[378], чтобы он пришел и принес лекарство, но при этом никогда не говорят, что это лекарство от укуса Нифо-лоа, называют его лекарством от зуба вождя. Когда знахарь приходит в дом больного, больной сразу садится, хотя и не знает, что посылали за знахарем. Это верный признак укуса Нифо-лоа. Итак, знахарь подходит к больному, и больной спрашивает, почему знахарю пришлось прийти, кто посылал за ним. На это знахарь отвечает: "Никто за мной не посылал". Тут жертва Нифо-лоа вновь опускается на циновку и засыпает.
Тогда знахарь тихонько просит родственников больного сказать, что у того болит. Они отвечают, что у него болит нога и что его знобит. Знахарь выливает снадобье на ладонь и втирает его в больную ногу. После этого больной спит долго, часов пять-шесть. А знахарь всегда велит родственникам больного следить за ним: ни днем ни ночью его нельзя оставлять одного.
Вот наконец появляется след укуса Нифо-лоа, и тогда становится ясно, что больной поправится: из ранки выйдет гной, выйдет кровь, ведь лекарство, данное вовремя знахарем, помогло. Свои снадобья знахарь готовит, пережевывая листья и кору одного дерева.
Примечание № 55. [57], конец XIX в., о-в Саваии, с самоанск.
Ср. здесь № 52; Нифо-лоа — одно из имен духа Мосо.
56. Нгаунга-толо
Жители Нгаэнгаэмалаэ[379] решили, что больше не станут мириться с аиту Нгаунга-толо (он еще зовется Нифо-лоа) [380] и терпеть его злодейства. Они договорились убить его. И задумали они сделать это так.
Ночью положили они одного из своих на дороге, накрыли тапой, окружили и принялись притворно оплакивать: кто просто рыдал, кто горестно пел и причитал. Люди хотели обмануть аиту, чтобы он решил, будто бы этот человек умер.
А некоторые из местных жителей уселись в засаде по обеим сторонам дороги.
Те же, что собрались вокруг лежащего на дороге, пели и причитали:
— Манутулуиа, Манутулуиа! Аиту, спешите сюда, все-все аиту, спешите сюда. Иди сюда, Тулиа! Иди сюда, Сатиа [381]! Иди сюда, Нгаунга-толо! Идите все сюда, идите скорее!
Пришел к ним Тулиа, но они сказали ему:
— Уходи прочь.
Пришел к ним Сатиа, но и ему сказали:
— Уходи прочь.
Наконец все увидели, что идет Нгаунга-толо. С его появлением наступила кромешная тьма, без единого проблеска света. Аиту ударил ногой по одной стороне дороги — и все, кто прятался там в засаде, разом убежали. Он ударил по другой стороне — все камни там рассыпались, раскололись, а те, кто сидел там в засаде, разбежались все до одного.
Все до того испугались, что побежали к морю и кинулись в него, чтобы вплавь добираться до Салаилуа [382]. Но некоторых аиту успел настичь и схватил. А потом он бросился вдогонку за всеми остальными, они же успели добраться до Салаилуа и укрыться у местных жителей.
В Салаилуа аиту принялся хватать каждого, у кого тело было соленым, соленым от морской воды: ведь это значило, что такой человек только что бежал из Нгаэнгаэмалаэ. Если же кожа человека не имела вкуса соли, это означало, что он и на самом деле житель Салаилуа. Таких аиту оставлял в живых. А многие той ночью погибли.
Примечание № 56. [57], конец XIX в., о-в Саваии, с самоанск.
57. Леа и Леа
Жили в Салаилуа супруги Леа и Леа [383]. Однажды до них дошел слух о том, что по острову с триумфом проходят новые властители, новые господа Самоа [384] — Мосо [385] со всей своей свитой. А Мосо путешествовал в сопровождении великого множества знатных и благородных аиту.
Принялись супруги думать, как бы им избежать тех опасностей, которые влекло за собой приближение этой толпы путешествующих по острову победителей. И вот они решили запасти побольше маси, а потом, когда гости придут к ним, подавать маси на двух блюдах.
Вот наконец прибыли знатные путешественники, и супруги пригласили их в дом — отведать приготовленного угощения, испить кавы. Прибывшие же несказанно удивились: они никак не могли поверить, что супругам удастся накормить такую огромную свиту.
Сошел со своего возвышения [386] и направился в дом сам Мосо, за ним — все его приближенные. Супруги пригласили гостей усаживаться поудобнее и начали готовить каву. Наконец кава была приготовлена и разлита. Ее хватило всем путешественникам, и все они остались очень довольны ею.
Затем было принесено заготовленное угощение из плодов хлебного дерева. Принесли его на двух небольших блюдах. Но когда принесенное маси раздали, оказалось, что его тоже хватило всем прибывшим.
Все насытились маси и остались в восхищении от ума, сметливости и искусства хозяев: ведь в свите Мосо были тысячи разных аиту.
