Рюлок вдруг засмеялся, пожав плечами.
— Ты спятил! Я не видел Гордонов несколько недель. С чего ты взял, что я виноват в их семейных неладах?
— А ты не изменился: все так же лжив! — прорычал Кирован. — Повторить слова, сказанные тобой минуту назад? «Когда она его убила?» Ты ждал этой вести, Вралок. Приобщенный к колдовскому могуществу, ты знал: дьявольский план вот-вот осуществится. Но и не проговорись ты, я бы не сомневался, что гибель Гордона — твоих рук дело. Чтобы обо всем догадаться, достаточно было увидеть кольцо на пальце Эвелин, которое она не сумела снять. Это древнее кольцо Тот-Амона, будь оно проклято! Его с незапамятных времен передают из рук в руки злобные служители колдовских культов. Я знал, что кольцо теперь твое, знал, какие чудовищные обряды пришлось тебе пройти, чтобы завладеть им. Знания магии тебе было недостаточно, и ты вступил в сговор с Повелителем Кольца, черным первобытным духом из глубин ночи и веков. Здесь, в этой проклятой комнате, ты совершал гнусные ритуалы, стремясь отделить душу Эвелин Гордон от тела, а тело отдать во власть богопротивного эльфа из чуждой людям вселенной. Но Эвелин слишком чиста и добродетельна, она преданна своему мужу, и демон не смог завладеть ее телом. Лишь изредка и ненадолго удавалось ему вытеснить душу Эвелин в пустоту и занять ее место. Но и того оказалось достаточно, чтобы осуществить твой замысел. И все же не радуйся: отомстив за поражение, ты навлек на себя погибель.
Голос Кирована стал пронзительным, он едва не срывался на крик:
— Какую плату запросил демон, которого ты вызвал из Бездны? Ага, Йозеф Вралок, ты пятишься! Не ты один познал запретные тайны! Когда я в смятении и тоске покинул Венгрию, то вновь стал изучать черную магию, решив любой ценой изловить тебя, мерзкая гадина! Я побывал на развалинах Зимбабве, в дальних горах Внутренней Монголии, на безлюдных, покрытых джунглями островках южных морей. От всего, что я открыл и разгадал, меня с души воротило, и я навеки проклял оккультизм. Но я узнал о существовании черного духа, который по велению волшебника, владеющего кольцом, убивает людей руками их возлюбленных. Не мни себя властелином нечисти, Йозеф Вралок. Тебе не одолеть демона, которого ты разбудил!
Рюлок судорожно рванул воротник. Его лицо вдруг оказалось очень старым, словно с него упала маска.
— Лжешь! — прохрипел он. — Я не обещал ему свою душу.
— Нет, не лгу! — кричал разъяренный Кирован. — Я знаю, какую цену приходится платить тому, кто появляется из темных пучин. Взгляни! За твоей спиной в углу шевелится сатанинская тварь. Она смеется! Она глумится над тобой! Она сделала свое дело и пришла получить по счету!
— Нет! Нет! — завизжал Вралок, разрывая влажный ворот. От его самоуверенности не осталось и следа, на наших глазах этот человек превратился в ничтожество. — Я обещал ему душу… но не свою, а девчонки или Джеймса Гордона…
— Дурак! — напирал Кирован. — Зачем ему невинные души? Неужели ты не знаешь, что он над ними не властен? Демон мог убить молодоженов, но поработить их души он не в силах. Зато твоя черная душа для него — сущий клад, и он не откажется от такой добычи. Посмотри! Вот он, за твоей спиной!
Внезапно я ощутил неземной холод; по коже побежали мурашки. Можно ли объяснить то, что я увидел под гипнотическим воздействием слов Кирована? Не знаю. Можно ли объяснить игрой света и теней появление смутных контуров антропоморфа за спиной у Вралока? Сомневаюсь. Тень на стене росла, колыхалась, а Вралок все не оборачивался. Он глядел на Кирована, выпучив глаза; волосы у него на голове стояли дыбом, а по мертвенно-бледной коже струился пот. Меня бросило в дрожь от слов Кирована:
— Обернись, глупец! Я его вижу! Он пришел! Он здесь! Он стоит, разинув пасть в немом хохоте! Он тянет к тебе уродливые лапы!
Вралок круто повернулся, взвизгнул и закрыл голову руками. И тут же его затмила огромная черная тень, а Кирован схватил меня за руку и потащил прочь из богомерзкой комнаты.
В той же газете, что сообщила о несчастном случае в доме семьи Эш, хозяин которого, неосторожно обращаясь с заряженным револьвером, нанес себе поверхностное ранение в голову, говорилось о скоропостижной кончине Джозефа Рюлока, состоятельного и эксцентричного члена клуба «Скиталец». По мнению врачей, Рюлок умер от разрыва сердца.
Эти заметки я прочитал за завтраком, чашку за чашкой глотая черный кофе, который ставили передо мной все еще дрожащие руки хозяйки дома. Напротив меня сидел Кирован. Как всегда, у него отсутствовал аппетит. Мой друг был погружен в раздумья, заново переживая события давно минувших лет.
— Гипотеза о переселении душ, выдвинутая Гордоном, выглядела фантастично, — произнес я наконец. — Но то, что мы с вами увидели, еще более невероятно. Скажите, Кирован, вы меня тогда не загипнотизировали? Может быть, это ваши слова заставили меня увидеть черное чудище, которое возникло невесть откуда и вырвало душу Йозефа Вралока из живого тела?
Кирован отрицательно покачал головой.
— Неужели вы думаете, что такого негодяя можно убить гипнозом? Нет, О'Доннел. За пределами нашего восприятия обитают жуткие уродливые создания, воплощения космического зла. Вралока прикончила одна из этих тварей.
— Но почему? — допытывался я. — Если они и впрямь заключили сделку, тварь поступила нечестно. Ведь Джеймс Гордон не погиб, а только лишился чувств.
— Вралок об этом не знал, — ответил Кирован. — А я убедил его в том, что он попал в собственную ловушку и теперь обречен. Упав духом, он стал легкой добычей для твари. Демоны всегда ищут слабину в партнере. В отношениях с людьми обитатели Тьмы никогда не были особо щепетильны. Тот, кто заключит с ними сделку, обязательно останется внакладе.
— Какой безумный кошмар! — пробормотал я. — И все же, мне кажется, вы тоже приложили руку к кончине Йозефа Вралока.
— Не знаю, — задумчиво произнес Кирован. — Но, откровенно говоря, мне самому хочется верить, что Эвелин Гордон спасена не без моего участия… и что я в конце концов отомстил за девушку, погибшую много лет назад в далекой стране.
Перевод Г. Корчагина
Примечание
Рассказ написан в 1932 году. Первая публикация — в журнале “Weird Tales”, июнь 1934-го. Является вторым по дате написания рассказом, где фигурирует сквозной персонаж ирландец Джон Кирован, а также содержит хронологически третье (после «Детей Ночи» и «Черного камня») упоминание книги-мистификации барона фон Юнцта «Невыразимые культы».
Пламя Ашшурбанипала
Тщательно нацелив вороненый ствол «Ли-Энфилда», Яр Али воззвал к Аллаху, как подобает правоверному, и послал пулю в голову налетающему всаднику.
— Аллаху акбар! — возликовал здоровяк афганец и взмахнул оружием над головой. — Всевышний велик! Сахиб, я отправил в ад еще одного пса!
Его спутник, долговязый, жилистый Стив Клэрни, осторожно выглянул из окопа, который они вырыли в песке голыми руками.
— Неплохая работа, старина, — похвалил он. — Осталось четверо. Гляди-ка, они подались назад.
