— Ты что же это стоишь здесь и не идешь помогать?
Сам он сразу же направился к Тонга-ли-улу, стал там на левой ноге, поджал правую. Так он стоял, весь дрожа, а волны налетали и налетали на клочок суши, и он уже почти весь был залит водой.
Но все же оба они, и Фао и Хуанаки, принялись за работу. И вот усилиями Хуанаки суша расширилась, земли стало больше, и, значит, им уже было где жить. Вот уже Фао смог поставить обе ноги на твердую землю, а все потому, что Хуанаки работал очень споро. А когда наконец стараниями Фао и Хуанаки возник целый остров, Хуанаки стал называть его. Вот имена, которые он дал острову: Нуку-ту-таха, Моту-те-фуа, Факахоа-моту, Нуку-тулуэа. А вот что они значат. Нуку-ту-таха означает "остров, стоящий сам по себе, не имеющий никакого соседства"; Моту-те-фуа значит "пустынная земля"; Факахоа-моту — "старая земля", начатая трудами Фао, завершенная Хуанаки [648].
Когда все было сделано, Хуанаки сказал Фао:
— Один бы ты не справился с тем, что задумал, — туанаки ноа хе толи о коэ. — И эти слова остались в одном из названий деревни Лику: ее подчас называют Туанаки-ноа-хе-толи-о-атуа [649]. А деревню Лакепа называют еще Мале-лоа-хе-факаэтеэте — "длинное святилище, ровное и гладкое". Ведь именно там Фао почувствовал, как легко и удобно ступать его ногам по длинной широкой площадке, тянущейся от одного края деревни до другого; а устроил ее Хуанаки.
Образ Хуанаки остался запечатленным в скалах местности Ваи-хоко, что на побережье, недалеко от Муталау. Местность эта лежит на запад от Ваи-опеопе; с востока к ней примыкает скалистый берег Уту-вехи, с запада — мыс Кавата. Ваи-хоко лежит как раз между ними. Деревню, что в Ваи-хоко [650], нередко называют Каупу-о-Хуанаки, Зад Хуанаки. Ноги Хуанаки образуют большой скалистый навес, под которым может укрыться множество людей. Образ тупуа и это нависающее скалистое укрытие вечны: скалы и пещеры дошли до наших дней.
Следующим прибыл Ланге-ики. Прибыв, он остался на берегу ждать появления женщин-тупуа, которые решили последовать за этими духами. Из их числа он хотел взять себе жену. Но все женщины, сходившиеся с Ланге-ики, умирали, не вынеся совокупления с ним. Этот тупуа еще является в образе Катуали, морской змеи, подвластной и послушной ему [651].
От него пошло потомство, и дети его тоже звались Ланге-ики. Они разошлись и расселились по всему острову Ниуэ. А отец их остался жить у себя в Алофи — он был вождем в Пуна-фофоа и погубил там всех женщин.
У него была привычка лежать, растянувшись на песке, на берегу Ваи-келе — это недалеко от Муталау. Вот там-то его однажды настиг Хавилиа [652], настиг и острой раковиной отрезал ему детородный член, из которого потом произошли разные рыбы, совершенно безвредные.
Так Хавилиа, сын Хуанаки, одолел противника. С тех самых пор Катуали боится ветра Хавилиа, помня, как Хавилиа однажды обошелся с ним. Вот почему, когда поднимается ветер и рябит гладь моря, рыба катуали спешит поскорее спрятаться.
Ланги-атеа появился последним. Он прибыл в то время, когда Ланге-ики еще сидел на берегу в ожидании женщин. Ланги-атеа пошел к Хуанаки; посетив Тонга-ли-улу, он вернулся поговорить с Фака-хоко, а потом отправился повидать Фао. К этому времени Фао и Хуанаки успели уже все устроить, так что Ланги-атеа осталось поселиться на вершине скал. Там он лег прямо посреди дороги, которая вела из глубины острова на берег, и хватал всех женщин. А он во всем был подобен Ланге-ики. И женщины умирали, попав к нему, одни долго, другие мгновенно.
Путь, который привел их из моря на берег в Моту, лежит через озерцо на рифе. Ланге-ики появился из воды рядом с тем выступом рифа, о который с шумом разбиваются волны; Хуанаки вышел из воды в середине рифа, в том самом месте, где впадина; Фао появился у самых прибрежных скал. Последним прибыл Ланги-атеа, отправившийся жить на вершину утеса.
И вот когда все они обрели себе дом и пристанище, Хуанаки спел им такую песню:
Пусть теперь мое имя будет
Фоу-тавали, Новое Тесло;
Ведь это я своим теслом
Завершил работу, о да,
Завершил работу,
Что досталась мне
Незаконченной, недоделанной.
Таково повествование о том, как Хуанаки создал этот остров. А вот имена детей Хуанаки: Тангалоа-пупу-ки-мака, Тафеа-хе-моана, Тали-маи-нуку, Мака-поэ-ланги, Факана-туа, Лиа-ваха, Ланги-таи-таэа, Лангеики-уа, Хавилиа, Лео-матанги [653].
Каждый из них был наделен необычайной силой, силой и властью над океаном и всем, что в нем есть: волнами, течениями, прибоями, стаями рыб, подводным песком и подводными камнями. И все это умножает честь, славу Хуанаки. А предел на дне моря, подводное начало всех начал — земля Хуанаки, его дом.
Мака-поэ-ланги получил право жить в Намуке — есть такая местность на побережье, неподалеку от Лику, между Лику и Хакупу. Это он гремит могучим громом, разносящимся с небес надо всем островом, оповещающим каждого о великой силе Мака-поэланги. Это он сбрасывает с неба камни, которые сжигают деревья, перекрывают дороги, замыкают проходы; это его огненные стрелы мелькают в воздухе при каждом ударе могучего грома.
[А потом] повсюду расселились разные тупуа, и их стало великое множество. Некоторые отправились на небо, в край света и тьмы, и возвысились так же, как духи из рода Хуанаки [654]. Вот эти тупуа: Мака-хопокиа, Каи-ноно, Тао-манга, Ланги-лоа, Фуэфоу, Фити-хулунгиа, Монотанга-ту, Ланги-халулу, Тутау, Туланга-момоле, Аноано-тау, Хала-поули, Тумоте-кула, Ланги-офа, Тапа-тутау, Тапа-тулеле, Тапа-ту, Тау-фелелеаки.
Каждый из этих тупуа был наделен необыкновенным достоинством и благородством. Они властвовали над всем, что родит и питает земля, над всеми ее бесчисленными деревьями и цветами, над всеми птицами небесными.
Примечание № 104. [55], 1901 г., с ниуэ.
Вполне вероятно, что здесь идет речь о заселении острова самоанцами с Саваии в период около 700 г. н. э.
105. Рассказ о тупуа Хуанаки и его сыне Тафеа-хе-моана[655]
Однажды отец с сыном крупно повздорили; сын выбежал на берег моря и бросился в волны, твердо решив утопиться. Но тут мальчик заметил, как по глади моря несется, мчится что-то светлое. Испугавшись, Тафеа-хе-моана повернул к берегу. И все же ему было интересно, что это мчится по волнам.
И вот он принялся строить лодку, а как только лодка была готова, вышел на ней в море, взяв с собой огня: уже успели наступить вечерние сумерки. Выйдя в море, он понял, что видел стаю рыб. Рыбы оказалось великое множество, он наловил ее и поплыл к берегу. Еще сидя в лодке, он стал предлагать рыбу тупуа Ланге-ики [656], но Ланге-ики испугался блестящих рыбьих глаз.
Вот рыбу зажарили на огне и сели есть. Ланге-ики ел, но очень осторожно, все еще побаиваясь блестящих, странных глаз. А Хуанаки и Тафеа-хе-моана ели вовсю. Так Хуанаки и его сын Тафеа-хе-моана помирились.
С тех пор на нашем острове научились строить лодки и стали выходить на них в море в поисках улова. И поныне это так.
Примечание № 105. [42], 20-е годы XX в., с ниуэ.
106. Семейство Хины
Некогда семейство Хуанаки разделилось: одни, во главе с самим Хуанаки, отправились жить в подводный край, тот, что на камнях и скалах, скрытых под толщей вод. Этот край называется Фонуангало, Неведомая Земля; она на самом деле не известна никому. Другие же отправились на Первое Небо, в край света, и поселились там, ибо и там есть где жить.
Там, наверху, есть еще и Второе Небо [657], то, на котором появляется солнце, восходит луна, светят звезды. И это небо когда-то нависало низко над землей. Это небо — край Хины [658], и там живет вся ее семья: сама Хина, Хина-хеле-ки-фата, Хина-о, Хина-э, Хина-а, Хина-кула, Хина-таиваива, Хина-ма, Хина-малама, Хики-лау-улу.
Женщины, живущие на Втором Небе, весьма искусны в различных ремеслах. Они умеют плести изящные пояски из человеческих волос и из перьев птицы хенга, умеют делать непревзойденные пояса хенга-палуа, те самые, в которых сплетены вместе светлые и ярко-красные перья птицы хенга. На Ниуэ-фекаи такие пояса, пояса хенга-палуа, — настоящее сокровище, ценятся они необыкновенно высоко. Подобные сокровища есть только у знатных вождей и воинов [659].
В старые времена такой пояс был у Кили-мафити, вождя Муталау; он был очень длинный — почти двадцать саженей. У Ланги-ликолико из Муталау был такой пояс в двадцать восемь саженей длиной, и у него же был двадцатисаженный пояс; у Ку-ла-теа из Хакупу был пояс в двадцать саженей длиной, у Палакула из Муталау — в восемнадцать с половиной саженей. И у воинов были в старину такие пояса — они служили поясами мира.
Земные женщины, работая, взывают к жительницам Второго Неба, что были названы здесь, и просят их: "Хина-э, Хина-о, Хина, Хина-ма, Хина-таиваива, Хина-малама, Хики-лау-улу, наделите нас своим искусством и умением!"
Примечание № 106. [55], 1901 г., с ниуэ.
107. Хина-хеле-ки-фата
Хина-хеле-ки-фата, любимая дочь Хины, жила на Втором Небе. Небо прежде нависало над землей совсем низко, и людям на земле приходилось передвигаться ползком или на четвереньках. Небо покоилось на стрелках аррорута и на кустарниках тавахи-каку. А Мауи оттолкнул небо от земли