Другие из потомства Туи Татуи известны меньше. Все четверо, дети Нуа, были Туи Тонга, и поэтому всем им полагалось приносить дары, угощение. Но неизвестно, какие Туи Тонга, кроме Туи Татуи, возводили дивные сооружения в Хекета.
Примечание № 94. [30], конец XIX — начало XX в., о-в Тонгатапу, с тонганск.
О Туи Татуи см. № 92, 99.
95. Синилау и девушки-альбиносы
Жили некогда супруги, мужа звали Матанги, жену — Малу [571]. Вот Малу понесла в первый раз и родила двух девочек-близнецов — кровожадных альбиносов.
И снова понесла Малу. Когда она родила, близнецы пришли [572] и отняли у нее дитя. Они тут же съели младенца, как ни горевали, как ни молили их о милости родители. И они не знали, что делать с этими девочками-людоедками, а в тех ведь вселились духи.
Малу опять понесла. Когда пришли ее сроки, она снова родила девочку. Супруги стали думать, как спасти эту девочку от жестоких сестер. И вот они решили поставить для новорожденной особый дом на возвышении и в этом доме собрали все смердящее, все вонючее, что только смогли найти. Надо было, чтобы духи поверили, будто у девочки проказа: тогда они не станут есть ее.
Вскоре страшные сестры явились к родителям и спросили, родила ли мать.
— Да, — отвечали супруги, — родила, но у младенца проказа.
Духи потребовали показать им, где девочка, чтобы самим во всем убедиться. Супруги направили их к ее дому, но, еще не доходя дома, сестры почувствовали жуткий запах и согласились:
— Да, у нее точно проказа, она смердит так, что даже отсюда слышно. Идем к себе.
Они вернулись к себе, а супруги продолжали держать девочку в том доме и присматривали за ней там. Девочка выросла и стала необыкновенной красавицей. Звали ее Офа-хе-какала [573].
Человек по имени Синилау узнал о ее красоте и твердо решил увидеть ее. Итак, он отправился в путь. На ночь он делал привал, а на рассвете он снова пускался в путь, ночью опять привал, наутро снова в путь. Шел он, шел и наконец увидел вдали какой-то дом. Он пошел к нему. А это был дом сестер! Они стали звать его:
— Иди, иди к нам.
Синилау сказал:
— Я жил в своем краю, но родители отправили меня искать девушку по имени Офа-хе-какала. Она должна стать моей женой.
Духи ответили ему на это:
— Но, кроме нас, здесь никого нет.
Юноша не удовлетворился таким ответом и спросил:
— Нельзя ли мне поговорить и с вашими родителями?
Духи стали уговаривать его не ходить туда: там стоит жуткий запах, ведь в доме живет прокаженная, вся в смердящих язвах. Но Синилау сказал, что это его не пугает и он сходит туда.
Итак, он направился к дому супругов. Те встречали его приветственными словами, он же сказал:
— Спасибо за привет, но я не случайно пришел сюда. У вас есть дочь Офа-хе-какала, и я пришел просить ее себе в жены.
Родители отвечали:
— Не подобает благородному человеку иметь такую жену: ее вид ужасен и отпугнет любого.
Юноша был упорен:
— Отведите меня к ней, я хочу ее видеть.
И отец девушки повел его к ней в дом. Когда они стали подниматься, Синилау увидел ее и был просто ослеплен ее красотой. Он взбежал к ней, и они приветствовали друг друга. Все было сразу решено, и Синилау отправился к своим сообщить о готовящейся свадьбе.
Синилау и Офа-хе-какала соединились, стали жить вместе. Офа-хе-какала вскоре понесла и в положенный срок родила мальчика, которого назвали Лоау. Этот Лоау из Хаамеа, что на Тонгатапу, переселился на остров Лифука в Хаалоау [574]. Это он доплыл до края земли, и с ним было двое его людей — Лонго-поа и Каэ. Лонго-поа выжил, а Каэ за злые свои дела был наказан смертью.
Примечание № 95. [30], начало XX в., о-в Тонгатапу, с англ.
Как отмечает Э. Гиффорд [31], уже в начале XX в. тонганцы не выказывали какого-либо особого отношения к альбиносам. Тем не менее в более ранний период альбиносы соотносились с миром сверхъестественного и внушали ужас и отвращение одновременно.
96. Путешествие Каэ
В Хаамеа жил вождь по имени Лоау. Однажды он решил построить лодку и отправиться на ней в водоем на том острове. Следы этого водоема до сих пор заметны в Фатаи. Люди много говорили и много судили о том: надо же, лодка, а предназначена не для океана! "Зачем же плыть в водоем на лодке?"
Но все же Лоау велел своим людям готовиться к плаванию и приказал готовить провизию в дорогу. Он сказал, что потом они поплывут дальше и увидят огромное говорящее дерево пуко, а еще увидят все удивительное и чудное, что есть в Пулоту. Все приказания вождя были исполнены, и лодка отправилась в плавание. Когда гребцы увидели Хаапаи и Вавау, они стали говорить, что здесь и надо остановиться: ведь их лодка не годилась для дальнего плавания. Лоау же не согласился с ними, и лодка поплыла дальше. И вот, пустившись дальше, они достигли Ниуа, но и там не остановились, а поплыли дальше. И вот перед ними предстал Самоа, но они миновали и Самоа.
Плыли они и плыли и вот попали в светлое море, а оттуда отправились дальше и попали в море плавающей пемзы и его миновали. За ним начиналось илистое море. Пришлось мореходам прыгнуть в воду, чтобы тащить лодку, и тут они заплакали, загоревали. Но Лоау, первый среди них, сказал:
— Наше плавание еще не окончено, так о чем же вы горюете? Раз у нас нет никакого дурного умысла, мы не должны погибнуть — не от чего.
И снова плыли они, плыли и плыли и достигли огромного дерева, того дерева, что на повороте всех плаваний — на краю земли. Мачта лодки запуталась в кроне того дерева; двое гребцов выпрыгнули из лодки прямо на высоченное дерево, чтобы оттолкнуть лодку. Они оттолкнули ее от дерева, лодка двинулась и — так говорят — ушла в небо. Вот так погибла вся команда лодки — остались живы только те двое гребцов на дереве. Они решили дождаться прилива, а потом вплавь пуститься прочь от этого места.
[Один из этих двоих], Каэ, плыл очень долго и наконец достиг острова, где жила птица Канивату. Ступив на берег, Каэ сразу увидел там восемь китов. Он улегся между двумя китами и уснул. Тут прилетела эта самая птица, одной ногой оперлась на одного кита, другой — на другого и тоже заснула, наклонясь над Каэ. И Каэ улыбался во сне: он почувствовал это. Когда же рождался день, Каэ услышал птицу: готовясь взлететь, она забила крыльями. Каэ бросился к ней, ухватился за нее, и птица вместе с вцепившимся в нее Каэ полетела — сначала над островом, потом над океаном. Наконец Каэ увидел внизу песок, разжал руки и упал на землю. Поднявшись на ноги, он понял, что это Самоа. Он упал в землю Акана [575]. Он отправился на утреннюю трапезу к вождю Синилау, и Синилау оставил его у себя.
На Самоа любили рыб и ухаживали за ними. Была у них там рыба лонгоули [576], был кит. Жители тех мест брали их с собой в водоемы играть. Но [кита] поймали люди из другого края, убили, разрезали на куски и эти куски китового мяса подвесили под потолком одного дома. Туда пошла невестка Синилау, увидела висящее под потолком мясо, бросилась к нему и проглотила. Она ушла оттуда и понесла, а потом родила китов-близнецов, которых назвали Тонга и Тунунга-тофуаа [577].
Каэ по-прежнему жил на Самоа, но ему очень хотелось вернуться домой, на Тонга, и он попросил у Синилау этих китов: ведь они могли доставить его на родину. И Синилау приказал китам отправляться с Каэ на Тонга. Напоследок он сказал им:
— Плывите на Тонга и возвращайтесь оттуда с кокосами, с пахучим маслом, с тамошней тапой, с плетениями. И смотрите плывите сытыми. Когда вернетесь, я отправлюсь туда.
Но когда киты с Каэ достигли Тонга, Каэ не почувствовал никакой благодарности к Тонга и Тунунга. Он подучил своих людей спуститься на берег и убить обоих китов — заколоть их копьями. Так погиб Тунунга, Тонга же ушел от преследователей и поплыл обратно. Когда он приплыл на Самоа, Синилау уже сидел на берегу, поджидая китов. Он спросил у Тонга, где же его брат, и тут Тонга рассказал ему, как на них напали и как погиб Тунунга.
Синилау долго горевал, а потом созвал всех духов Самоа и попросил их собраться у островков Хунга-и-Хунга и наказать Каэ. Там духи должны были сплести много-много корзин, потом отправиться в Муифонуа, потом на Эуа, потом на Фангалеоунга, потом в Хихифо, потом в Напуа, повсюду собрать плетения, корзины, циновки, сложить из них высокую гору и на самый верх посадить Каэ.
Примечание № 96. [30], конец XIX в., с тонганск.
Ср. здесь № 12, 64 и примеч. к ним, а также [11, № 170, 235].
О Лоау см. Предисловие, № 93 и примеч. к нему. Здесь идет речь о Лоау Тонга-фиси-фонуа, "вожде, заплывавшем за горизонт".
Говорящее дерево, о котором идет речь здесь и в № 97, — сказочное растение, которому приписывался не только дар речи, но и способность творить чудеса. По тонганским представлениям, сказочное дерево пуко отличается от обычных пуко — высоких прямых деревьев Harnandia sp.
97. Лонго-поа и говорящее дерево
Спутник Каэ, Лонго-поа, покинул край света и достиг острова, на котором росло говорящее дерево пуко. Никто из живых людей не знает, где этот остров.
Стоя на берегу, Лонго-поа пытался понять, куда он попал. Он увидел, что место это совершенно голое: на всем острове росло одно только дерево пуко, окруженное у основания крохотными пальмами, а все остальное было песок и камень.
И хотя Лонго-поа был рад, что ему удалось достичь земли, вид пустого и голого острова привел его в полное отчаяние. Несчастный Лонго-поа, совершенно обессилевший от голода, опустился на землю и зарыдал, как беспомощное дитя. Внезапно он услышал чей-то голос, обращенный к нему. Лонго-поа перестал рыдать и стал прислушиваться к этому голосу, который спрашивал его: