за покупкой мяса… По имеющимся у нас сведениям, все эти матросы арестованы полицией и заключены под стражу. Ввиду этого мы требуем немедленного их освобождения и беспрепятственного возвращения на судно. Далее мы требуем:
1. Доставки для всей команды необходимой провизии, угля, воды и пр. запасов.
2. Освобождения из тюрем всех политических, как борцов за народное дело, за которое готовы сражаться и мы.
3. Немедленного очищения города от войск, передачи его во власть населения и свободного вооружения всего города.
4. Мы же после этого будем добиваться установления Народного Правления, как в городе, так и по всей России.
В заключение мы заявляем, что если хоть одно из наших требований не будет удовлетворено в течение 24 часов, то мы приступаем к бомбардировке города и захвату его… И тогда мы снимаем с себя всякую ответственность за невинные жертвы, – они падут на вашу зачерствелую совесть.
Команда революционной эскадры, состоящей из броненосцев – «Князь Потемкин-Таврический», «Георгий Победоносец», миноносца № 267 и госпитального судна «Веха»».
Если первый пункт еще был как-то реален для выполнения, то все другие были явной провокацией. Ни командир Одесского гарнизона, ни командующий Одесским округом эти пункты исполнить не могли. В воздухе запахло бомбардировкой.
Рано утром Матюшенко тайком ездил в город, якобы, для посылки жене убитого им командира «Потемкина» тысячи рублей «в виде пенсии» (что само по себе уже кощунственно!), а на самом деле переговорить с местными солдатами о поддержке броненосца, собрать данные о положении в Одессе. Он успел переговорить с солдатами разных полков, которые, якобы, сообщили ему о своей готовности присоединиться к восстанию, если матросы продолжат бомбардировку и помогут солдатам. Но к каким полкам принадлежали эти солдаты Матюшенко так и не понял.
Матюшенко, по словам Фельдмана, разыграл славный «номер». Он пошел посмотреть расположение правительственных войск, а когда его остановили, объявил, что команда «Потемкина» назначила пенсию вдове убитого ею капитана 1 ранга Голикова и он просит передать ей тысячу рублей – первый взнос за первое полугодие. Может для Фельдмана совершенное Матюшенко действительно кажется остроумным и смешным «номером», но для меня это, не что иное, как самое циничное издевательство палача капитана 1 ранга Голикова над его вдовой.
Тем временем, врач Галенко, узнав о решении обеих комиссий арестовать кондукторов «Георгия», решил действовать. Он достаточно быстро смог договорился с потемкинскими кондукторами о сигнале к началу выступления, который будет подан с борта «Георгия». По прибытии на «Георгий Победоносец», Галенко объявил матросам о решении совместного совещания бомбардировать Одессу и арестовать кондукторов. Однако о причинах такого решения он ничего не сказал, и его выступление взбудоражило команду. Георгиевцы наотрез отказались стрелять по Одессе и выдать своих кондукторов потемкинскому караулу на расправу. После этого Галенко сообщил команде «Георгия», что команда «Потемкина» тоже хочет прекратить бунт, но боится расправы со стороны Матюшенко и его подручных. За эти слова историки приклеили Галенко ярлык предателя и провокатора. На самом же деле младший врач «Потемкина» оказался весьма смелым человеком, ну а то что рассказал георгиевцам о реальной обстановке на «Потемкине» соответствовало действительности. Бывшие вместе с Галенко на «Георгии» потемкинские активисты кинулись прикончить своего врача, но ему удалось убежать от них, а команда «Георгия» отказалась выдать врача на расправу разъяренным матюшенковцам.
В это время сигнальщики на «Георгии» увидели, как на «Веху», подошедшую к борту «Потемкина», переходят вооруженные матросы. Это Матюшенко решил больше не церемониться и захватить союзнический броненосец силой. И командир «Георгия» боцман Кузьменко решил действовать. Вначале осторожно выбрали якорь, но только до уреза воды, чтобы он не был виден с «Потемкина», одновременно надежные кондуктора и матросы захватили машину, вытащили из стоящих в пирамидах винтовок затворы и разобрали замки орудий. Как только все было готово, Кузьменко передал в машину: «Вперед полный!»
Р.М. Мельников в своей книге «Броненосец «Потемкин» пишет: «Безответными остались и раздававшиеся в разных местах призывы «бить изменников» – момент для воздействия на команду был упущен. Рассеянные сигналом тревоги по постам и отсекам, утратившие столь ободряющее на митингах чувство локтя товарища, матросы перестали быть той живо реагирующей массой, обращаясь к которой можно было возбудить революционный энтузиазм и смести предателей. Не удалось, как к этому призывали кочегары М.И. Волков, А.В. Гиль и А.С. Бутрин, потопить или взорвать корабль. Не сумели овладеть положением и находившиеся на борту потемкинцы – хорошо организованные контрреволюционеры по приказанию Галенко вытеснили их из рубки, кочегарных и машинных отделений».
Сообщение вахтенного матроса, что «Георгий» выбирает якорь, стало для потемкинцев громом среди ясного неба. Матюшенко с окружением выскочили на палубу. В это время «Георгий Победоносец» уже дал ход. На нем подняли сигнал: «Иду в Севастополь» и «Прошу позволения сняться с якоря!»
Потемкины были застигнуты врасплох, так почти вся команда была занята погрузкой угля и не была готова к открытию огня. Стремясь выиграть время, с «Потемкина» ответили: «Ясно вижу», а затем просигналили: «Подождать 15 минут и следовать в Севастополь вместе».