И правда, всадники в белых одеждах отъехали на расстояние, лишь самую малость превышающее дальность выстрела. Там они остановились, сбились в кучку. Похоже, совещались. На путешественников напали семеро, но винтовочные пули из песчаного окопа летели метко.
— Смотри, сахиб! Никак они решили, что мы им не по зубам!
Яр Али бесстрашно встал во весь рост, и вслед уезжающим всадникам понеслись оскорбительные слова. Один седок обернулся и пальнул, взметнув песок футах в тридцати перед ямой.
— Так стреляют только собачьи дети! — тоном превосходства заявил Яр Али. — Сахиб, ты видел, как мой свинец вышиб из седла того негодяя? Давай догоним остальных и перебьем!
Клэрни пропустил мимо ушей столь нелепый призыв. Афганец не может без бахвальства, такова уж его натура. Стив встал, отряхнул бриджи, посмотрел вдогонку всадникам — теперь лишь крапинкам на горизонте — и задумчиво проговорил:
— Эти парни едут так, будто что-то задумали. Трусы после хорошей взбучки удирают совсем по-другому.
— Верно, — здравомысленно согласился Яр Али; и куда только делась еще миг назад обуревавшая его кровожадность. — Отправились за подкреплением. Эти ястребы не из тех, кто легко отказывается от добычи. Сахиб Стив, надо бы нам поскорее убраться отсюда. Бандиты обернутся за пару часов или несколько дней — зависит от того, как далеко отсюда оазис их племени. Они непременно снова будут здесь. У нас есть жизнь и оружие — им нужно и то и другое.
Афганец выбросил из патронника стреляную гильзу и перезарядил винтовку.
— Последний патрон, сахиб.
Клэрни кивнул:
— И у меня три штуки.
Искать боеприпасы на трупах было бесполезно — уцелевшие разбойники, прежде чем ретироваться, обшарили своих павших товарищей. Стив встряхнул флягу: воды осталось мало. Он знал, что у Яра Али ее чуть больше. Дородному афридию, выросшему в жарких бесплодных краях, требовалось меньше воды, чем американцу, хотя тот был поджарым и жилистым, как волк.
Клэрни свинтил колпачок с фляги. Делая скупые глотки, он восстанавливал в памяти цепь событий, которая привела его в этот дикий край.
Двое странников, искателей приключений, оказались вместе по воле случая, и теперь их связывала глубокая взаимная приязнь. Свой поход Стив и Яр Али начали в Индии, пересекли Туркестан, а затем Персию. Очень необычная получилась у них команда — и способная на многое. В каждом жила неуемная тяга к странствиям, каждый стремился к вожделенной цели. Они внушали себе, и довольно успешно, что разыскивают таинственное, неведомое миру сокровище. Может, горшок с золотом, зарытый у края еще не родившейся радуги?
В древнем Ширазе компаньоны услышали легенду о Пламени Ашшурбанипала. Дряхлый персидский купец сам едва ли верил в то, о чем рассказывал путникам. В далекой юности повстречал он безумца, с чьих лепечущих полубессмыслицу уст сорвалось это название. Тогда, пятьдесят лет назад, юный перс путешествовал с караваном скупщиков жемчуга по южному берегу Персидского залива. Услышав там легенду о редчайшей жемчужине, хоронящейся в сердце пустыни, торговцы вознамерились ее отыскать. Драгоценность, якобы поднятую с морского дна ныряльщиком и украденную шейхом одного из тамошних племен, они не нашли, зато встретили по дороге турка с пулей в бедре, едва живого от голода, жажды и кровопотери. В предсмертном бреду он говорил, что далеко на западе, среди ползучих песков, стоит безмолвный и безлюдный город из черного камня. А еще этот человек рассказал о пламенеющем самоцвете, который сжимают костлявые пальцы сидящего на древнем троне мертвеца. Турок не осмелился забрать камень. По его словам, в том городе царит необъяснимый ужас. Этот ужас, да еще жажда изгнали пришельца обратно в пустыню,