Сына змеи звали Яви. Он остался у людей и со временем превратился в красивого и статного молодого человека, которого все любили. Узнал о прекрасном юноше и дема огня Арамемб, а так как ему очень хотелось иметь такого сына, он взял и похитил его.
Но Яви был уже взрослым, и, когда Арамемб однажды ушел на охоту, он обманул его с женой демы. Однако Арамемб вскоре обо всем догадался и задумал погубить своего приемного сына.
Он позвал пятерых колдунов из людей куркари, и те с помощью летающего ореха оглушили Яви и повредили ему нутро, хотя с виду этого совсем и не было заметно. Придя в себя, ничего не подозревавший Яви пошел домой, потом вдруг почувствовал себя плохо и на другое утро умер.
Услышав плач по Яви, Арамемб все же пожалел, что велел околдовать его. Он догнал колдунов и попросил у них снадобье против заклятия. Но когда он вернулся обратно, Яви уже похоронили. Тогда Арамемб выплеснул снадобье прямо на землю. Одна змея слизала его, и с тех пор змеи не умирают, как люди, а только меняют кожу.
Из головы змеиного юноши Яви выросла первая кокосовая пальма. Его плетеные лубяные косы превратились в корни, голова — в нижнюю часть ствола, тело — в сам ствол, а ноги — хвосты листьев, что качаются от ветра, как будто собираются куда-то уйти. Но земля крепко держит голову, и потому пальма никак не может сдвинуться с места.
А в память о черепе Яви кокосовые орехи еще и теперь имеют три зародышевых углубления, очень похожие на глаза и рот сына змеи.
Мотив о разрушении дома повторяется также в сказании о змеином демоне.
Сначала змей-дема жил в Домандэ. Потом вдоль побережья он переполз в Окабу, затем в Макалин и наконец в Вамал. Оттуда, приняв облик человека, змей-дема направился к людям яб, в Бибикем. Он появился там в образе красивого юноши эвати и женился на ябской девушке. А она и не подозревала, что сделалась женой змея.
Однажды муж и жена пошли на огород сажать таро50. Из-за долгой жары и засухи почва затвердела, и копать ее деревянной палкой51 было тяжело. Тогда мужчина, чтобы облегчить труд, принял свой змеиный облик и начал взрыхлять землю хвостом.
Молодая женщина очень испугалась. Она побежала в деревню и рассказала всем, что случилось с ее мужем.
Деме стало стыдно, что жена увидела его в образе змея. Он покинул огород и уполз на берег Мули, к Мавеолю52. А так как за ним гнались жители Бибикема, он попросил дему-наутилуса53 помочь ему перебраться на остров Комолом. Наутилус растянулся во все стороны и превратился в лодку. Змей-дема сел в нее и уплыл на Комолом.
Люди на острове как раз собирались справлять праздник и, увидев большую змею54, решили приготовить из нее хорошее праздничное жаркое. Но змей-дема весь день скрывался в мангрововых зарослях, а ночью, когда все уснули, обвился кольцом вокруг деревни, потом сжался и раздавил все дома вместе с находившимися в них людьми.
Сейчас на месте той деревни болото, в котором живут змеи55.
Преднамеренное разрушение дома над головами людей, не подозревающих о грозящей им опасности, играет определенную роль в ритуале тайного союза. В свое время там умерщвляли подобным образом какую-нибудь молодую пару, чтобы потом съесть ее. Девушкам, которых доставляют посвященным, приходится перенести очень многое, даже если с ними и не обращаются так жестоко. Отголосок этого мы находим в мифе о человеке из Опеко.
Могучий дема Ваба, основатель тайных празднеств союза Майо, однажды послал другого дему раздобыть девушку, чтобы потом согласно обряду убить ее. Девушка не заподозрила ничего дурного, но едва оказалась среди посвященных, как ее начали мучить. Она не вытерпела, схватила копье и изо всех сил воткнула его в тело демы. Потом она взвалила дему себе на спину и отнесла к своим родичам56, чтобы они ему отомстили.
Девушка дотащила дему до Кондо-мирава, но нести его дальше уже не могла. Тогда ее родичи схватили какого-то мужчину, бросили его на землю и до тех пор вытягивали и топтали его, пока из него не получилась лодка-однодеревка. С тех пор все однодеревки украшают резьбой, напоминающей нос, уши и зубы человека57.
В эту лодку родственники девушки и положили дему. Они поплыли вдоль побережья, а затем вверх по реке Кумбе, до деревни Опеко. Здесь они вбили в речное дно две сваи и крепко привязали к ним дему. Но вскоре деме удалось освободиться от пут. Тогда его привязали снова, и на этот раз уже вниз головой. Дема отчаянно размахивал ногами, но так ничего и не смог поделать. Он и по сей день остался в реке Кумбе, у Опеко, и потому его теперь все называют Опеко-анем — «человек из Опеко».
Над тем местом, где он находится, постоянно бурлит водоворот, вызываемый его движениями. И там опасно ездить на лодках.
