Распилив колья на части, они отобрали лучшие куски дерева и вырезали из них палицы. С этими палицами они отправились в другую местность, где всю ночь просидели на страже, без сна, с палицами наготове. С тех пор то место стало называться Местом Ночного Бдения [278].
Затем они пошли к себе и подвесили палицы под потолком своего дома. Посмотреть на палицы собралось немало людей, и всем им велено было рассматривать палицы сидя, стоять же было запрещено.
И то место получило название Матанофо, Смотри Сидя, и название это сохранилось до сих пор.
Все это братья делали потому, что решили: пора побежденным самоанцам восстать против власти тонганцев. Они задумали убить верховного правителя, приплывшего с Тонга. Пустившись вслед за его процессией, они сумели настичь ее в местности Алеипата. Там на святилище Туна и Фата зарыли свои палицы.
В Алеипата жил один человек, по имени Тапу-лоа, отважный и деятельный. Вот с ним и встретились братья, чтобы посоветоваться, как им перебить тонганцев. И они решили устроить танцы и пение — как бы затем, чтобы угодить Туи Тонга. Вот какую песню они запели:
Будь начеку, смотри, смотри,
Бей, самоанец, не промахнись,
Бей тонганца, бей его больно!
Тряхни головой, топни ногой,
Дотронься рукой до земли,
Срази тонганца страшным ударом!
Множество тонганцев собралось на святилище посмотреть на тот танец. А танцующие тем временем все ближе и ближе подбирались к тому месту, где были зарыты их палицы. Наконец они смогли вытащить их, схватили и, бросившись вперед, словно дикие звери или птицы, кинулись на тонганцев. Завязалась жестокая битва. Самоанцы пустились преследовать тонганцев, разбили их отряд, одних погнали по одной дороге, других — по другой. По одной дороге тонганцев гнали Туна и Тапу-лоа, по другой — Фата и Улу-масуи. Расставаясь, они договорились, что все должны достичь Фатуософиа. Тот, кто первым окажется в Мулифануа, должен отправиться на помощь другим.
Туна и Тапу-лоа быстро достигли Мулифануа, а Фата и Улу-масуи задержались в Фалеасеэла. Там их приостановил аиту Лема, живший в Саэфу. Он сказал:
— Вы останетесь здесь, пока не наступит утро.
Пришлось им остаться: аиту не пропускал никого до тех пор, пока тень путника не проходила вперед, перед этим путником. Когда настало утро, Фата и Улу-масуи снова пустились в погоню.
Наконец и они достигли Мулифануа. Оказалось, что одни преследователи прибыли в Фатуософиа, другие — в Тулиаэпула. Им удалось окружить врагов на песке в Нуусунгале [279], как раз там, где стояли лодки Тала-аи-феии, правителя Тонга. Всех тонганцев загнали в лодки и выставили в море, а Туна и Фата смогли наконец остановиться и отдохнуть.
У Туи Тонга было много жен, и все были очень хороши собой. Двух из них он послал на берег, и, прежде чем идти туда, они натерлись куркумой. С наступлением утра женщины вернулись к Тала-аи-феии, и он увидел, что тела их по-прежнему желты, и очень обрадовался этому.
И Туи Тонга взошел на прибрежную скалу в Фатуософиа (та скала называлась Тулатала) и сказал:
— Малиэ тоа, малиэ тау: справедливой была битва, справедливыми оказались воины. Добрые воины, хорошая битва. Что до меня, то я больше не буду воевать с вами и буду навещать вас только как гость, идущий с добром. Никогда больше тонганцы не пойдут войной на Самоа.
Это обещание самоанские ораторы называют обещанием, данным со скалы Тулатала. Такое обещание крепко.
Некоторое время спустя Туна и Фата затеяли спор, кому из них носить титул Малиэтоа [280]. Поссорившись, они стали бороться, и оба погибли в схватке — замертво упали на землю. Тогда Савеа, их брат, стал молиться, чтобы к обоим вернулась жизнь. Вот откуда пошла поговорка "Молиться за Туна и за Фата", что значит желать добра обеим сторонам.
В конце концов же было решено сделать самого Савеа Малиэтоа. Он получил титул Малиэтоа и стал правителем.
Примечание № 41. [57], конец XIX в., о-в Саваии, с самоанск.
О политической системе на старом Самоа см. Предисловие, № 36, 37, 38, 47 и примеч. к № 36. Захват островов силами какого-либо вождя означал, что этот вождь и его приближенные становились "мало" — "победителями". Жители захваченных земель должны были работать на победителей (ср. № 47).
42. Строители лодок, присланные Тангалоа с неба
У Тангалоа-аланги[281], Тангалоа-Небожителя, была дочь по имени Мата-итеите. Раз Мата-итеите принялась просить отца отпустить ее вниз, на землю: она хотела найти себе там мужа. Как его искать, она уже знала: мужем ее должен был стать тот, чье имя будет звучать красиво в сочетании с ее собственным именем — Мата-итеите.
