А Муталау отправился в глубь острова и в Ваоно — это деревня в местности Малафати, между Лакепа и Лику, — встретился с Тихамау. Они стали спорить, кому из них быть вождем, и Муталау настоял на том, чтобы кинуть жребий. И они стали смотреть, чья палка сможет войти острым концом в камень. Муталау потом отправился жить в Ваингоха, край Хуанаки [737].
Когда Матуку-хифи погиб, его сыновья, Лепо-ка-фату и Лепо-ка-нифо, были совсем маленькими. Когда же они выросли, то стали спрашивать, кто был их отец. Родственники сказали им:
— Ваш отец Матуку-хифи погиб от руки Муталау.
Сыновья Матуку-хифи твердо решили отомстить за отца и стали учиться военному искусству. Наконец они отправились к Муталау и убили его. Так начались на острове Ниуэ усобицы [738], тянувшиеся до тех пор, пока не появились здесь Пениамина, Тоимата и Пауло. Они принесли с собой слова Иисуса и положили конец войне, которая могла бы тянуться и до наших дней [739].
Примечание № 134. [55], 1901 г., с ниуэ.
135. Тухенга
В давние времена жил в Алофи человек по имени Тухенга — он был одним из тех, от кого и пошли нынешние жители Алофи.
На острове тогда царил страшный голод, земля не давала урожая, людям ничего не оставалось, как собирать дикие травы и горькие плоды, да и их не хватало. Тухенга же был бессердечным, жестоким человеком и всех, у кого было хоть немного съестных припасов, безжалостно грабил. Обычно он выслеживал тех, кто выходил на берег обрабатывать дикий ямс; эти люди сначала мыли ямс в соленой воде, потом в пресной, стараясь отбить у него горечь. А Тухенга за это время исхитрялся украсть у них драгоценные клубни. Удачлив он был необыкновенно. Вскоре присоединились к нему человек пятнадцать-восемнадцать его родственников, и тут Тухенга совсем потерял страх и совесть. Он стал бродить по всему острову, убивая многих на своем пути, внушая всем страх. Его родные тоже начали бояться его: перебив всех чужих, он мог не пощадить и их. Они попытались изловить его, но не тут-то было: он был и силен и хитер. Тогда они решили захватить его в его собственном доме, прибегнув к хитрости.
Волосы Тухенга, как и все в те времена, носил длинные и подвязывал их на затылке. А спал он всегда, положив голову у основания опорного столба.
И вот ночью родственники Тухенга прокрались к нему в дом и тихонько развязали узел у него на затылке. Распустив ему волосы, они обмотали их вокруг того самого опорного столба. После этого он уже не мог двинуться. Тут-то и удалось его убить.
Рассказывают, что после смерти Тухенга дух его пел:
Убитый руками людей из Тапеу,
Прокравшихся ночью в мой дом,
Я, воин бесстрашный, стал духом незримым.
Свои же меня и убили!
И путь мой теперь — в подводные дали.
Ликуют: погиб людоед жестокий!
Отныне на острове станет спокойно.
Свои же меня и убили!
И нет больше воина из Макефу.
Сражался и умер он в Ваилоа.
А те, что боялись быть съедены мною,
Довольно на мертвое тело глядят.
Своими же предан я подло!
Примечание № 135. [55], 1900 г., прозаический текст с англ., поэтический текст с ниуэ.
136. Птица куле и птица века
Две эти птицы жили вместе, в дружбе и согласии. Но вот однажды куле пришло в голову разделить все, что у них было съестного. И вот куле сказал века:
— Все эти длинные листья, и эти широкие листья, и эти круглые листья — мне. А вонючие мушки и пчелы пойдут тебе.
Века очень рассердился: ведь вышло так, что ему досталось все самое скверное, и виноват в этом был куле. Века пошел к морю, а там ему на глаза попалась большая раковина. Он подошел к ней и потерся ногами о ее нижнюю створку. А потом он произнес заклинание:
— Иди, куле, сюда, иди, протяни раковине ногу.
И куле спустился на берег и протянул ноги к створкам раковины. Раковина тут же сомкнула свои створки, и ноги куле оказались прихлопнуты ими. А века поднялся на скалу и оттуда обратился к морю:
— Море, иди сюда, иди скорее, иди живее, поднимайся, накрой куле волнами, погуби его!
И тотчас море начало наступать, забурлило, а ведь века не успел и договорить. Вот куле уже скрылся в волнах, вот море стало уносить его — одна только голова еще оставалась над водой. Но ему все-таки удалось высвободить свои ноги, зажатые между створками раковины. Вот почему у птицы куле такие длинные ноги.
Он тут же вскочил и побежал за века и гнался за ним до тех пор, пока не настиг его у пещеры, что в Нга, а там клювом и когтями расцарапал затылок века так, что посередине получилась глубокая рана. Вот почему голова птицы века наполовину лысая и к тому же он ест всякую гадость. Что до птицы куле, она ест и сахарный тростник, и разные бананы, и таро. Так пошло с тех пор.