Затем Галенко передал семафором на «Потемкин», что желает переговорить с одним из боцманов, в надежде подать сигнал к восстанию на самом «Потемкине». Но ему такой возможности сделать уже не дали.
«Георгий» прошел вдоль правого борта «Потемкина» на выход из гавани. На «Потемкине» подняли новый сигнал: ««Георгию Победоносцу» стать по диспозиции». На это Кузьменко приказал лишь увеличить ход. Успокаивая команду, он заявил, что «Потемкин» тоже идет в Севастополь, но разрешил им идти первыми. Когда стало понятно, что «Георгий» идет сдаваться властям, на его палубе начался настоящий рукопашный бой между бывшими на порту «Георгия» потемкинцами и местными матюшенковцами с одной стороны и остальной командой. Дрались штыками и прикладами. Численный перевес был на стороне противников «Потемкина» и вскоре все «сознательные» матросы вынуждены были отступить. «Георгий Победоносец» вышел из Одесской гавани и направился в открытое море.
На «Потемкине» пробили боевую тревогу, развернули башни главного калибра в сторону «Георгия», подняли боевой красный флаг «Наш» и сигнал: «Буду стрелять»
На «Георгии «началась паника. Броненосец развернулся и стал снова входить в гавань. В этот момент к его борту подошел лоцманский катер и предложил Кузьменко следовать за ним. Вбежавшие на мостик Кошубу, Бородина и Дейнегу снова попытались захватить управление кораблем, но были оттеснены. Идя за катером, Кузьменко ввел броненосец в порт и отдал якорь у Платоновского мола. После этого 15 кондукторов во главе с Кузьменко перебрались на лоцманский катер для следования на берег. С собой боцман взял кормовой флаг «Георгия».
Бывшие на «Георгии» потемкинцы, спустили шлюпку, чтобы идти за помощью. С ними отправились: Волков, Кошуба и Силкин. Прибыв на «Потемкин», Кошуба сразу же призвал расстрелять собственный корабль, на котором ему не удалось стать вожаком и всех находящихся на нем сослуживцев, из орудий, говоря, что «позор надо смыть кровью изменников». Но не был поддержан матросами «Потемкина», которые пришли в ужас от такой кровожадности. Тогда неуемный Кашуба предложил потемкинцам высадить десант в Севастополе. По его замыслу вооруженные матросы, набив рубашки патронами, под видом ночного патруля должны были проникнуть в крепость и арестовать офицеров, после чего провозгласить всеобщее восстание флота. Это откровенно идиотское предложение не нашло поддержки даже у Матюшенко.
Уход «Георгия Победоносца» явился переломным моментом всей потемкинского эпопеи. На самом деле ничего страшного не произошло и при грамотных и энергичных действиях «Георгий» еще можно было вернуть, высадив на него вооруженный десант, тем более, что после убытия кондукторов, там снова царил полный разброд. Но впечатление, которое произвел уход «Георгия» был столь велик, что на «Потемкине» растерялись, а потом там тоже началась самая настоящая паника. «По всему кораблю, – вспоминал впоследствии бывший потемкинец Токарев, – внезапно пронесся крик: «Идем в Румынию!» Тогда из нас никто не мог понять, откуда исходит этот призыв, и лишь позднее выяснилось, что эту подлую мысль подал жалкий трус командир Алексеев». Остановить начавшуюся панику ни Матюшенко, ни его сторонникам так и не удалось.
Из воспоминаний И. Лычева: «По всему кораблю внезапно пронесся крик: «Идем в Румынию!» Тогда из нас никто не мог понять, откуда исходил этот провокационный призыв. И лишь позднее мы выяснили, что эту подлую мысль подал жалкий трус Алексеев. Наши попытки остановить панику, успокоить команду оказались бесплодными. Матросов точно загипнотизировал этот вопль. «Идем в Румынию… в Румынию…» – слышалось везде, от капитанского мостика до машинного отделения. «Потемкин» вышел в море, убегая от неведомой опасности».
18 июня около 17 часов «Потемкин» выбрал якорь и взял курс к берегам Румынии, бросив своих сторонников на «Георгии» на произвол судьбы. За ним последовала верная миноноска № 267.
Тем временем кондуктора «Георгия», были доставлены к градоначальнику. Не разобравшись в происшедшем, градоначальник сообщил командующему округом, что «Георгий Победоносец» посажен на мель, а команда желает сдаться. Это была неправда. Корабль на мели не сидел, а команда все дралась между собой, выясняя отношения, но никому сдаваться, пока не собиралась. Однако именно с этого сообщения одесского градоначальники и родилась легенда о посадке «Георгия Победоносца» на мель, встречающаяся повсеместно почтит во всех статьях о восстании на «Потемкине».
Затем одесское начальство, наконец-то, выяснило, что «Георгий» вовсе не стоит на мели, а среди его команды все еще кипят страсти к кому присоединяться. К памятнику Ришелье подтянули артиллерию, а на сам броненосец пехотный батальон. На этом страсти на «Георгии Победоносце» улеглись, и генерал Коханов мог с чистой совестью телеграфировать в Петербург о сдаче броненосца властям. На телеграмму Николай наложил следующую резолюцию: «После самого скорого следствия и полевого суда надо привести приговор в исполнение перед всей эскадрой и городом Одессой».