Нацр и Маху унесли добытые головы в заросли. Они нашли местечко, где могли чувствовать себя в безопасности и где им не грозила погоня. Нацр показал Маху, как обрабатывать головы.
Он надрезал кожу на одной из голов до самого затылка и через лицо снял ее с черепа. Затем при помощи бамбукового ножа он удалил с черепа все мягкие ткани и через отверстие на затылке вытащил мозг. Из сырой глины он слепил новое лицо, в глазницы вставил по кусочку сагового листка и по маленькой раковине, прикрепив их воском. Вместо носа он вставил скобу из ротанового прута, прикрепив его к нёбу и ко лбу. После этого он вновь надел кожу на череп, так что внешне на голове нельзя было заметить никаких изменений. Затем он очень медленно стал подсушивать голову над огнем. А когда и с этим было покончено, Нацр вплел в волосы на голове косы из луба. В заключение он покрасил голову красной землей.
Таким же образом обработал свои головы и Маху. Нацр стал поторапливать его, говоря, что пора уже отправляться в путь.
— Пойди посмотри, — сказал он Маху, — на месте ли лодка. Я тем временем докончу твои головы.
Маху так и сделал. Но едва он исчез в зарослях, как Нацр схватил и свои головы, и головы Маху и убежал.
Маху вернулся, увидел, что Нацр исчез вместе со всеми головами, и сразу понял, в чем дело. Он дождался утра, потом прихватил своих собак и кинулся на поиски Нацра.
Он шел за ним следом по степям и лесам. Лианы преграждали ему путь. Лишь с большим трудом удавалось продвигаться вперед. К тому же местность была незнакома Маху.
Одно вьющееся растение Маху перекусил зубами и спустя некоторое время заметил, что его слюна стала красной. Сначала он подумал, что это кровь. Но потом вспомнил, что недавно жевал орехи арековой пальмы и известь. А растение, которое он перекусил, был бетель. Прежде люди его не знали. Так Маху открыл бетель.
Он настиг Нацра в верховьях реки Биан, в земле йе-аним. Тот сидел в хижине и мастерил стрелы. Маху превратился в собаку и прокрался в деревню. Там он произнес заклинание и усыпил всех жителей. Не заснул лишь один мальчик, зараженный кольчатым червем. Он пришел в деревню попозже и увидел, что все спят и только одна собака рыскает вокруг хижины. Мальчик спрятался в зарослях и стал за ней следить.
Он увидел, как собака подкралась к головам Нацра, которые висели на перекладине кровли, схватила их зубами и быстро убежала. Тогда мальчик закричал и разбудил людей. Но было уже поздно. Догнать собаку не удалось.
Маху с головами вернулся к своей лодке и поплыл в Карикри. А Нацр остался у йе-аним, в верховьях реки Кумбе. Он и поныне живет здесь в болоте. Когда срезаешь в этих местах тростник, чтобы сделать стержни для стрел, то слышно, как он кричит.
Свиной дема Сапи пришел с острова Хабе в Уамби и стал разорять огороды жителей, воровать ямс и таро. Днем он имел вид обычного юноши в полном наряде, с лубяными косами, палицей и всем, что полагается молодому человеку его возраста. Ночью же, когда все люди спали, он пробирался на огороды, перелезал через изгородь, превращался в свинью и поедал клубни ямса и таро. А перед рассветом он опять оборачивался юношей и тайком возвращался в деревню.
Больше всего вреда приносил свиной дема посадкам одного человека, по имени Цами. Он уже давно облюбовал его посадки ямса. Наконец Цами решил выследить вора.
Но Сапи тоже был хитер. Он каждый раз дожидался, пока Цами нажуется уати и, опьянев, отправится спать. Тогда свиной дема пробирался на огороды и принимался за его ямс. Когда же Цами просыпался и шел к своим посадкам, он с огорчением заставал их уже разграбленными.
В досаде Цами решил обратиться к своему другу Янде. Он попросил его посторожить огород. А Сапи ничего про это не знал. Вечером он опять увидел, что Цами заснул, и отправился к его огороду.
Янда уже поджидал вора в зарослях. Он увидел юношу, который приблизился к огороду и перелез через изгородь. Вдруг, к его изумлению, юноша превратился в свинью, и эта свинья тут же принялась за ямс.
Янда быстро побежал к Цами и сказал ему:
— Эй, приятель, пойди-ка в свой огород. Там ты сам увидишь, кто ворует твой ямс.
Они оба поспешили к огороду. Свинья не заметила, что за ней следят, и продолжала рыться в земле.
На другой день Цами пошел на реку Кумбе и разыскал хорошего охотника, которого звали Бомеид-анем,
— Пойдем со мной в Уамби, — сказал он. Бомеид-анему. — Свиной дема без конца разоряет мой огород. Застрели его.
Бомеид-анем взял лук, стрелы, циновку, корзину бетеля и вместе с Цами пошел в Уамби.
— Я убью свиного дему, — успокоил он своего Друга.
Они пришли в Уамби. Когда стемнело, Бомеид-апем спрятался возле огорода, куда свинья обычно приходила воровать ямс. И действительно, спустя некоторое время он увидел юношу, который перелез через ограду и превратился в свинью. Бомеид-анем пустил в нее стрелу, потом другую, третью, четвертую и наконец убил зверя. Это был большой, могучий кабан с огромными клыками. Бомеид-анем радостный побежал в деревню сказать, что дема мертв.