И Мосо сказал супругам:
— Из всех краев на Самоа только ваш край останется свободен от всякой беды. Я не позволю ни одному сорняку, ни одному ползучему растению ступить на ваши участки. Граница ваших полей ляжет вон там, вдали, у зарослей, мимо которых мы проходили.
Это обещание сохранило силу до наших времен. Даже новая вера [387] не властна над ним, она не победила, не уничтожила его. Стоит сорнякам добраться до этой деревни, как они гибнут. И никогда никакое проклятие не падет на тамошние поля.
Примечание № 57. [57], конец XIX в., о-в Саваии, с самоанск.
58. Нижний мир Фафа
Если кто-нибудь на Самоа рассердится на непослушного ребенка, он говорит ему: "Дитя, пусть тебе придется вечно стучаться у морских камней, открывающих путь в Фафа" — или же говорит так: "Дитя, пусть тебе придется от века стучаться там, где солнце садится в море".
Слова эти известны и понятны всем самоанцам.
С берега в местности Фалеалупо, что на западной оконечности острова Саваии, хорошо виден вход в Фафа, открывающийся меж прибрежных скал, а далеко-далеко в открытом море отчетливо виден выход оттуда. [...]
В старину на Самоа верили, что туда после смерти входит дух человека. Человек умирает, а дух его отправляется в Фафа и навек остается там. А правитель Фафа, наделенный высшей властью над всем тем краем, носит имя Лео-сиа.
Известно, что одна женщина, по имени Тофои-пупу, очень горевала о своем умершем красавце-муже. И вот соседи надоумили ее пойти к Лео-сиа и попросить, чтобы он позволил ей хоть разок еще взглянуть на умершего мужа.
Женщина послушала их и отправилась к нему. Лео-сиа же сказал ей:
— Знаешь, тебе не стоит горевать об умершем муже, поверь мне. Муж твой теперь в пределе духов, и эта земля — край тьмы — недостижима.
Но женщина сказала в ответ:
— Я готова войти туда вслед за ним.
И она вошла в Фафа, а там нашла своего мужа. Муж сказал ей:
— Здравствуй, приветствую тебя в земле духов. Увы, здесь, в этом краю, нет сна.
Вот наступила ночь, и женщина увидела, как повсюду бродят духи, как на земле валяются разбросанные внутренности людей. Она услышала, как горько кричат духи в этом краю, и в страхе бежала обратно на землю.
По ночам духи приходят на землю людей, а с наступлением утра возвращаются в Фафа. Среди духов Фафа есть очень беспокойные, есть очень страшные. У некоторых духов тела красные, как искры пламени, у других тела черные, как сама тьма.
А есть духи, у которых тела небесной голубизны. Духи, являющиеся нам, приходят именно из Фафа — так говорят, ведь среди них есть огненно-красные духи, есть черные, как мрак, есть лазурно-голубые.
Примечание № 58. [57], конец XIX в., о-в Саваии, с самоанск.
В самоанских представлениях о мире умерших Фафа ("ад") противопоставлялся Пулоту ("рай"), однако это противопоставление не носит четкого характера. Самоанцы верили, что после смерти человека его дух мгновенно покидает тело и отправляется в "нижний мир", находящийся под водой, к западу от о-ва Саваии. Считалось, что все духи, проходящие по о-ву Уполу, должны непременно достичь западного мыса Фатуософиа и оттуда, нырнув в воду, двигаться в Фафа. Сам мыс был окружен легендами; самоанцы считали это место священным и страшным.
Когда человек умирал своей смертью, его дух отправлялся в Фафа вполне "закономерно"; возвращение оттуда было для такого духа невозможно. Если смерть была насильственной, дух умершего мог возвращаться в родные при жизни места и мучить тех, кто окружал умершего при жизни. Существовали специальные ритуалы, направленные на то, чтобы отвести от поселка такую опасность. Ср. аналогичные ротуманские представления о духах умерших (№ 4 и примеч. 7 к нему).
Под духами в данном тексте подразумеваются не только аиту, но и духи-людоеды, духи предков, а также духи недавно умерших людей (ср. № 51 и примеч. 3 к нему).
59. Пили
Соала-тетеле женился на женщине с Саваии, а его сестра Муливаи-леле вышла замуж за Тангалоа-аланги, Тангалоа Небожителя. Спустя некоторое время Муливаи-леле родила сына, которого назвали Пили.
Однажды Пили напроказничал и очень рассердил Тангалоа-аланги — настолько, что отец решил убить мальчишку. Тогда Муливаи-леле сказала сыну:
— Пили, бросайся скорее вниз, на землю Мануа.
С тех самых пор Пили и стал называться Пили-пау, Пили, Упавший На Землю.
Итак, Пили поселился на Мануа. В жены он взял дочь правителя Туи Мануа. На своем участке он посадил таро, и вскоре все земли Мануа оказались заняты участками Пили.
Алии — благородные и знатные жители Мануа — решили пойти к Пили и провозгласить его своим правителем, Туи Мануа. Они пошли к Пили и сказали ему:
— Пили, прими титул Туи Мануа, а мы будем служить тебе.