18. Киркир-саса
Жила некогда одна женщина, звали ее Киркир-саса. Эта женщина жила в Таркеи (есть такая местность в Мафтоа); обе подмышки у нее были покрыты татуировкой, да так, что казались совершенно черными [152].
При этой госпоже жили простые женщины, прислуживавшие ей. Вся одежда этих незнатных женщин состояла из надетых на талию юбочек из араара [153].
Вот однажды Киркир-саса велела своим прислужницам:
— Возьмите свои сосуды из выдолбленных кокосовых орехов и ступайте в Фаниуа. Там наберете морской воды, и мы зальем ее в зеленые кокосы. Ведь мы еще вчера приготовили кокосы, а воду туда еще не заливали [154].
— Хорошо, госпожа, — ответили обе женщины.
Они пошли за своей утварью и затем отправились в путь, как было приказано. Шли они быстро и очень скоро оказались в Фаниуа.
Там они не стали сразу набирать морскую воду, а решили сначала пойти прогуляться в Фохапа. Только они направились туда, только успели пройти совсем немного по маленькому прибрежному пляжу, как вдруг услышали страшный храп — он доносился от подножия горы, что возвышалась там. Посмотрев в ту сторону, женщины увидели, что там лежит настоящий великан. Рот у него был раскрыт невероятно широко, а зубы напоминали тлеющие угли — до того они были красными.
Увидев все это, женщины вспомнили, что именно таковы ужасные великаны. Немного подумав, они решили забросать пасть чудовища камнями. Они сразу принялись за дело: каждая брала камень за камнем и швыряла прямо в рот великану.
Так они обе кидали камни очень долго, и наконец великан проснулся.
Проснувшись, чудовище уселось, а обе женщины тут же бросились бежать. Великан окликнул их, но женщины даже не оглянулись и только кинулись бежать еще скорее. На берегу их юбочки из араара развевались, по этим юбочкам великан успел заметить их и бросился вдогонку.
Как только обе женщины, посланные за морской водой, прибежали запыхавшись к своей госпоже, она спросила:
— Что за несчастье с вами случилось?
Женщины в ответ:
— О, ужасное несчастье, госпожа. Со времени появления на свет нам не приходилось видеть ничего ужаснее.
— Неужто вы навлекли на нас зло? — спросила хозяйка.
— О госпожа, — отвечали женщины, — не гневайся, на нас надвигается великое несчастье. Мы не исполнили твоего приказа сразу, решили сначала заняться совсем другим. И в общем получилось так, что мы растревожили великана, на которого натолкнулись в Фохапа. Видимо, он скоро будет здесь, у нас. Мы убежали от него, но он пустился следом за нами.
На это Киркир-саса сказала:
— Вы отвратительные трусихи. Но теперь уж ничего не поделаешь. Садитесь здесь и ждите — придет великан и вас съест. Ведь люди никогда не должны делать ничего такого, чем можно разгневать великана. И уж теперь не смейте никуда убегать от него.
Очень скоро со всех сторон послышался страшный шум, все загремело, загрохотало. Не успели они оглянуться, как великан уже был перед ними.
— Ну подождите, — воскликнул он, — дайте только я передохну, а уж потом покажу вам, гадкие вы люди. Кто это мог надоумить вас швырять камни прямо мне в рот?
Тут к великану вышла Киркир-саса и сказала:
— Привет тебе, благородный господин! Присядь и отдохни здесь, если желаешь, а я тем временем спою и станцую для тебя. Потом же ты съешь этих моих людей, раз ты за ними пришел.
Великан согласился:
— Да, это будет неплохо. Ну танцуй.
Женщина встала прямо перед великаном и запела:
Подниму я руки перед знатным мужем, уэ, уэ,
Подниму руки, и он изумится, уэ, уэ!
Итак, Киркир-саса пела и танцевала, и танец ее был вот каким: она поднимала руки вверх то так, то этак, поднимала руки, била себя по подмышкам, вытягивала руки, подпрыгивала, как только умела, опять поднимала руки, чтобы великан мог увидеть татуировку у нее под мышками.
Великана все это ужасно рассмешило, и дошло уже до того, что, когда женщина наклонялась в одну сторону, великан от смеха тоже наклонялся вслед за ней.
Наконец женщина остановилась, и великан спросил:
— Я заметил что-то необыкновенное у тебя под мышками. Скажи, как это получается?
— А что, тебе нравится это? — спросила его Киркир-саса.
— О да! — воскликнул великан. — Если бы ты смогла украсить мои подмышки так же, как свои, я не стал бы тогда есть этих женщин.
Киркир-саса ответила:
— О, мне не составит никакого труда сделать твои подмышки такими же, как мои, но только если ты действительно очень хочешь этого.
Великан сказал:
— Хочу, на самом деле хочу. Приступай же, и тогда я пощажу твоих людей.
Тут госпожа велела своим людям разжечь огонь в земляной печи и доложить ей, когда камни в печи накалятся докрасна. Сама же она тем временем принялась беседовать с великаном.