Устроили большой праздник. На него пришло множество людей из ближних и дальних деревень. Сам Бомеид-анем не стал есть свиного мяса. Он попросил себе только сердце и печень свиньи.
Затем он отправился обратно к себе на Кумбе. На берегу реки он вдруг увидел, что за ним гонится большая свинья. Оказывается, он уронил свиную печень и сердце, а из них появилась свинья, потому что дема не был мертв, как думал Бомеид-анем. Произошло это на месте, которое теперь называется Он эпе эвада, что значит «здесь осталась печень».
Бомеид-анем до смерти перепугался. Он произнес заклинание над своим луком и вновь пустил в свинью одну за другой несколько стрел. Большинство из них не попало в свинью, а некоторые стрелы застряли в ее шкуре, не причинив свинье вреда. Более того, она еще быстрей погналась за Бомеид-анемом. Тот пустился бежать со всех ног и, совсем обессиленный, добежал до деревни Кумбе. Там уже в тревоге ждала охотника его мать Малим.
Буба! Буба! Буба!26 — закричала она Бомеид-анему и протянула к нему руки. Бомеид-анема подбежал к матери и спрятался у нее между ног. Тут примчался кабан. У Малим со всех сторон выросли ноги. Они надежно скрыли Бомеид-анема, и кабан ничего не мог ему сделать.
Малим превратилась в мангровое дерево. Его висячие корни — ноги Малим. И по сей день находится на берегу реки Кумбе это могучее дерево. В зарослях его корней до сих пор обитает Бомеид-анем.
Свою циновку (иго) Бомеид-анем отбросил, когда увидел мать, и она превратилась в дему-ската, который тоже поныне живет в реке близ деревни Кумбе.
По некоторым сведениям, свиной дема Сани окаменел и тоже до сих пор живет в Кумбе. По другим рассказам, его поднял на небо дема грома Манимбу с помощью лубяного волокна (тараги). Там он находится по сей день. Долгие раскаты грома — это не что иное, как хрюканье свиного демы. Отдельные же мощные удары, напротив, производит дема грома Манимбу.
Дему грома и молнии обычно называют Де-хеваи. Как уже было упомянуто, он, видимо, отождествляется с мифологическим Нацром или считается предком как его, так и демы Сапи.
Во время грозы Де-хеваи спускается на землю в виде мощной огненной молнии. По ней проворно спускаются его дети, менее сильные молнии, и устраивают в степи охоту на кенгуру.
Однако обычно Де-хеваи представляется в виде старика с большой белой бородой, который пребывает на небесах.
Когда Бомеид-анем убил в Уамби свинью, женщины из Уэнда собрались разделать ее и зажарить. Они развели большой огонь, раскалили камни, положили на них куски мяса и прикрыли их корой эвкалипта. Через некоторое время они приподняли кору. Вдруг из-под нее с визгом и хрюканьем выбежали поросята. Женщины вырастили их. Они кормили их бананами и саго.
Однажды с Комолома пришел дема Арамемб. Он нес бананы. Поросята набросились на Арамемба, а люди стали ему кричать:
— Брось скорее бананы, не то они тебя покусают! Но Арамемб только дразнил животных и смеялся над ними.
У этих поросят еще не было никаких украшений 27, то есть у них не было ни грив, ни клыков, ни хвостов. Поэтому они выглядели очень безобразно. Тогда из Куркари пришли демы Мангауэру, Мангазесе, Уэру, Доям и Энод-анем28 и сделали для поросят украшения. Один вырезал из дерева большие клыки и вставил им в пасти. Другой изготовил головные украшения из пальмовых волокон и украсил ими поросят; так у них появились гривы. Третий навесил на них туман29, так поросята приобрели хвосты. Наконец, Уэру и Доям дали им имена: Валех, Тенге, Самаке, Доран, Койяни и т. д.30. Затем они позвали к себе поросят и сказали:
— Вы приставали к Арамембу и хотели отобрать у него бананы. Не делайте больше этого. Не то люди будут вас убивать. И если вы встретите человека с луком и стрелами, бегите от него поскорее прочь, потому что люди будут охотиться на вас.
Сказав это, они отослали поросят в лес. Так появились лесные свиньи (базик).
Мангазесе, Мангауэру, Доям, Уэру и Энод-анем произошли от Сапи и были первыми камбара-аним, т. е. колдунами-убийцами. Ни один миф не рассказывает, как они научились своему искусству. Но нет сомнения, что должны быть такие мифы, аналогичные мифу об Угу, от которого пошло колдовство.
Из мифа о кокосовом деме известно, что в убийстве посредством колдовства постоянно участвует пять посвященных (камбара-аним), они соответствуют пяти демам вышеприведенного мифа.
В связи с этим мифом маринд обычно говорят: «Свиньи в лесу — это то же, что колдуны-убийцы в деревне». Имеется в виду: Как свйньи относятся к самым опасным и коварным животным, так и камбара-аним — это самые страшные и хитрые из людей, им никогда нельзя доверять, в них никогда нельзя быть уверенными.
Между теми и другими существует, как видим, еще и глубокая тотемно-мифологическая связь. Камбара-аним унаследовали свое искусство от дем, которые относятся к сапи-це, т. е. в известном смысле от свиного демы. От него же они унаследовали свою лживость и коварство.