
А за столом продолжалось веселье. После того, как наш разговор с Иваном закончился, группки по интересам, на которые разбились присутствующие, были ликвидированы властно взявшим в свои монаршие руки управление нашим веселым сборищем императором.
Мы подняли бокалы, император провозгласил тост за Российскую империю и едва он отзвучал, в зал заглянул уже знакомый мне Илунов.
— Ваше Величество, пора! — сообщил он и Иван тяжело вздохнул.
— Что ж, дамы и господа, — произнес он, обведя взглядом притихших гостей, — я был очень рад всех вас увидеть. Уверен в том, что это не последняя наша встреча, и надеюсь, что вы останетесь не только моими верными подданными, но и друзьями! Как говорит уважаемый церемониймейстер, нам пора! Вас сейчас проведут в главный зал, где уже начали появляться гости. Я же появлюсь позже. Сами понимаете, порядок нужно соблюдать.
На этой бравурной ноте мы покинули веранду и прошли к лифту. Причем, для нас открыли второй, гораздо больший, чем первый. В нем, кстати, все поместились. У выхода на этаже нас встретили Гвоздев и шемякин. А уже спустя десять минут мы входили в большой зал.
Да…контраст с тем залом, в котором отмечали день рождения Скуратовой, виден невооруженным глазом. Этот зал был не просто огромным, он был гигантским. Зеркальный паркет, сплошная позолота на стенах, увешанных огромными картинами в массивных золотых рамах, изображавших портреты императоров и какие-то кровопролитные батальные полотна. Все это великолепие освещало с десяток громадных люстр под высоким сводчатым потолком. Причем он был настолько высоким, что разместившаяся в углу елка высотой метров пятнадцать, не доставала его. Пушистая красавица была усыпана гирляндами и игрушками, в другом углу разместился оркестр, который играл что-то легкое и джазовое.
Уже хорошо знакомые мне столы на этот раз вытянулись не вдоль стен, а по центру зала, занимая треть его. Еще одна треть была пустой и, как я понял, оставлена для танцев. А у противоположной от нас стены, на приличном расстоянии, размещался длинный стол с креслами. Судя по их красоте, гербам Российской империи на обивке и безумно дорогой посуде на столе, все это предназначалось для организаторов приема. Понятно. Гости пьют стоя, а вот Его Величество отмечает праздник в комфорте. Наверно, это правильно…
В руках у Трубецкой моментально сверкнула камера. Пусть она была практически незаметной, но около нас будто из — под земли появилось двое ничем непримечательных, практически незаметных людей. Но внимательно осмотрев замершую девушку, они переглянулись и вновь растаяли в толпе. Надо же, охрана не бездельничает. Приглашенных в зале действительно было достаточно. Но понятно, что я тут практически никого не знал.
Гвоздев с Шемкиным откланялись, отправившись по своим делам, а наша группа заняла часть крайнего стола, и я начал осматриваться. Вскоре увидел знакомые лица. Горчаков с Меньшиково