Итак, девушка эта спустилась на землю и оказалась на Фиджи. Там она добралась до верховного правителя Фиджи, Туи Фити, и остановилась у него. Сложив имя вождя со своим, она получила Мата-итеите Туи-фити. Нет, эти имена совершенно не сочетались друг с другом; пришлось девушке отправиться дальше. Она прибыла на Тонга и решила поселиться у Туи Тонга. Сложила она его имя со своим — получилось Мата-итеите Туи-тонга. Нет, эти имена тоже не сочетались. Тогда девушка отправилась на Самоа и решила остаться у вождя Мата-итаи. Остановившись у него, она сложила его имя со своим — получилось Мата-итеите Мата-итаи, что тоже звучало плохо.
Тогда Мата-итеите направилась в Леалателе [282]. Там она повстречала идущих за водой дочерей Мата-талало. Благородная Мата-итеите спросила у них:
— Чьи вы дети?
— Мы дочери Мата-талало, — отвечали девушки.
Тут Мата-итеите сложила это имя со своим — получилось Мата-итеите Мата-талало, и стало сразу ясно, что эти два имени прекрасно звучат вместе.
Тогда она сказала девушкам:
— Здесь я нашла себе мужа: наши с Мата-талало имена очень подходят друг другу.
И девушкам было велено идти к отцу и сообщить, что скоро сама гостья будет у него. На это девушки возразили:
— Тебе не стоит даже ходить к нашему отцу: он уже стар, а к тому же совершенно болен — все его тело покрыто язвами.
Но Мата-итеите повторила свой приказ:
— Ступайте к отцу и ждите меня.
Итак, девушки пошли к отцу и сказали ему, что в их дом направляется одна знатная госпожа.
— Эта госпожа спросила нас, кто наш отец. Мы назвали твое имя, и вот теперь она идет сюда.
Тут старик велел им:
— Расстелите циновки в тала [283]. Пусть эта госпожа сядет там. Сюда же ко мне ее нельзя пускать ни за что.
Но когда под вечер гостья явилась, она сразу же спросила, где Мата-талало.
И, не обращая никакого внимания на приказ сидеть в тала, она мигом вбежала во внутренний покой, прямо к лежавшему там старику. И Мата-талало тотчас же поправился, вся хворь ушла из его тела.
Так Мата-итеите стала женой Мата-талало. Их первенцем был Мало-матау. Затем у них родился сын, названный Мало-тои.
Дом их стоял совсем рядом с берегом. И вот Мата-итеите пришло в голову, что неплохо было бы завести лодку. Мата-талало тоже хотелось иметь лодку, но у него не было мастеров, которые могли бы построить ее. Тогда его высокородная жена сказала:
— Хорошо, я найду строителей, но лодка должна быть слажена здесь, в нашем краю, и нигде больше.
И она послала сына наверх, на небо, к своему отцу Тангалоа-аланги, прося его прислать небесных мастеров для строительства лодки.
Тангалоа-аланги согласился:
— Хорошо, я пришлю мастеров. Но смотрите не забывайте ухаживать за ними и всячески о них заботиться. Если их чем-нибудь рассердить или обидеть, они не станут заканчивать работу. Ведь это не простые мастера, и характер у них тяжелый: если что-то будет не так, они убегут, не доделав начатой работы.
И вот мастера спустились вниз и тут же принялись за дело. Но никому из жителей той местности не удавалось увидеть их: было только видно и слышно, как валят в лесу деревья. Сами же мастера оставались невидимы.
Готовить и относить мастерам пищу должны были местные жители. А подходя к тому месту, где работали необыкновенные мастера, люди всегда начинали шуметь, чтобы строители лодок знали: к ним кто-то идет.
Но вот однажды все тамошние мужчины отправились куда-то делать другую работу. Готовить мастерам еду остались одни женщины. Подойдя к месту, где строилась лодка, женщины не стали шуметь. Они решили подкрасться туда совсем тихо, неожиданно: уж очень им хотелось посмотреть на диковинных мастеров. Но стоило женщинам приблизиться, как мастера тут же бросились врассыпную, взвились в воздух и улетели прочь. Вот так они навеки скрылись в небе. А работали они без всякой одежды, совершенно обнаженные.
Больше мастера не возвращались на то место, а ведь они могли зубами перегрызать стволы деревьев и зубами же, без всяких инструментов, обрабатывать дерево.
Примечание № 42. [57], конец XIX в., о-в Саваии, с самоанск.
Один из вариантов сюжета о духе (божестве) — патроне ремесел. Ср. здесь № 23, 24, 62, 107. О нарушении запретов, наложенных духами (божеством), см. особенно № 62.
43. [Тангалоа-ауи, сын Солнца]
Жил юноша по имени Туфунга-ули [284]; он спал всегда в тала [285], у самой стены. Женщины же обычно сидели в другом углу дома. Раз Туфунга-ули услыхал, как они судачат о Солнце, всячески понося его. Он решил пойти к Солнцу и рассказать ему, что говорят о нем женщины у него за спиной. А говорили они вот что: "От этого Солнца нет никакого проку. Только взбежит оно наверх и тут же стрелой несется вниз. Совершенно никакого проку, никакой пользы нет от него".