Читаем записку организатора мятежа на «Пруте» матроса А. Петрова: «Мы видели, как трудно сделать восстание всеобщим. Вспыхнув в одном месте, оно не скоро переместится в другое. Войска только тогда будут открыто переходить на сторону народа, когда у них появится уверенность во всеобщем восстании. А для этого надо, чтобы восстание охватило широкий район. Где же такой широкий район, как не у нас на Черном море? Кто, как не мы, матросы, начавшие революцию в Севастополе, можем перебросить ее сразу на Кавказ, с Кавказа в Одессу, в Николаев? И кто, как не мы, можем заставить войска принять участие в революции? Что они примут участие, в этом мы не сомневались.»
В ней однозначно речь идет лишь о мечтах и общих рассуждениях о том, как надо организовывать масштабные мятежи, но, ни о том, что они таковой о уже организовали, но потерпели неудачу. Петров пишет, что они увидели, как трудно устроить большой мятеж, но видеть не значит делать. Речь в записке идет не о настоящем, а лишь о будущем. Если эта записка и есть главное документальное «свидетельство» деятельности «Централки» по подготовке осеннего всеобщего восстания флота, то о чем можно говорить дальше!
А вот типичный образчик рассказа о, якобы, предполагаемом восстании: «На большой матросской сходке в окрестностях Севастополя за Малаховым курганом 10 июня 1905 года было решено начать восстание с выходом эскадры на учения в Тендровский залив. Сигналом должен был служить орудийный выстрел с броненосца «Ростислав», когда все офицеры соберутся в кают-компаниях кораблей на обед. Разработаны были и меры по захвату основных командных пунктов на кораблях специально выделенными группами матросов. Содействие гарнизонных полков и крепостной артиллерии считалось обеспеченным».
Что тут можно сказать? Вполне возможно, что какие-то матросы действительно собирались в овраге за Малаховым курганом и мечтали о большой бузе. Возможно, что кто-то мечтал и о восстании всего флота. Но мечтать одно, а создать реальную разветвленную профессиональную глубоко законсперированную подпольную организацию и с ее помощью готовить одновременный грандиозный мятеж целого флота – это совсем иное. Замечу, что такого всеобщего военного восстания в истории России так никому никогда сделать не удалось, да на такое никто и не замахивался, понимая, что это почти не реально. А тут полуграмотные матросы, не имеющие никакого понятия об азах конспирации, организации подпольной работы и множестве других необходимых специфических знаний и малейшего опыта, планируют мятеж с таким грандиозным замахом.
Теперь зададимся вопросом, а что, в сущности, хотела пресловутая «Централка»? Свергнуть Николая Второго или же добиться от него каких-то послаблений? Созвать Учредительное собрание и провозгласить новую династию? Уничтожить монархию вообще? Установить буржуазную республику либерального толка или суровую проякобинскую диктатуру? А может быть установить диктатуру пролетариата, диктатуру свободного крестьянина или же вообще диктатуру свободных матросов? А может быть, члены «Централки» мечтали о построении социализма с человеческим лицом, а то и сразу о коммунизме, как о царстве истинной свободы?
Удивительно, но ИЗ ВСЕХ ветеранов 1905 года НИКТО НИКОГДА так и не поведал нам, ради чего же, собственно затевала свою бузу сверхмогущественная и сверхсекретная «Централка»? Чего собственно она добивалась? Согласитесь, но затевать государственный переворот, не имея, ни то, что сколько-нибудь внятной политической государственной программы, а даже более-менее внятного понимания ближайших политических перспектив своих действий – это чистое безумие или просто гнусная провокация-«подстава». Во имя чего все делалось? Еще раз напомню, что почти все авторы мемуаров считают себя полномочными членами «Централки», но ровным счетом не понимают, что же, они хотели делать и главное во имя чего. Впрочем, здесь ничего удивительного нет, так как на самом деле и «Централка», и грандиозное осеннее восстание были выдуманы много лет спустя после событий 1905 года. Именно поэтому разбросанные по городам и весям не слишком грамотные ветераны в принципе не могли договориться между собой, кто же именно из них был членом «Централки», как именно должно было начаться восстание, не говоря уже о сколько-нибудь внятной политической программе.
От себя заметим, что на самом деле никакого грандиозного учения на осень 1905 года командование Черноморским флотом не планировало, так как тогда флоту было просто не до общефлотских учений.
К тому же мало кто знает, что к осени Черноморский флот, вообще, был полностью выведен в резерв, т. е. был официально признан небоеспособным. И дело здесь вовсе не в реакции на мятеж «Потемкина», а в том, что руководству флота надлежало срочно делать выводы из Цусимы и в корне перестраивать всю организацию боевой подготовки. А это следовало начинать не с общефлотских маневров, а с изменений в индивидуальной подготовке каждого матроса и офицера, с одиночной подготовки каждого отдельного корабля. И только потом постепенно переходить к созданию боевой эскадры – как единого боевого организма. Так что все мечты о неких красных флагах, одновременно поднятых на всех кораблях в открытом море, в реальности не стоили и мыльного пузыря.
