Напутствуя ее, Ваэа сказал:
— Посмотри, видишь камень, на котором я стою? В память об этом камне ты и назовешь дитя, которое должно у тебя родиться.
И вот уже лодка отплыла от берега, а Ваэа продолжал стоять на том камне — камне, получившем название Туи-о-савалало [422]. Лодка же понеслась к Фиджи и достигла берега как раз тогда, когда Апа-ула родила. Родила она в море, и тут же явились морские рыбы, готовые ухаживать за младенцем [423].
Ребенок рос и креп, а когда вырос, то остался жить в море, а на сушу не вышел. Целыми днями он только и знал, что катался по волнам на доске. Однажды шум и визг, с которым носился по волнам Туи-о-сава-лало, привлекли внимание братьев Апа-улы. Они тотчас отправились к матери мальчика и приказали ей привести его на церемонию питья кавы [424]. Несчастная мать отправилась рыдать на берег. Плача и причитая, она стала звать сына:
Туи-о-сава-лало, нагони на море волны,
Длинные волны, что до берега долетают.
Если на берег взбегут они белой пеной,
Значит, ждет пощада тебя и удача.
Если ж они разобьются с пеной кровавой,
Значит, ждет тебя одна лишь погибель.
И вот море забурлило, покрылось красной пеной; из него показался Туи-о-сава-лало и спросил:
— Что случилось, госпожа моя?
Мать отвечала:
— Мне было приказано прийти за тобой: я должна отвести тебя на церемонию питья кавы.
Услышав это, сын заплакал:
О горе, горе!
Молодая луна Сияет над Ваителе,
Над Тауфааиуэ и над Мангеле,
Над Ваиафеаи и над Мутиателе[425]
О Апа-ула, мы пойманы в сети,
И жизнь наша в чужих руках.
И вот Туи-о-сава-лало был доставлен по приказу на святилище и там умерщвлен. Мать же умолила Тауа-тинги-улу:
— Когда убьют моего мальчика, попроси для себя его голову. А потом принеси эту голову мне.
Итак, когда мальчика убили, брат Апа-улы, Тауа-тинги-улу, попросил:
— Благородные вожди, дайте мне его голову.
Взяв голову, он отнес ее Апа-уле. И Апа-ула, в то время как ее родные братья поедали ее единственное дитя, отправилась к Ваэа. Прибыла она туда и нашла только голову Ваэа: все тело его уже успело уйти в землю [426]. Ваэа проговорил:
— Приветствую тебя, Апа-ула, ты наконец-то пришла, но слишком поздно. Одна только голова Ваэа осталась над землей [427]. Теперь же ступай на Саваии, там найдешь моего брата Ваа-тау-сили — он и расправится с твоими врагами.
Апа-ула послушалась его и отправилась на Саваии искать Ваа-тау-сили. В местности Леалателе [428] на дороге ей встретился мальчик, гонявшийся за бабочками и кузнечиками. Он был уродлив, да так, что смотреть на него было просто страшно. Апа-ула спросила, не знает ли он, где найти Ваа-тау-сили, а он ответил, что он и есть Ваа-тау-сили. Она не поверила ему и решила двигаться дальше, в сторону Фалеалупо [429]. Мальчика она взяла с собой, и вскоре люди, встретившиеся им по дороге, сказали, что он и вправду Ваа-тау-сили. Тут она совсем растерялась и подумала, что ей не удастся выполнить приказ Ваза: Ваа-тау-сили вряд ли годился в настоящие мстители.
Но вот наконец они достигли Фалеалупо. Там мальчик забрался в пещеру и уснул в ней. Пока он спал, тело его приняло обычную форму, и он превратился в могучего, крепкого юношу.
Вот откуда пошла поговорка "Ваа-тау-сили растит свое тело во сне". Так говорят о том, что пока не готово, не приспело, но еще успеет измениться. Всему свое время...
Ваа-тау-сили вырос таким огромным, что пещера стала ему мала. Он проломил в ней вход и вышел вон. Теперь уже Апа-ула уверилась в том, что он справится с врагами. "Ваа-тау-сили готов" — так говорят о чем-то, что вполне хорошо, совершенно.
Ваа-тау-сили вырвал из земли кокосовую пальму — она должна была служить ему палицей, и вместе с Апа-улой они отправились на Фиджи. Там он уложил замертво всех братьев Апа-улы.
Примечание № 66. [40], конец XIX в., о-в Саваии, с самоанск.
Очень популярный в океанийской мифологии сюжет. Известна его маорийская версия ("История об Апакура", "Тухурухуру", см. [10, № 236, с. 164]) и раротонганская версия, приводимая С. Перси Смитом в его книге "Гаваики" (см. об этом [59, с. 52-54]). Согласно последней версии, описываемые события действительно имели место и датируются временем около 375 г. н. э. В маорийской версии название дома, в котором живут братья и сестра (Уру-о-маноно), возможно, соотносится с названием одного из самоанских островов. Любопытно совпадение имен персонажей в самоанской и раротонганской версиях: соответственно Апа-ула и Апакура, Ваэа и Ваэа-те-ату-нуку, Ваа-тау-сили и Вака-тау-ии.