Примечание № 136. [42], 20-е годы XX в., с ниуэ.
Куле — лысуха красная; века — дергач (коростель). Данный сюжет — один из самых популярных океанийских сюжетов сказок о животных, ср. [10, с. 86-100].
137. Крыса и осьминог
Жили на свете крыса, краб и ржанка. Они взялись строить лодку. Наконец, когда их лодка была построена, они стали готовиться к плаванию. Но что им делать, если лодка потерпит крушение? Крыса сказала:
— Если лодка потерпит крушение, я поплыву.
Ржанка сказала:
— Если лодка потерпит крушение, я полечу.
Краб сказал:
— Если лодка потерпит крушение, я утону.
И вот они вышли в море. И точно — лодка перевернулась. Тут же взлетела ржанка, пошел ко дну краб и пустилась вплавь крыса. Крысе удалось доплыть до прибрежных камней, но при этом она чуть не умерла. Вскоре появился осьминог, взял крысу и взвалил ее прямо на голову. Медленно, осторожно пополз осьминог и наконец достиг берега. А затем он пустился в обратный путь.
Крыса же крикнула осьминогу вслед:
— Потрогай-ка свой затылок!
Осьминог провел по голове, а на ней — испражнения крысы. И осьминог так рассердился на крысу, что до сих пор не может ей этого простить.
А отсюда пошел один способ, которым люди пользуются, чтобы поймать осьминога. Берут большую пятнистую раковину каури. К ней приделывают поддельные задние лапы, поддельные передние лапы, поддельный хвост — получается точно, как настоящая крыса. Опускают это в воду и ждут. Как только осьминог видит крысу, он бросается и хватает ее. А вот тут-то люди и хватают его самого [740].
И до сих пор не может осьминог простить крысе, что когда-то она нарочно испачкала его голову.
Примечание № 137. [42], 20-е годы XX в., с ниуэ.
138. Ржанка и краб
Краб сказал ржанке:
— Если я спрячусь, ты меня не найдешь.
А ржанка ответила:
— Если я спрячусь, ты меня не найдешь.
Вот так они спорили.
Наконец краб спрятался, а ржанка принялась его искать. На дороге, по которой прошел краб, ржанка нашла его следы. А очень скоро ржанка увидела клешни самого краба, бросилась к тому месту и стала раскапывать там то, что было домом краба. И краб выскочил наружу. Вот почему норки крабов так неглубоко спрятаны под землей и людям легко их искать.
После этого отправилась прятаться ржанка. Краб пошел ее искать, но так и не нашел. Он только слышал, как откуда-то раздается голос ржанки:
— Вот я где, слышишь мой голос из-под земли?
И как краб не мог найти дома ржанки, так и никто не может до сих пор найти ее гнезда.
Примечание № 138. [42], 20-е годы XX в., с ниуэ.
139. Мотылек и паук
Жили на свете два маленьких существа — мотылек и паук.
Мотылек сказал пауку:
— Ты прекрасно пляшешь.
— А у тебя прекрасный домик, — ответил паук.
И еще паук попросил мотылька:
— Ты мне не станцуешь?
Мотылек принялся плясать, но у него ничего не выходило, танцевал он плохо.
Паук сказал:
— Пойдем, посмотришь, какой у меня дом.
А прежде чем идти, паук сплел и подвесил в воздухе свою сеть. Теперь же он велел мотыльку:
— Ступай за мной точно по моим следам.
Они отправились в путь; мотылек шел, точно следуя за пауком. Шел он, шел и в конце концов попал в паутину, которую приготовил и растянул в воздухе паук.
Так, запутавшись в паучьей сети, погиб мотылек.
Примечание № 139. [42], 20-е годы XX в., с ниуэ.
140. Мотылек и бабочка-бражник
Как-то два этих существа поспорили. Бражник сказал:
— Самое прекрасное — это огонь.
Мотылек стал возражать ему:
— Нет, лучше всего — свет и тепло солнца.
Так они спорили и спорили, но вот бражник увидел огонь, подлетел к нему, прыгнул в самое пламя — и сгорел.
А утром следующего дня мотылек проснулся, взлетел и стал нежиться в тепле солнечных лучей.
Примечание № 140. [42], 20-е годы XX в., с ниуэ.
141. Баньян и лесное дерево каномеа
Два дерева затеяли друг с другом спор. Эти деревья были баньян и каномеа. Баньян сказал дереву каномеа:
— Из всех деревьев мне — больше всего чести. Ведь у меня столько ветвей, столько корней!
А дерево каномеа отвечало баньяну:
— А почему же тогда ты всегда льнешь к другим деревьям? Ведь это они делают твой ствол прямым.
И еще дерево каномеа сказало баньяну:
— Что до меня, я стою само по себе, я без чужой помощи смотрю в небо. И ни на какие другие деревья я не опираюсь.
Так оно и есть: дерево каномеа стоит само по себе, устремившись прямо в небо.
Примечание № 141. [42], 20-е годы XX в., с ниуэ.
142. Калика и угорь
Калика[741]