Обратим внимание и на еще один любопытный факт. Если ветераны-матросы 1905 года наперебой спорят, кто из них был главнее в «Централке», то ни один из профессиональных революционеров в послереволюционное время о ней не обмолвился ни одним словом. А ведь если «Централка» действительно существовала, то ее члены обязательно должны были искать выходы на революционные партии, подыскивать себе нужных агитаторов, советчиков, да и просто спонсоров. Без хороших денег нельзя сделать даже самой заурядного переворота, не говоря уже о большем. Если бы «Централка» существовала и выходила на контакты с профессиональными революционерами, то последние после революции в обязательном порядке об этом бы вспомнили. Ведь такое престижное сотрудничество подняло бы как авторитет их самих, так и их партии. Но никто из представителей всех революционных партий никогда на эту тему ничего не писал. Почему? Да по все той же причине – писать было просто ни о чем.
Глава пятнадцатаяРумынский ляп
По выходу из Одессы судовой комиссии «Потемкина» с большим трудом удалось восстановить порядок на корабле. На «Потемкине» снова (в который уже раз!) практически начался бунт против компании Матюшенко. Команда не желала больше бунтовать и хотела идти с повинной в Севастополь. Разумеется, это не входило в планы Матюшенко. Может кого-то там бы, и простили, но его однозначно в Севастополе ждала петля. Поэтому с несогласными матросами члены судовой комиссии расправились круто. Только страх матросов перед безжалостным «товарищем Афанасием» помог как-то спасти ситуацию. Утром 19 июня члены комиссии собрались на заседание для обсуждения создавшегося положения и плана дальнейших действий. Заседание вел матрос Дымченко, во всех своих бедах члены комиссии обвинили предателей с «Георгия» и своих кондукторов во главе Алексеевым. Члены комиссии постановили при первой возможности высадить кондукторов на берег вместе с Алексеевым. Есть сведения, что Матюшенко высказался за казнь предателей, но так как мятеж уже шел на спад и все уже думали, что будет с ними потом, это предложение не прошло. Чтобы ужесточить власть на корабле и сосредоточить ее в самых надежных руках, Фельдман предложил избрать исполнительный комитет в составе Матюшенко, Костенко и Резниченко для централизованного руководства и управления броненосцем. Комитет должен был «выполнять роль командира и отчитываться в своих действиях перед комиссией».
Потом был обсужден вопрос о цели похода. После недолгих споров решили идти в Румынию и попытаться достать там угля, воды и провизии. Кроме того, рассчитывали получить из иностранных газет сведения о ситуации в Севастополе, а вдруг там началось восстание! Кроме этого матросов заставили добровольно-принудительно сдать все свои сбережения в общую кассу.
Обсудила комиссия и вопрос о флаге. Вопрос был действительно непростой, под каким знаменем нести свободу народам? Еще в начале мятежа некоторые горячие головы предлагали поднять над «Потемкиным» красный флаг, но более осторожные их не поддержали. И правильно сделали, так как по всем международным законам красное полотнище считалось пиратским флагом. Корабль, поднявший его, сразу же выпадал из правового международного поля, и с ним следовало поступать как с пиратским судном, т. е. военный корабль любого государства, встретив пирата, должен был его уничтожить.
Читатель, может быть, вспомнит знаменитого премьер-министра Англии лорда Чемберлена, заявившего в начале 20-х годов, что любой корабль Советской России под красным флагом является пиратским и подлежит обязательному уничтожению. Тогда заявление лорда вызвало в СССР большой резонанс, писались плакаты с кукишами и лозунгами: «Наш ответ Чемберлену!», «Лорду в морду!» и т. д. Формально лорд был, однако, прав, но в это время за спиной у судов под красными флагами уже был СССР, вступивший в полосу международного признания. Поэтому вскоре статья о пиратских красных флагах была без лишнего шума из международного морского права изъята, и красные флаги более уже никого не раздражали. Но в 1905 году ситуация была, как мы понимаем, совершенно иная!
Именно поэтому «Потемкин» до этого и ходил под своим старым Андреевским флагом. Почему Матюшенко, Фельдман и Березовский пошли на такую провокацию понять сложно. Мне думается, что не от большого ума. В своих воспоминаниях они писали, что просто хотели поднять дух команды. Не знаю, уж, как поднялся дух команды, но международный приговор они новым флагом себе подписали. На громадном куске кумача корабельные маляры Старцев-Шишкарев и Сучкин написали с одной стороны «Свобода, равенство и братство», а с другой – «Да здравствует народное правление!». Надпись предложил Березовский. Знамя натянули на деревянную раму и поднять к гафелю, чтобы его издалека могли видеть проходящие суда. Надписи, разумеется, издалека прочитать было почти невозможно, однако, цвет флага говорил сам за себя… Так была сделала еще одна ошибка, почти фатальная!