67. Ви и Во
Жили некогда супруги Ви и Во [430]. У них был ребенок — дочь по имени Сина-усуиману. Вот как-то к их берегам прибыла вереница лодок — то были соа Туи Фити [431]. Туи Фити спросил у Сины-усуиману:
— Благородная девица, не ты ли будешь дочь Ви и Во?
Девушка отвечала:
— Я, я дочь Ви и Во.
— Значит, — сказал Туи Фити, — эта процессия сватов к тебе.
Девушка обратилась к гостям:
— Прошу вас, располагайтесь в доме, а я пойду приготовлю все необходимое для кавы.
А сама первым делом отправилась к родителям и рассказала им о сватовстве Туи Фити. Ви и Во сказали:
— Идем и сначала выпьем кавы с благородными гостями.
Вот кава была испита, и тогда прибывшим было сказано, что пора возвращаться к лодкам, на которых они приплыли. Пришло время прощаться, потому что при доме Сины им делать нечего: она слишком молода для замужества.
Отплыл оттуда Туи Фити и вскоре повстречал лодки сватов Туи Тонга. Туи Тонга обратился к Туи Фити:
— Приветствую тебя! Скажи, где побывала твоя лодка?
Туи Фити отвечал ему:
— Мы плавали навещать девицу по имени Сина-усуиману с Самоа.
— И где же эта девица? — спросил Туи Тонга.
Отвечал Туи Фити:
— О, ее давно уже нет, она скончалась.
— Что ж, — сказал Туи Тонга, — мы отправимся поклониться останкам Сины.
И вот Туи Тонга со своими сватами достиг берега. Обращаясь к девушке, он сказал:
— Эти сваты прибыли к тебе.
— Прошу вас, располагайтесь в доме, — сказала девушка, — а я пойду приготовлю все необходимое для кавы.
А сама она прежде всего отправилась к родителям и рассказала им о сватовстве Туи Тонга. Потом она пошла готовить каву. А Ви и Во решили:
— Им надо сказать то же, что было сказано сватам Туи Фити.
И вот этим знатным просителям тоже пришлось отплыть прочь. Когда они уже вышли в открытое море, им встретилась лодка Тингилау [432]. Тингилау сказал:
— Приветствую вас! Скажите, где побывала ваша лодка?
Туи Тонга ответил:
— Мы плавали навещать девицу по имени Сина-усуиману с Самоа.
И Тингилау решил:
— Мы тоже отправимся на Самоа, навестим Сину, проведаем о ее здоровье.
Так прибыли в тот край сваты Тингилау. Их тоже угостили кавой, а после кавы сказали им то же самое, что говорилось до этого знатным просителям. Пришлось и этим сватам уплыть ни с чем.
[...] Как-то раз Ви и Во спустились к морю и стали бросать кокосы в воду. А потом все трое — Ви, Во и Сина — отплыли от родного берега. И достигли они края Туи Тонга. Когда они прибыли к берегам той земли, там собрался совет, чтобы решить, что может быть позволено, а что — запретно для Сины. Ви и Во остались ждать в море, неподалеку от берега, а Сина одна вышла на берег. Она пошла прямо на святилище, где заседал совет во главе с Туи Тонга.
— Что это у вас здесь? — спросила Сина.
Тут Тонга ответил ей:
— Мы собрались на совет, чтобы решить, что позволено тебе, а что — нет.
На это Сина сказала:
— Распусти свой совет и пойдем к тебе в дом.
Совет разошелся, и Сина с Туи Тонга пошли к нему в дом. Там Сина сказала Туи Тонга:
— Пусть будет так: когда сядет солнце, твои люди принесут на святилище дары. Пусть принесут они их на пяти полапола [433] и на каждой пусть будет то, что у вас табу.
Все было исполнено так, как она сказала. Зашло солнце, и на святилище явились Ви и Во. Все дары, принесенные на святилище местными жителями, они мгновенно съели [434]. Тем временем уже спустилась ночь, настало время сна. И Сина сказала:
— Твой подголовник и твоя циновка станут теперь и моими. Ты ведь знаешь, что мои собственные далеко отсюда, в краю, из которого я приплыла к тебе.
Так Туи Тонга и Сина легли вместе. Но вот настало время дню сменить ночь, и тут пришла Во, которая спросила Сину:
— Сина, что говорит тебе твое сердце?
Сина отвечала ей:
— Сердце мое говорит мне, что не следует оставаться здесь, с этим человеком.
И снова они спустились к морю с кокосами, бросили их в воду, а сами поплыли дальше. Вскоре они достигли берегов Пата, что в местности Фалелатаи, где жил Тингилау со своими. Сина отправилась к Тингилау; пришлось ей подниматься высоко в горы, где Тингилау запускал своих голубей [435]. Сина сказала ему:
— Отпусти голубя, пойдем к тебе в дом.
Они пошли в лесную хижину Тингилау. Необычайная любовь к Сине проснулась в душе Тингилау. Вот пришли они в хижину, и Сина обняла ноги Тингилау, и они легли вместе, и уснула Сина на груди Тингилау.