Однажды, когда голландцы привезли в страну маленькую обезьяну, все стали называть ее Опеко-анем58, потому что она делала такие же смешные движения, как и дема в Кумбе.
Лодка, о происхождении которой говорится в данной легенде, — обычная однодеревка, пригодная лишь для плавания по рекам и Мули. Уже к острову Хабе поездка на такой лодке представляется отважным предприятием. То, что подобная лодка играет известную роль в культе Имо, мы уже отмечали.
Мотив о падающем доме разрабатывается также в сказании о пляшущих столбах. Его действие разыгрывается в Се-наю, где весьма заметны следы влияния на маринд-аним соседних с ними йе-нан.
Однажды в Сенаю справлялся большой праздник. Все ели много свиного мяса, пили вати и целую ночь под звуки барабана плясали нгатси69. Правда, некоторые говорят, будто этой пляске научились у людей боди60 значительно позднее, а тогда знали только бендель61, но это не имеет существенного значения.
К утру от пляски и от вина все очень утомились, и вскоре в праздничном доме, стоявшем на особенно красивых резных столбах, не оставалось уже ни одного бодрствующего.
Пока люди спали, одному из столбов пришло на ум тоже попробовать поплясать, подобно людям. Конечно, это был не простой столб, а столб-дема.
К сожалению, нижний его конец находился в земле, и потому лишь верхняя часть столба раскачивалась туда и сюда в лад пляске. Столбу-деме это показалось забавным, и он двигался все быстрее и быстрее. Наконец его движения стали такими сильными, что нижний конец расшатался, и, когда дема захотел продолжить пляску, он поскользнулся и повис. А крыша дома, которую он подпирал, обвалилась на спящих людей.
Они вскочили и с перепугу громко закричали: «Пак! Пак!»
Так возникли лягушки.
У йе-нан имеется особая тотемная группа, ведущая свое происхождение от домового столба-демы. У них же намного чаще, чем у других племен, встречаются резные столбы у домов и возле мостов62, причем большей частью эти столбы имеют вид людей, зверей63, барабанов или лодок. Самое северное селение маринд-аним — По, — расположенное неподалеку от области йе-нан, также отличается красивыми домовыми столбами, которых не увидишь на юге.
В следующей истории, в которой делается попытка объяснить, почему лук и стрелы маринд-аним отличны от таковых у их соседей, будут упомянуты некоторые племена, живущие, подобно куркари, в восточной части страны. Это племя йе-нан, обитающее в верховье реки Маро, канум-иребе — на крайнем востоке и крохотное племя людей мораури, или, как их называют маринд-аним, «мангат-аним», т. е. «зубных людей»64, которое в 1934 г. насчитывало всего лишь семьдесят пять человек. Все эти племена имеют собственные языки и несколько отличные обычаи, хотя и стоят довольно близко к маринд-аним.
В давние времена лук и стрелы были известны одному лишь лучному деме. Всем остальным людям приходилось промышлять кенгуру при помощи деревянных дубинок, которые кидали в животных во время облавы; охотиться на свиней тогда еще вообще не умели.
Лучной дема жил в глухом лесу у реки Обы65, на земле йе-нан. Йе-нан очень сердились на дему, потому что он перебил всех кенгуру, а им так хотелось поесть мяса! Их соседи, маринд-аним из По и Сенаю, также страдали от демы: у них даже на праздники никогда не бывало мясного.
Вот маринд-аним договорились с йе-нан и совместно выследили дему. Но он убежал от них к реке Кумбе. Вскоре и там все рассердились на него за истребление кенгуру, и наконец многие мужчины, в том числе даже из племен мангат и канум, стали его преследовать, так что деме пришлось постоянно перебегать с места на место. Правда, отыскать его следы было нетрудно: там, где он побывал, совсем не оставалось кенгуру. Вместе с демой скрывалась от людей и его дочь.
Однажды преследователи застали их обоих на берегу реки Кумбе. Беглецов схватили. При этом люди с такой силой потянули дему, что он разорвался пополам. Нижняя часть его тела оказалась в руках у жителей побережья и Кумбе, а верхняя — у лесных людей66 йе, мангат и канум. С тех пор прибрежные жители имеют лук с концами, похожими на ноги демы, а лесные люди — другой; верхний конец их лука напоминает нос лучного демы.
Затем люди взялись за дочь демы и тоже разорвали ее на две части. Жителям побережья досталась нижняя часть девушки, и оттого стрелы у них совсем простые и лишены всяких украшений. Йе-нан же досталась красивая и богато украшенная голова дочери демы, и потому они насаживают на свои стрелы такие великолепные красные полированные наконечники67, какие не умеет делать ни один из жителей побережья.
В мифе о человеке из Опеко говорилось о лодке, сделанной из тела мужчины. К кругу подобных легенд относится и сказание о деревянном крокодиле. Любопытно, что у маклеуга лодка называется «имо», а крокодил — «явун», что опять-таки совпадает с мариндским наименованием однодеревки.