Так они сошлись там, и дух с Яндуа крикнул:
— Здравствуй, друг мой!
Они поболтали немного, а потом дух с Яндуа сказал:
— Я обязан арестовать тебя, я беру тебя под стражу именем вождя.
Ндаку-ванга сказал:
— Я повинуюсь тебе.
Дух с Яндуа сказал:
— Мы отправимся в Сиетура, — и с этими словами связал Ндаку-ванга той самой веревкой, что припас. Так они отправились в Сиетура. Прибыли в Сиетура, а там как раз все собрались судить Ндаку-ванга. Его осудили и обязали работать до самой смерти за его преступление.
Но Ндаку-ванга сказал:
— Мне не исполнить этого. Лучше я верну вам людей Сиетура.
И главный судья решил:
— Очень хорошо.
Ндаку-ванга рыгнул с ужасной силой, и прямо на землю Сиетура выпали из его пасти обе лодки.
Главный судья сказал:
— Очень хорошо. Мы благодарим тебя. Ты вернул нам людей Сиетура, потому что не смог бы вынести наше наказание. Вот ты и выплюнул обе наши лодки.
На этом все разошлись.
А если бы не раскаяние Ндаку-ванга, люди из Сиетура точно погибли бы.
Ндаку-ванга вернулся в Мбенау. А те люди из Сиетура продолжали жить в добром здравии. Но если бы на его месте был кто-нибудь еще, не Ндаку-ванга[242], они бы точно погибли.
100. [Мба-ни-сину, Зоке-ни-веси-кула, Сау-ни-коула]
(№ 100. [71], 1935-1936 гг., о-в Вануа-леву, с англ.)
У сиетура был один вождь, звали его Мба-ни-сину[243]. Однажды пошел он в лес ловить голубей. Взял с собой сто силков и все установил на дереве, было это мали. Ждал он, ждал, уже ночь пришла, а все ни одного голубя. Он собрался домой, отправился. Прибыв к себе в Сиетура, он услышал голоса в одном из домов: там не спали. Назывался тот дом Мбуре-ни-вотуа[244], и был это дом Зоке-ни-веси-кула[245] и его сестры, госпожи Сау-ни-коулы[246]. Мба-ни-сину подошел к тому дому, чтобы узнать, отчего его хозяева не спят; но в дом не стал входить. И вот он услышал, как Зоке-ни-веси-кула говорит госпоже Сау-ни-коуле:
— Почему ты не замужем?
Сестра в ответ:
— В Сиетура нет ни одного человека, которого бы я могла полюбить. Из всех, кто родился здесь, нет ни одного, за кого мне хотелось бы выйти замуж!
Тут Зоке рассердился, встал, взял свой свиток тапы с полки и вышел вон. Схватив свиток за край, он позвал Са-ро-ке-и-вуя[247].
— Будь милостив, о дух, ниспошли мне вихрь!
И Capo послал ему вихрь, что развернул свиток тапы и поднял его вверх.
А Зоке-ни-веси-кула сказал:
— Будь добра, Сау-ни-коула, взойди вверх по этой тапе[248].
И она стала подниматься, а когда была уже высоко, тапа разорвалась, и Сау-ни-коула улетела на куске тапы. а где опустилась на землю — неизвестно.
Тут Мба-ни-сину поспешил к себе, принялся искать зубы кашалота. И нашел их сто. Отнес их в Мбуре-ни-вотуа, показал их Зоке-ни-веси-кула и сказал:
— Это мои дары, а пришел я просить тебя о том, чтобы Сау-ни-коула стала моей женой.
Зоке же ответил ему:
— Прошу тебя, забери все эти тамбуа. Госпожи Сау-ни-коулы здесь нет; она поднималась по моему поясу из тапы, а он не выдержал. И теперь я не знаю, куда она упала, жива ли она или уже умерла.
На это Мба-ни-сину сказал:
— Пусть так — тогда брось эти зубы на землю: вход в твой дом будет выложен ими.
И Мба-ни-сину ушел, снова отправился к себе — а его дом носил название На-се-кула — и снова занялся поисками зубов кашалота. Нашел еще сто и снова понес их к Зоке-ни-веси-кула, в Мбуре-ни-вотуа. И опять отдал ему зубы кашалота с такими словами:
— Это мои дары; я хочу получить в жены госпожу Сау-ни-коулу.
И Зоке снова ответил:
— Прошу тебя, забери все эти зубы кашалота.
Мба-ни-сину же сказал:
— Пусть так — брось эти зубы на землю: вход в твой дом будет выложен ими.
И снова Мба-ни-сину ушел, снова отправился к себе, в Насе-кула, снова занялся поисками кашалотовых зубов. И сумел найти еще пятьдесят. Их тоже преподнес Зоке-ни-веси-кула, и тогда тот сказал:
— Хорошо же. Теперь я дам тебе надежду. Иди и ищи Сау-ни-коулу. Найдешь ее, она станет твоей женой, не найдешь — не станет[249].
И Мба-ни-сину согласился:
— Будь так.
Он вышел и поспешил домой. Там он взял свой нож, а затем углубился в заросли и срезал сто сухих стеблей тростника. А затем поспешил туда, где растут ндакуа, на-полнил эти стебли смолой и вернулся к себе[250].
Солнце уже садилось, и он заторопился в Ндама, к устью реки. Уже стемнело, он зажег тростниковый факел, осветил речку, прошел ее всю, до истока, но ничего не нашел[251]. Он пошел обратно и как раз к восходу солнпа дошел до На-лово-калоу. Оттуда поспешил он к устью речки, что в Мбуа, и там проспал весь день. А когда солнце село и стало темно, он зажег другой тростниковый факел и осветил всю речку в Мбуа. Дошел до ее истока, но ничего не нашел.
Пошел обратно и как раз к восходу солнца достиг тропы в Ваи-леву; поспешил к устью речки, в Вотуа, и там проспал весь день. Когда солнце село и стало темно, он зажег новый тростниковый факел и осветил им всю речку в Вотуа. Дошел до ее истока, но ничего не нашел.
Пошел обратно и как раз к восходу солнца достиг тропы в На-дра-саусау-алева; поспешил к устью речки, что в Саро-ванга, и там проспал весь день. Когда солнце село и стало темно, он зажег новый тростниковый факел и пошел на поиски вдоль речки в Саро-ванга. Дошел до истока, но ничего не нашел.
Пошел обратно и как раз к восходу солнца достиг тропы в Ндакуа-ни-вакадрау-ки-ра, поспешил к устью речки, что в Дрекети, и там проспал весь день. Когда солнце село, он зажег новый тростниковый факел и пошел на поиски вдоль речки в Дрекети. Дошел до истока, но ничего не нашел. Тогда он направился в глубь острова, прямо к главному поселку, к Сея-нгаса[252], что лежит возле горы Ва-лили[253].
Тут он увидел свет из-за острова Коро и решил: "Наверное, это лодка плывет в На-савусаву".
Но через какое-то время он заметил, что свет остается на месте, никуда не движется: все время там, на одном месте. "Это не лодка. Будь это лодка, она бы двигалась. А свет этот неподвижен, — подумал он. — А вдруг это и есть госпожа Сау-ни-коула?!"
Бросив свои тростниковые светильники, он поспешил в Ваи-леле, что в местности На-се-кава. Вбежал в воду и поплыл прямо к Коро, туда, где горел свет. Когда же он подплыл совсем близко к тому месту, откуда шел свет, света вдруг не стало. Тогда он нырнул — а там под водой был риф, и он ударился головой о красный коралл. Потом он вошел внутрь рифа и сразу оказался на дороге. Поспешил вперед по ней и вскоре увидел большой дом. Подойдя к дому, он произнес слова приветствия, и благородная госпожа в том доме проснулась. А Мба-ни-сину вошел в дом, и там они повстречались.
И та госпожа спросила:
— Ты знаешь, кто я?
Мба-ни-сину ответил:
— Привет тебе, госпожа Сау-ни-коула.
Она же сказала:
— Хорошо. Вернемся в Сиетура.
Мба-ни-сину тут же вышел из дома, а Сау-ни-коула сказала:
— Зоке-ни-веси-кула, помоги мне сегодня, протяни эту дорогу до самого Сиетура, чтобы Мба-ни-сину не пришлось дважды плыть по океану.
Вот Мба-ни-сину дошел до берега, а там его ждала дорога. Он пошел прямо по пей и достиг Сиетура. Там же он поспешил в тот дом, в Мбуре-ни-вотуа.
И Зоке-ни-веси-кула вскричал:
— Приветствую тебя, Мба-ни-сину! Нашел ли ты госпожу Сау-ни-коулу?
Мба-ни-сину ответил:
— Я видел ее.
Вскоре туда прибыла сама госпожа, и Зоке-ни-веси-кула велел ей:
— Ступай сейчас же в На-се-кула, в дом Мба-ни-сину.
А Сау-ни-коула ответила:
— Это невозможно.
Зоке же сказал:
— Свинина и прочие яства свадебного пира немного значат[254] — посмотри на зубы кашалота, вон они лежат. Вот это важно. Ступай же; это будет хорошо.
Пришла ночь, и супруги легли спать вместе. На рассвете госпожа Сау-ни-коула уже была в тягостях, а когда солнце взошло высоко, родила[255]. Родился у нее мальчик. Мба-ни-сину поспешил к Зоке-ни-веси-кула со словами:
— Госпожа Сау-ни-коула родила сына.
Зоке же сказал:
— Хорошо. Возвращайся к себе. Подойдешь к дому — скажи: "Проснись, Зина-и-ваи-сали[256]".
И тот юноша поспешил к Мба-ни-сину[257] и пошел спать к нему в дом. Утром же Мба-ни-сину приготовил пир по случаю рождения сына. Этот пир закончился только к вечеру, и Сау-ни-коула позвала:
— Мба-ни-сину, приди. Давай ляжем вместе.
Утром же она была в тягостях, а когда солнце взошло высоко, родила. Родился у нее мальчик. Мба-ни-сину поспешил к Зоке-ни-веси-кула со словами:
— Госпожа Сау-ни-коула родила сына.
Зоке же сказал:
— Хорошо. Возвращайся к себе. Подойдешь к дому — скажи: "Проснись, А-кело-ни-тамбуа[258]".
И этот юноша поспешил к Мба-ни-сину и пошел спать к нему в дом. Утром же Мба-ни-сину приготовил пир, пир по случаю рождения сына.
А вечером Сау-ни-коула позвала его:
— Мба-ни-сину, приди. Давай ляжем вместе.
Утром она была в тягостях, а когда солнце взошло высоко, родила дочь. И Мба-ни-сину поспешил к Зоке-ни-веси-кула со словами: