[505]. И еще расплескал он там воду, и так возник водоем Ваэнгангане [506].
Дух двинулся дальше, прибыл на Тонгатапу и остановился на наветренном берегу близ Ваотуу. Но вскоре и там решила выкупаться роженица. Пришлось духу снова сниматься с места и переселяться в Туфумахина [507]. Там он и выплюнул всю оставшуюся воду.
Примечание № 82. [31], конец XIX — начало XX в., с англ.
83. [Мафи, Тули и Куи]
На холме Толоке, что на острове Хаано, в старые времена стоял дом духов. Охраняли его два человека [508] — один слепой, другой глухой. Слепого так и звали — Куи, глухого — Тули. В доме надо уже было обновлять опорный столб, и они отправились в лес, чтобы срубить там высокое железное дерево. Они трудились очень долго: у них не было ничего, кроме каменных топоров, — и наконец дерево повалилось на землю. А пока они работали, один человек, по имени Мафи (он жил на другом конце острова), услышал стук топора. Его дом тоже уже порядочно обветшал, и он решил, что, чем самому трудиться, куда легче украсть уже поваленное дерево. А этот Мафи был огромный великан — выше всех тогдашних людей, хотя в те времена все были великанами.
Он неслышно подобрался к тому месту, где лежало огромное дерево, спрятался и замер в ожидании. И его время пришло. Тули велел Куи посторожить дерево, а сам пошел за новым топором. Как только он ушел, Мафи вылез из своего укрытия и голосом Тули сказал:
— Ну-ка, Куи, проверь, не украли ли дерево?
Куи положил на ствол руку и сказал:
— Да нет, дерево здесь.
А Мафи подкрался, подтащил туда пень, который был примерно такой же в обхвате, как это дерево, и положил его на место срубленного ствола. Покончив с этим, он снова спросил:
— Куи, дерево на месте?
— Да, — отвечал слепой сторож.
Мафи потащил украденное дерево к берегу, но не успел он дойти До кромки рифа, как появился Тули. Он тут же бросился в погоню за Мафи. Тогда Мафи схватил дерево за верхушку и потащил его за собой. Сам он бежал вдоль кромки рифа — это все было во время отлива. Он успел уже обежать мыс, но Тули по-прежнему бежал следом за ним.
И все же Мафи удалось первому добраться до дома.
Дерево то давно сгнило, дома Мафи нет, ничего не осталось от дома духов, а на прибрежном рифе хорошо виден след от ствола, который Мафи волок за собой: длинная колея тянется от Толоке до противоположной стороны острова [509].
Примечание № 83. [31], конец XIX в., с англ.
Обращает на себя внимание значимость имен героев: Мафи — "победитель", Тули — "гонящий, преследующий", Куи — "слепой". Возможно, этот текст — трансформация сюжета, характерного для сказок о животных (ср., например, № 136).
84. Повесть об острове Эуа
На Эуа спустился с небес туи, правитель острова, по имени Токиланга-фануа. Сошли вниз с небес разные существа; существа одной породы расселились в море, создания другой породы обосновались на суше — это были люди. А еще в море среди всех прочих рыб появилась акула. Ее называют хищным духом моря. И вот сошел вниз вождь и правитель Эуа.
Акула появилась на свет хищной и прожорливой по воле Токиланга-фануа, а он из числа богов. Это он приказал кровожадному созданию, акуле с Эуа, плавать повсюду, пожирая все на своем пути.
Токиланга-фануа жил себе и жил на Эуа. Прошло много времени, и вот сестра Токиланга-фануа, которую звали Хина-туафу-анга, спустилась с неба на землю и тоже оказалась на Эуа.
Так Токиланга-фануа встретился с Хиной-туафуанга. Токиланга-фануа взял женщину за руку и повел к себе, не подозревая, что перед ним его сестра. И Хина-туафуанга тоже не знала, что это ее брат. Ведь они прежде никогда не виделись: Токиланга-фануа уже давно жил на земле, а Хина-туафуанга только-только спустилась на землю искать брата.
Итак, Токиланга-фануа решил, что перед ним какая-то чужая женщина, а ведь это была его сестра. И Хина-туафуанга решила, что перед нею какой-то чужой мужчина, а ведь это был ее брат. Токиланга-фануа, взяв женщину за руку, отвел ее к себе, и они легли вместе. Уже после того как они спали вместе и удили рыбу, Токиланга-фануа спросил у женщины:
— Кто ты, женщина?
— Хина-туафуанга, — ответила она.
И тут вскричал Токиланга-фануа:
— О горе, горе нам! Как могло это случиться? Как же мы не узнали друг друга? Все оттого, что мы не виделись прежде!
— О, кто ты, кто ты!? — воскликнула женщина.
— Я Токиланга-фануа, — ответил он ей.
И тогда Хина-туафуанга сказала:
— Что же мы сделали, что мы сделали? Как нам быть? Мы согрешили, не узнав друг друга.
Им обоим стало стыдно за содеянное, за то, что они спали вместе. И брат сказал сестре:
— Послушай, ты оставайся здесь, на Эуа, а я пойду искать себе новое пристанище. После того греха, который мы с тобой совершили, мне даже стыдно взглянуть на тебя, сестра моя. Мы росли поврозь — и вот не узнали друг друга. Лучше будет, если ты останешься здесь, а я уйду.
И Токиланга-фануа отправился жить на Самоа, а Хина-туафу-анга осталась на Эуа. Но она понесла от брата и, когда пришли ее сроки, родила девочек-близнецов. Они родились не по отдельности, не одна за другой, а оказались соединены спинами. Одну девочку назвали Топу-кулу, другую — Нафануа. Вот откуда пошли эти имена — Топу-кулу и Нафануа [510].
Прошло время, девушки выросли и спросили мать:
— Дорогая матушка, скажи же нам, кто наш отец: мы хотим отправиться к нему.
Хина-туафуанга, их родительница, отвечала:
— О, горе, горе. Горе в том, что ваш собственный отец приходится вам и дядей, а мне — родным братом. С ним, с моим братом и вашим дядей, мы сошлись, не ведая того, что мы — брат и сестра. До того времени мы с ним ни разу не встречались. Он живет на Самоа. Воля ваша, отправляйтесь навестить его. Запомните то, что я сейчас вам скажу. Когда вы прибудете на Самоа и встретите там человека с топором на плече, знайте, что это и есть ваш отец, а мой — брат. Его легко узнать именно потому, что он никогда не снимает с плеча свой топор.
И вот девушки поплыли на Самоа, к отцу, и наконец оказались у берегов Самоа. А когда они еще были в некотором отдалении от берега, туда спустился их отец со своим неизменным топором на плече. Он увидел с берега двух девушек, сидевших рядом. Тут на него что-то нашло: он решил посмотреть, как они испугаются вида его топора. Он не собирался причинять им никакого вреда, а просто решил напугать их шутки ради. Но обе сестры так задрожали от страха, что спины их разделились, и каждая стала сама по себе!
Вот так вышло, что девушки не узнали отца. И Токиланга-фануа тоже не подозревал, что перед ним его дочери, рожденные от него его сестрой Хиной-туафуанга, зачатые тогда на Эуа. Ведь отец и дочери никогда не виделись.
Токиланга-фануа взял девушек за руки, и они пошли с ним. Он отвел их к себе и спал с ними. И только потом Токиланга-фануа спросил:
— Откуда вы?
Девушки ответили:
— Мы прибыли с земли Эуа. Наша мать Хина-туафуанга отправила нас на Самоа на поиски нашего отца. Его зовут Токиланга-фануа.
Тут вскричал Токиланга-фануа:
— О, горе, горе мне, смерть мне! Что же я наделал, что натворил! Я приплыл сюда потому, что согрешил с собственной сестрой. А теперь вы, дети мои, прибыли сюда. И я вновь согрешил, вновь преступил — уже со своими дочерьми! Стыдно, горько, тяжко мне!
Я соблазнил свою сестру, а теперь и вас соблазнил, мои дочери! Я снова нарушил запрет, снова поступил дурно. Но подите же сюда, обнимемся, и вы поплывете домой, к вашей матери, на Эуа.
И они пустились в обратный путь, но обе уже понесли. Плыли они, плыли, и вот Топу-кулу родила мальчика. Она сразу же выбросила его в море, чтобы там он и погиб, утонул: ведь ей казалось ужасным иметь ребенка от собственного отца. Ей было стыдно и горько, вот она и выбросила дитя в море. Так этот мальчик оказался в море и остался плавать в нем, словно какое-нибудь морское создание. Имя его было Хеимоана-улиули. Это он вселяется в морскую змею [511].
Сестры поплыли дальше, и вот разродилась вторая сестра — Нафануа. У нее родилась девочка. А Топу-кулу, родившая первой, сказала:
— Брось своего ребенка в море, как я бросила своего.
На это Нафануа ответила:
— Нет, своего ребенка я не брошу. Я возьму девочку с собой, и, может, она выживет — мне бы очень этого хотелось.
— Зачем тебе этот ребенок? — спросила Топу-кулу. — Неужели у тебя нет никакого стыда? Ведь это ребенок, рожденный от нашего дяди — нашего отца.
Но Нафануа сказала:
— Ну и что ж, все равно я хочу, чтобы девочка осталась жить. Мы возьмем ее с собой.
Вот так девочка оказалась на Эуа. Ее назвали Тафа-кула. Она тоже принадлежит к числу могучих духов, и все жители Эуа служат и угождают ей. Когда солнце печет слишком сильно, жители Эуа несут богатое угощение к порогу жилища Тафа-кулы, задабривают ее подношениями, прося прислать дождь. Чего только не несут они в дар могучему духу — ведь Тафа-кула должна остаться довольна, у нее всего должно быть в избытке, иначе она нашлет на Эуа голод. Если поднимается буря, жители Эуа тоже идут к Тафа-куле, умоляя ее остановить эту бурю.
Так вот, Тафа-кула жила себе на Эуа. Жила она там уже долго, и вот однажды туда прибыл ее брат Хеимоана-улиули, младенцем брошенный на погибель в морскую пучину. Он очень тосковал по родительницам — Топу-кулу и Нафануа — и по сестре Тафа-куле.
Когда Хеимоана-улиули поднимался на берег, туда как раз сходила Тафа-кула — так они впервые встретились. Хеимоана-улиули протянул руку и взял за руку Тафа-кулу; ни один из них не знал, кем они приходятся друг другу, не догадывался об этом. Ни Хеимо-ана, ни Тафа-кула не подозревали, что они близкие родственники. Ту, что была ему сестрой, Хеимоана-улиули считал чужой женщиной. Тафа-кула же не подозревала, что перед ней ее брат. Они пошли вместе и спали вместе. И только потом спросил Хеимоана у женщины, спавшей с ним: