Ниу-капу так и сделал, преспокойно зашел на святилище и вошел в дом.
Все это раскрылось, и Тауфа-ахау приказал отрезать палец кому-нибудь из тамошних людей. Приказание было исполнено, и палец был преподнесен Тауфа-ахау. А это был палец Каутаэ.
На это Тауфа-ахау отвечал подношением: он убил человека и тело его вместе с другими дарами отправил своему жрецу Каутаэ.
Каутаэ загоревал: значит, теперь уж точно придется выдать духу вождя Ниу-капу [632]. Но тут выступила дочь Каутаэ:
— Не горюй, отец. Убейте меня, и тогда Ниу-капу будет свободен.
Ее тут же убили, и тело доставили Тауфа-ахау.
Так Ниу-капу удалось спастись.
И говорят, что, убив дочь, Каутаэ как бы отдал Тауфа свою собственную жизнь. Ведь жрецу лучше самому умереть, чем позволить, чтобы погиб хоть один из тех, кто в доме его ищет спасения.
Благодарный Ниу-капу хотел одарить Каутаэ землями, но тот попросил лишь права на каву вождя. Он получил это право и пользуется им.
Примечание № 101. [31], начало XX в., о-в Тонгатапу, с англ.
О Тауфа см. Предисловие. По тонганским представлениям, Тауфа может воплощаться только в акуле, но никогда не принимает образ человека.
102. [Такаи и Тупоу-тоа]
Улу-какала умер на Вавау и был похоронен в Фелетоа [633]. Его сын Моэнга-нонго правил, руководствуясь во всем советами брата Улу-какала — Нау-фиси. Острова Хаапаи были тогда отданы Тупоу-тоа, сыну Туху-ахо. А Моэнга-нонго правил на Вавау недолго: он скоро умер, и тогда власть перешла к Нау-фиси. Нау-фиси же был убит Хала-апиапи, который и стал вождем Вавау. Этот Хала-апиапи был убит Паунга, вождем из рода Туи Тонга.
Паунга же пошел войной на Вавау: он решил сразиться с Тупоу-тоа, только что провозглашенным новым Туи Канокуполу [634]. Прежний Туи Канокуполу — Тупоу-малохи — отрекся от своего титула и удалился от дел после осады Нукуалофа воинами Улу-какала, того самого, что был похоронен в Фелетоа. На Тонга [635] правил тогда Такай из Пеа; он обратился к Маафу, Лавака, к вождям из рода Хавеа и из рода Хаа Нгатомуа, к Ата и к Веэхала [636], призвал их наречь новым Туи Канокуполу благородного Тупоу-тоа, отца Тау-фаахау. Так Тупоу-тоа стал королем Тонга.
В жены Такаи отдал новому Туи Канокуполу свою дочь Пуле; молодые поселились на Лифука. Паунга с Вавау пошел войной на Тупоу-тоа; бились они, бились, но победа так и не досталась ни одному, ни другому.
Тупоу-тоа отправился тогда на Хаапаи, а по дороге решил пополнить свое войско на Тонга силами Такай. Узнав о замысле мужа, Пуле послала к Такай гонца: "Тупоу-тоа хочет просить у тебя воинов, не откажи ему".
Такаи получил это известие, собрал своих в Пеа на совет и велел всем готовиться к приему гостей [637]; принять их следовало на малаэ Вака-таумаи, в местности Мауфанга, что на Тонгатапу. Вот прибыли гости, была принесена и приготовлена еда, и было ее столько, что все святилище оказалось заставленным корзинами с едой. Дважды раздали угощение, затем в третий раз разнесли его гостям, а всего его пришлось разносить семь раз. И этот пир был назван Лофиту [638]. А когда пир закончился, Такаи договорился с Тупоу-тоа, что тот отправится на Хаапаи, а сам Такаи будет собирать своих воинов здесь и затем последует за ним. Тупоу-тоа двинулся на Хаапаи и собрал всех тамошних воинов на Лифука. С Лифука же был передан на Номука такой приказ: как только появятся лодки, плывущие с Тонга, надо дать об этом знать воинам на Лифука. К прибытию гостей с Тонга все было готово. На берегу поставили дом, половину этого дома занимали воины из Хулуипаонго, половину — воины из Коуло [639]. Приготовили и нарезали свинину. Свиные окорока, уже готовые, висели под потолком того большого дома. Все было сделано для того, чтобы превзойти пиршество Лофиту. А потом они отплыли на Вавау и там начали осаду крепости Фелетоа. Когда же крепость пала и Такаи сообщили об этом, он спросил Тупоу-тоа:
— Что будем делать? Вырежем всех или оставим жить?
— Пусть все останутся жить, — решил Тупоу-тоа.
Итак, крепость сдалась, а все, кто в ней был, остались в живых.
И Тупоу-тоа сказал:
— Такаи, мне нечем наградить твоих воинов. Пусть же люди из этой крепости достойно заплатят тебе.
Воины Такаи разрушили там все смотровые площадки, разбили камни, ограждавшие крепость, и страшно рассердили тамошних вождей. И было решено убить Такаи и его людей.
С наступлением темноты к Такаи прокралась одна старуха и сказала:
— Ах, Такаи, ты тут спокойно спишь, а ведь здешние вожди замыслили наутро убить тебя. Они хотят сделать это, когда ты пойдешь пить каву.
Утром Такаи позвал свою старую прислужницу и принялся отчитывать ее. И пока отчитывал, все время размахивал палицей. Люди увидели это и сказали: "Палица Такаи жаждет чем-то поживиться". И вдруг палица обрушилась на эту старую женщину, вмиг сразила ее и разрубила пополам.
Вождей и общинников, замысливших зло против Такаи, охватил страх; они решили: "Такаи все известно" — и стали думать, как умиротворить его. Укрылись же они на святилище [640].
Такай же был премного доволен и сказал Тупоу-тоа:
— Тупоу-тоа, мы пришли на Вавау не за богатствами, мы пришли сюда как воины.
[И еще он сказал:]
— А теперь ты хочешь убить нас. Я уплываю отсюда на Отеа. Если у тебя есть кого выставить против меня, пусть явится туда, и мы с ним сразимся.
Такаи стал снаряжать свои лодки в плавание. А вожди с Вавау и сам Тупоу-тоа после этих слов Такаи испугались больше прежнего. Они решили помириться с Такаи.
Долго они думали и наконец согласились, что Вуки [641] следует попросить у Такаи разрешения отплыть вместе с ним. Они боялись, что иначе Такаи отправится потом на Хаапаи и погубит там всех. Итак, Вуки и Такаи отплыли на Отеа. Такаи выполнил просьбу Вуки: через пять дней все они покинули Отеа. Вуки и Такаи поплыли на Хаапаи, и там Такай, любя Вуки, не совершил ничего дурного. Совсем недолго пробыли они на Хаапаи и оттуда поплыли на Тонга. А через два или три года Такаи умер, и его место в Пеа занял его младший брат.
Примечание № 102. [31], 1900-е годы, о-в Тонгатапу, с англ.
Действие происходит в начале XIX в. По этому историческому преданию можно судить о характерных для традиционного тонганского общества частых усобицах и в некоторой мере связанной с ними частой смене вождей. Туноу-тоа — отец короля Тонга Тупоу Георга I. Стал Туи Канокуполу в 1812 г.
Ниуэ
Ниуэ
Карта острова Ниуэ
103. Происхождение человека
Человек произошел от дерева — от кордилины Ти-маталеа; но это не лесное дерево, что растет рядом с другими и чья крона столь раскидиста, а одиноко стоящее Ти-маталеа. Это дерево растет в открытых местах [642].
Вот почему беременным женщинам всегда хочется дотронуться до кордилины, хочется поесть корня ти. Муж и родители беременной готовят ей кушанье из корня ти, запекая его в земляной печи. Будущая мать поест печеного корня — и с этого часа ребенок в ее утробе будет расти и крепнуть. Так заведено на острове Ниуэ, и так было с самого его сотворения. Два дня кушанье готовится в земляной печи, и по прошествии этих двух дней печь можно открывать.
Корень ти едят именно потому, что кордилина Ти-маталеа — предок человека, а ведь все, что есть в родителе, должно переходить от него к ребенку. Точно так же после рождения младенца молоко его матери питает его.
Примечание № 103. [55], 1901 г., с ниуэ.
104. Первые тупуа
Этих тупуа[643] было пятеро — они бежали прочь с Фонуа-нгало [644]. Там им жилось легко, они не утруждали себя никакой работой. Работали же, добывали и готовили пищу их родители и все остальные, кто там жил, а им ничего не давали: из-за их лени о них никто и думать не хотел. Наконец, когда все стали ими пренебрегать, они решили сами позаботиться о себе и отправились на поиски другой земли, где можно было бы спокойно поселиться.
Рассказывают о них разное; может быть, они и на самом деле прибыли с Неведомой Земли, а может, с Тулиа, или с Тонга [645], или еще из какого-нибудь края. Вот имена этих тупуа: Фао, Фака-хоко, Хуанаки, Ланге-ики, Ланге-атеа [646].
На побережье, в местности, что лежит между нынешними деревнями Лику и Лакепа, есть место, которое называется Моту; название это сохранилось до наших дней. Это продолжение рифа, маленькая узкая полоска берега. На север оттуда — Мата-као-лима, на восток от Моту лежит Макато, а если дойти до Хиола, можно увидеть бьющие из подножия скал ключи с питьевой водой [647].
Вот там, в Моту, они и появились. Они вынырнули из воды, покрывавшей почти весь риф. Фао поднялся из воды, и перед ним открылся путь, который привел его к суше — Тонга-ли-улу. Места там было совсем мало, и он стоял на левой ноге, поджав правую и весь дрожа. Волны то и дело налетали на несчастный клочок суши, и казалось, его вот-вот смоет водой.
Фака-хоко, появившись из воды, остался на том самом месте, где вылез, и не пошел к Тонга-ли-улу помогать Фао.
Появился Хуанаки и спросил у Фака-хоко: