Посланный из Драка-ни-ваи поспешил в Вотуа, сказал это Рату Серу. И Рату Серу сказал:
— Хорошо. Возвращайся к себе, скажи Рату Тевита: я согласен.
К вечеру посланный вернулся. Пришел в Драка-ни-ваи. В ту ночь пришли к ним воины из Дрекети. Заночевали в Драка-ни-ваи. А тамошние люди за ночь приготовили все для пира. Наутро подали угощение — его была целая гора — воинам Дрекети.
Сказаны были речи, роздана была пища, сели есть. Тут пришел Рату Тевита, показал им всем зуб кашалота, сказал:
— Это мое подношение, мой тамбуа для вас. На ночлег мы отправимся в Вотуа. Будем готовиться к сражению с Ваи-нуну.
Так он сказал, и тут же воины Драка-ни-ваи и воины Дрекети собрались в путь, направились в Вотуа. Прибыли в Вотуа, сели за пир. Произнесены были речи, и людям Дрекети было дано угощение. А от них перешло оно к людям Драка-ни-ваи. И Рату Тевита приказал разделить все, что там было. Разделили и сели есть. А потом легли спать.
А в ту же ночь в Левелеве было так. Жрец Ваи-нуну сказал:
— Завтра придет зверь. Пусть. Идите и поджидайте его на тропинке у безымянной речки.
Наутро они отправились туда и засели в засаде.
А в Вотуа всю ночь готовили в земляных печах угощение. Наутро все было готово. Подали угощение духам, а остальное Рату Тевита велел раздать воинам[306]. Окончили пир, собрались в путь. И Рату Серу решил так:
— Двоих пошлем вперед, на разведку.
Послал же он Паола и Заре.
Они пошли лесом. А на тропинке их уже поджидали люди из Ваи-нуну. А там, где они залегли, было очень узкое место. Там всего несколько человек могли пройти враз. По обеим сторонам там теснились скалы, а впереди был ручей. И вот те, из Ваи-нуну, ждали врага на другом берегу ручья.
И вот уже скоро спустились те двое, Паола и Заре, к ручью. Стали его переходить. Заре пошел первым. А Вати-ли-на-леву спрятался на дереве. Выстрелил в Заре, попал ему в бок, выстрелил еще раз — прострелил его с другого бока. И Заре упал, закричал:
— Меня убили!
Сорвал с головы убор, перевязал им раны и сказал:
— Эй вы, из Ваи-нуну, разве вы мужчины?! Радуйтесь, что я ранен. Был бы я цел, никому из вас несдобровать.
Те из Ваи-нуну испугались и убежали.
Тут подошли воины из Вотуа и из Драка-ни-ваи. Смотрят: Заре сидит на земле, Паола стоит рядом. Паола крикнул им:
— Заре убили! Люди Ваи-нуну бежали!
Вожди велели делать носилки. Тут же сделали носилки, положили на них Заре и понесли его назад в Вотуа. А все остальные пошли на Ваи-нуну.
Пришли в Ваи-нуну. Все там сражались — и из Мбуа были, и из Co-леву. И еще двести человек, что губернатор Левука прислал. Обстреляли поселок, прошли его весь до конца, сбросили частокол у крепости. В крепости убили двоих — мальчишку из На-и-раи и одного мужчину из поселка.
Ночью вождь Ваи-нуну приказал своим уходить: ни еды, ни питья не осталось. Дети и женщины совсем измаялись, есть им было нечего. Была уже ночь, и они поскорее пустились прочь. Утром воины стали опять обстреливать поселок, а в ответ ни одного выстрела. И они поняли, что в поселке никого больше нет. Тогда Ра Масима приказал его поджечь:
— Сгорит поселок, и все. Расходимся по домам.
И все воины разошлись. Воины из Вотуа, и воины из Драка-ни-ваи, и воины из Дрекети — все разошлись по домам. И воины из Co-леву пошли к себе. И воины из Мбуа пошли домой вместе с Ра Масима. А фиджийские солдаты отплыли в Левука.
А люди Ваи-нуну бежали на восток[307].
Прошел год, и Ра Масима решил — надо их вернуть. Собрался в путь, отправился в Левука, сказал губернатору, что люди Ваи-нуну готовы покориться. И губернатор сказал Ра Масима, что он должен вернуть их, взять под свое правление. И назад Ра Маспма отправился уже с солдатами. Пустились в Мбуа.
Стали на якорь в Мбуа; им было приготовлено угощение. Закончился пир, они пошли в Co-леву. Там заночевали. Воинов из Co-леву и воинов из Нанди попросили они тоже пойти походом на восток Ваи-нуну. И так достигли Яна-ваи. А заночевали уже близко от тех, из Ваи-нуну. И ночью связали их всех.
Наутро повели их на запад. Заночевали в Ваи-нуну, утром следующего дня пошли через горы в глубь острова. Заночевали в Дрити. А потом пришли в Мбуа, и те из Ваи-нуну остались там служить.
Прошло пять лет, укрепилась новая вера. И Роко, главный человек Мбуа, решил, что можно вернуть людей из Ваи-нуну на их родные земли. И по сей день все так. А тогда то была последняя война. С тех пор не было ни одного сражения. И на всей нашей земле теперь знают лоту.