Наконец камни накалились докрасна, один из людей пришел доложить об этом Киркир-сасе, и она сказала тогда великану:
— Ну вот, теперь идем украшать твои подмышки.
Они пошли, и женщина приказала:
— Теперь ложись вот здесь, между опорными столбами, а мы займемся украшением твоих подмышек.
Великан улегся там, женщины принесли смотанную веревку и этой веревкой крепко-накрепко привязали его руки и ноги к опорным столбам дома [155]. Когда все было сделано, госпожа велела принести ей один раскаленный камень из земляной печи. Камень был принесен, и Киркир-саса положила его прямо под мышку великану.
Тут великан взревел от боли, но женщина сказала:
— Не кричи попусту, ничего страшного тут нет. Если будешь так кричать, ничего хорошего не получится.
Великан завопил:
— Ну погодите, вот я высвобожусь и всех вас съем.
Женщины же отвечали ему:
— А как ты можешь высвободиться? Как освободиться тому, кто крепко-накрепко привязан?
И тут все, кто там был, стали подносить раскаленные камни. Кто клал камни под мышку великану, кто катал их по его животу, кто засовывал ему камни в нос и в глаза. Так они мучили его долгодолго, и наконец великан умер.
Когда с великаном было покончено, госпожа Киркир-саса стала корить своих служанок и еще долго наставляла всех остальных, кто был там, чтобы они никогда ничего подобного не совершали, иначе на них обрушится большое несчастье, которого уж никак нельзя будет избежать. Ведь хотя им и удалось спастись на этот раз, больше такого быть не должно.
А те две женщины стали взывать к прощению Киркир-сасы, говоря, что все произошло из-за их легкомыслия.
Примечание № 18. [21], 1937 — 1939, с ротуманск.
Действие происходит на юго-западе острова. Селение Киркир-сасы расположено на некотором расстоянии от берега; по ходу действия служанки Киркир-сасы спускаются на берег и идут в западном направлении.
19. Тонганцы, приплывшие на Ротума во главе с Маафу
Мореплаватели, о которых пойдет речь, высадились в округе Ноатау и решили остаться там. Более того, они затеяли там сражение и вышли из него победителями. А победив, они разослали во все местности Ротума знатных людей из своих: повсюду ротуманцам надлежало поселить у себя какого-нибудь знатного, высокородного тонганца и всячески угождать ему. Так было на всем Ротума: во всех деревнях, во всех округах поселились знатные тонганцы. А сам Маафу остался жить в Ноатау, и многие из его людей остались при нем.
Знатные тонганцы, которые жили повсюду на Ротума, непрестанно давали непосильные задания тем, кто должен был служить и угождать им. Каждый день несчастным ротуманцам доставалась новая тяжелая работа, давались новые и новые уроки: то надо было приготовить какое-нибудь изысканное блюдо, то требовалось отыскать что-то совершенно немыслимое. И даже от самого невероятного задания нельзя было уклониться. Вот, говорят, один житель Тангмеа [156] должен был заниматься таким делом. Когда он видел лодку, плывущую с запада на восток Ротума, он делал ей знак зайти в Тангмеа; лодка заходила в Тангмеа, и тут этот человек обязан был расцарапывать ногтями головы всех гребцов подряд, начиная с сидящего на носу и кончая тем, что на корме [157]. Только когда все было кончено, гребцы могли отправляться дальше. А если появлялась лодка, плывущая с востока на запад острова, он тоже должен был подать ей знак, а когда лодка подходила к берегу, должен был делать то же самое; и он на самом деле расцарапывал ногтями головы всем гребцам подряд. Только после этого лодка могла плыть дальше. И он не смел пропустить ни одной лодки, всем гребцам он обязан был делать знак, прося их зайти в Тангмеа, а когда они заходили — расцарапывал им головы.
Тонганец, посланный в округ Муту, жил в местности Офоангсау. И всему округу выпало немало горя из-за жестокости тонганца. Впрочем, так было везде, на всем Ротума: говорят, все чужестранцы были одинаково грубы и жестоки в обращении с жителями острова.
Вот так все шло, и скоро все ротуманцы прониклись ужасным страхом перед приплывшими властителями.
В Лопта[158] жил один человек, обладавший необыкновенной силой. Это был не тонганец, а благородный и знатный человек Ротума. Звали его Фээфе. Все уважали его, но помочь ему в борьбе против тонганцев было некому, он оказался совершенно одинок в этом. И вот Фээфе решил, что уж лучше уплыть прочь, навек покинуть Ротума, но только не оставаться здесь и не прислуживать больше господам с Тонга.
А в округе Муту был могучий силач но имени Алили [159]. Известно, что он беспредельно ненавидел приплывших на остров тонганцев. И он решил проверить — погадать, настанет ли когда-нибудь такое время, когда ротуманцы осилят чужеземцев, или оно не придет никогда.