111. [Палицы Зако-мбау]
( № 111. [95], 60-е годы XX в., о-в Вити-леву, с англ.)
У великого Зако-мбау было две мбоваи. Одну называли — Уви-ни-синга, Ямс Засушливых Дней. Когда стоит засушливая погода, сажают первый ямс[308]. Ямс, посаженный в это время, дает очень хороший урожай. А посадишь ямс в сырую погоду — он вырастет слабым, клубни даст мелкие-мелкие. Палицу великого Зако-мбау называли Ямсом Засушливых Дней, и вот почему. Если кто-то был непокорен, непослушен, шел против слова вождя, великий Зако-мбау съедал его — так едят ямс, хороший ямс, посаженный в засушливые дни. И вот почему мбоваи великого Зако-мбау называли Уви-ни-синга, Ямс Засушливых Дней.
А другая палица называлась — Сала-ки-на-мбука, Дорога За Хворостом. Это тоже была мбоваи, и имя ее тоже было не случайным. Если только кто-то вел себя не должным образом, не чтил обычаев Зако-мбау — его ждала дорога в огонь, а значит, Дорога За Хворостом. Хворост этот кормил земляную печь, в которой и готовили мбокола[309].
И все жили в страхе и трепете, трепете и страхе; никто не замышлял злого, не плел заговоров, не сеял непослушания. Мбоваи великого Зако-мбау устрашали всех. Вот так и вышло, что никто не смел перечить великому вождю, все были покорны. А установленное им живет и по сей день.
У великого господина Зако-мбау был друг, вождь Ма-та-дра-и-вула, прозванный еще Коро-и-кона-мало. Этот вождь был из Коро-на-калоу, что в Зау-тата. И сейчас живут там его потомки. Он был тоже великий вождь, и они с великим Зако-мбау были во всем верны друг другу. Одну из своих палиц великий вождь Зако-мбау всегда доверял Мата-дра-и-вула. Обычно было так: Зако-мбау сам нес Уви-ни-синга, Коро-и-кона-мало же нес Сала-ки-на-мбука.
Так было и тогда, когда на Фиджи пришла новая вера, лоту. И везде, где побеждали мбауанцы, являлись эти две палицы. И еще были с ними две знаменитые палицы с Ваи-маро — Тиви-мбута-дрока и Сулука-ндаму[310].
112. [О людях Мамбула]
(№ 112. [90], 10-е годы XX в., о-ва Лау, с англ.)
Это случилось в первые годы английского правления, когда новая вера только пришла на эти земли[311]. Благородный Самани был большим вождем на Лакемба. К тому же он считал себя отличным проповедником, а потому решил, что должен заставить жителей Мамбула принять новую веру. И вот как-то в воскресенье пришел он в Мамбула, зашел в дом, что служил тогда церковью[312], поднялся на возвышение и стал говорить собравшимся, что они должны принять веру, которую он им несет. Но жители Мамбула были дерзки и непреклонны, и притом он не был их вождем, а стало быть, им и незачем было его слушать.
В следующее воскресенье он опять пошел в Мамбула — правда, все друзья отговаривали его как могли, — но на этот раз взял с собой палицу. Снова поднялся на возвышение, снова обратился к собравшимся с речью, и снова они стали дерзко смеяться над ним.
Ужасный гнев завладел им, он сорвал с себя белую рубаху — ее дали ему белые священники, — схватил палицу, выпрямился во весь рост и грозно закричал:
— Люди Мамбула! Не хотите слушать слова новой веры, так слушайте слова Туи Лакемба!
С этими словами он так ударил по кафедре, что чуть ее не сломал. Тут-то люди Мамбула испугались, примолкли и стали слушать его. С тех пор никогда не смели они смеяться или дерзить в церкви — вождь сказал, что если услышит о таком, то вернется и побьет их.
Но все равно люди Мамбула оставались беспокойными и непокорными. Когда в старые дни белые вожди стали сажать свой хлопок[313] и огородили свои поля, люди Мамбула все время крушили их ограды, воровали из них проволоку. Наконец было решено проучить их. Мастер Элисони[314] собрал всех белых, они взяли оружие, дали оруяше своим работникам — те были с Танна[315] — и окружили Мамбула. Окружив поселок, собрали всех в нем и сказали им, зачем и почему пришли туда. Выбрали троих жителей Мамбула — эти трое чаще других крушили ограды — и выпороли их на глазах у всего поселка. А дома их сожгли. И с тех пор ничего такого не случалось.
113. [На-лоза]
(№ 113. [83], 1860-1861 гг., о-в Вити-леву, с англ.)
В глубине Вити-леву, на север от На-моси, жили люди явусы на-лоза. В давние времена на-лоза страшно оскорбили главного вождя На-моси, и за это всей явусе было предначертано умереть. Каждый год убивали, запекали и съедали людей из какого-нибудь одного дома. Опустевший дом предавали огню, а на его месте высаживали таро куриланги[316]. На следующий год таро поспевало, и это был знак: пора разрушать следующий дом, губить всех, кто живет в нем, пора сажать кури-ланги на новом месте. Так исчезали с земли дом за домом, семья за семьей. Наконец вождь Рату-и-мбуна, отец вождя Куру-ндуандуа[317]