была сухопутным созданием, угорь же был существом морским. Калика с пятью своими детьми жила под высоким деревом, что росло в Хоума, а угорь жил в водах Хоума, неподалеку от берега.
Вот однажды послала калика одного сына к морю. Ребенок спустился к воде, а оттуда выскочил угорь и мигом съел бедняжку. Следом был послан второй ребенок, угорь и его съел, как первого. Мать ждала сыновей домой, но они все не шли. Тогда за ними был послан третий сын, но и его сожрал угорь. Мать опять стала ждать, но дети все не шли. Был послан за ними четвертый сын, которого тоже съел угорь. Снова напрасно ждала мать — дети все не возвращались; пришлось ей послать за ними последнего, пятого, которого тоже проглотил угорь.
Вот так все пятеро детей калики были съедены угрем. Четверо детей уже были в желудке угря, а что до последнего ребенка, то угорь уже заглотил его голову, а ноги еще оставались снаружи.
Мать ждала и ждала, дети все не возвращались, и наконец она пошла сама узнать, почему же дети не возвращаются с моря. Она пришла, а все дети уже погибли, съеденные ужасным угрем. Калика зарыдала и принялась умолять угря вернуть ее детей:
— Я-то думала, что мои дети не возвращаются оттого, что они собирают раковины, крабов, рачков на рифе. Мне и в голову не могло прийти, что ты, мой друг, можешь съесть всех моих детей!
И еще просила калика угря:
— Будь так добр, верни мне моих детей, а уж мы приготовим для тебя прекрасное угощение.
Наконец им удалось договориться: угорь выплюнул на землю того, последнего, ребенка, в котором еще теплилась жизнь.
И просительница стала кланяться:
— Мы только на время прощаемся с тобой и идем готовить угощение. Потом я приду за тобой.
Угорь согласился, и было решено сделать так.
Калика с сыном пошли к себе готовить угощение. Оба они отправились в Фоумакула и вырыли там яму. Когда яма была вырыта, калика принялась молить дождь, чтобы он пролился на землю и заполнил яму водой. И вот дождь хлынул над лесом в Матахе, что в Алофи, вот он уже оказался над местностью Хеаи и наконец достиг Фоумакула, где и заполнил водой яму, что вырыли калика с сыном.
Когда яма заполнилась водой, эти двое пошли и наловили много разных пташек и мошек; всю свою добычу они пустили в приготовленную яму с водой. Было ясно, что угощение получилось на славу, и вот уже калика пошла к угрю звать его на обещанный пир.
Калика и угорь отправились; калика была ловкой и быстрой, а угорь полз медленно. Шли они, шли и добрались до скал. Тут угорь стал жаловаться, что земля, где живет калика, слишком далеко. А калика сказала угрю:
— Соберись с силами, потерпи еще немного, уже совсем близко.
Вот так продвигаясь, они наконец достигли местности, где жили калика и ее сын. Когда они прибыли туда, угорь уже еле-еле полз: он совсем стер себе бока по дороге и сил у него уже не было.
Как только они прибыли в нужное место, калика с сыном бросились показывать угрю приготовленное угощение. Угорь был очень доволен, тут же скользнул в яму с водой и досыта наелся. Калика же мечтала всем сердцем только об одном — погубить, убить угря, сожравшего ее детей.
Когда угорь покончил с приготовленным угощением, на острове как раз наступила засуха. Вода, которой калика наполнила яму, тоже вся высохла. Но калика напрасно надеялась, что угря ждет непременная смерть — ведь Фоумакула, думала она, далеко от моря. Нет, угрю все же удалось выбраться из ямы, ускользнуть оттуда и достичь Туфукиа, что в Алофи. А уже из той местности он смог добраться к себе домой.
Когда-то тело угря было круглым, но с тех пор, как калика хотела погубить его, спина угря стала немного приплюснутой.
Примечание № 142. [42], 20-е годы XX в., с ниуэ.
143. Рак-отшельник и ржанка
Эти двое договорились, что они наперегонки отправятся на берег и тот, кто придет первым, станет хозяином моря и прибрежных земель.
Рак-отшельник предложил сначала поспать, а уже наутро отправиться к морю. Ржанка заснула, а рак-отшельник не стал спать: он вылез из своего домика и пустился в путь.
Утром ржанка проснулась; собираясь отправляться, она чуть подтолкнула домик рака, а он оказался пуст. Ведь рак еще ночью тихонько выполз оттуда и ушел.
Ржанка мигом поднялась в воздух, но, когда она достигла моря, рак-отшельник уже плескался в воде у берега, а значит, море и побережье достались ему. Ржанка ужасно рассердилась на рака. А рак крикнул:
— Эй ты, уходи отсюда! Это мои владения!
Вот почему ржанки обычно стоят на уступах прибрежных скал — это пошло с давних пор, с тех времен, когда им не досталось никакой другой земли, на которой они могли бы отдохнуть. А рак-отшельник оказался никудышным, скверным товарищем: он нарушил договор, обманул ржанку.
Примечание № 143. [42], 20-е годы XX в., с ниуэ.
144. Ржанка и краб бегут к морю
Краб жил в витой раковине. Больше всего на свете он любил лежать в ней и спать. Как-то пришла к нему ржанка и сказала:
— До чего же ты ленив, краб! Все лежишь и лежишь. Пойдем лучше придумаем себе какое-нибудь занятие — устроим состязание, развлечемся.
И еще добавила ржанка:
— Ведь ты ленивейшее из всех созданий, ты же ничего не делаешь и делать не умеешь, медлительная ты тварь. Давай-ка состязаться в скорости. Кто быстрее доберется отсюда до прибрежного рифа, тот и останется на нем жить. Доберешься первым — не придется тебе возвращаться сюда.
На это краб сказал:
— Не такой уж я ленивый и медлительный, как ты думаешь. Ну да ладно, сама увидишь. Итак, завтра утром, как только взойдет солнце, мы с тобой начнем состязание. Путь наш ляжет отсюда, вот из этого леса, на прибрежный риф. И если я опережу тебя, риф станет моим домом.
Ржанка засмеялась:
— Глупый, хвастливый краб, нелегко тебе будет обогнать меня, ведь ты такой медлительный, а я куда быстрее тебя.
Еще долго смеялась ржанка, потом поднялась в воздух и полетела в лес. Там она повстречала крысу. Ржанка обратилась к ней с такими словами:
— Здравствуй, крыса, не хочешь ли ты поглядеть на забавное зрелище?
— Здравствуй, ржанка, я охотно посмотрю на забавное зрелище.
— Тогда, — сказала ржанка, — приходи завтра утром, как только взойдет солнце, к вон тому высокому дереву. Глупый краб просил меня оттуда начать наш путь к берегу: он решил состязаться со мной в скорости. Представляешь, он говорит, что первым достигнет рифа и останется на нем жить!
Тут ржанка залилась смехом; крыса тоже расхохоталась, а потом сказала:
— Я обязательно приду, это должно быть очень забавно.
А ржанка отправилась дальше и повстречала скворца.
— Здравствуй, скворец, — сказала ржанка, — не хочешь ли ты поглядеть на забавное зрелище?
— Здравствуй, ржанка, — отвечал скворец, — я охотно посмотрю на забавное зрелище.
— Тогда приходи завтра утром, как только взойдет солнце, к вон тому высокому дереву. Глупый краб просил меня оттуда начать наш путь к берегу: он решил состязаться со мной в скорости. Представляешь, он говорит, что первым достигнет рифа и останется там жить!
Тут ржанка снова залилась смехом, а скворец, рассмеявшись вслед за ней, сказал:
— Я обязательно приду посмотреть на это.
Ржанка отправилась дальше и встретила собаку. Ей она тоже рассказала о своем завтрашнем состязании с крабом, и обе они стали смеяться. Тем временем наступила ночь, и настала пора ржанке и крабу собираться ко сну под своим высоким деревом.
Ржанка все смеялась и смеялась, но наконец замолкла и заснула. Краб все это время лежал тихо-тихо, но не спал. Когда наконец все смолкло, краб потихоньку выполз из своего домика и внимательно осмотрелся. Все вокруг спали. Тихо и осторожно пополз краб прочь — к берегу.
Вот наконец он достиг берега, оказался на прибрежном песке, а оттуда до рифа было уже рукой подать. Пробравшись на риф, он расположился там и стал ждать ржанку, которая должна была пуститься в путь с восходом солнца.
Поднявшись, ржанка прокричала крабу:
— Эй, сонная головушка, пора вставать! Пора трогаться в путь, пора спешить на берег! Эй ты, глупый краб, вздумавший обогнать меня, поторапливайся!
Краб не отозвался, и тогда все, кто собрался посмотреть на состязание, — крыса, скворец, кошка и собака — закричали:
— Вставай, сонная головушка! Мы ведь пришли сюда посмотреть на ваше состязание!
Кричали они, кричали, а краб все не отзывался.
Потеряв терпение, ржанка крикнула:
— Послушай, друг мой, мы отправляемся, уже пора!
Она заглянула в домик краба, все остальные заглянули вслед за ней — и не нашли там краба. Все страшно удивились. Тут как раз мимо пролетала птица-фаэтон. Ржанка окликнула ее:
— Ты не видала краба?
— Спешите на берег! — ответила та и полетела дальше.
Ржанка, крыса, скворец, кошка и собака тотчас помчались на берег. Завидев их, краб обратился к ржанке:
— Рад приветствовать тебя, дорогая ржанка. Помнишь, ты называла меня медлительным, а вот не успело взойти солнце, как я уже здесь, сонная ты головушка. Видишь, я пришел первым. Так что риф теперь мой. Ты же ступай и располагайся на прибрежных скалах. Сюда же, на мой риф, не смей ходить!
— Киуии, киуии! — зарыдала ржанка. — Выходит, мне остается поселиться на этих скалах, киуии, киуии, киуии...
И она отправилась на вершины прибрежных скал.
Примечание № 144. [39], 60-е годы XX в., с ниуэ.
Упоминание в тексте кошки показывает, что это современная переработка известного сюжета (ср. № 143): кошки появляются на Ниуэ только в конце XIX в.
145. Отец и трое детей
Однажды отец оставил детей дома, а сам отправился в лес. Уходя, он сказал детям:
— Ведите себя тихо, пока меня нет. Если к вам сюда прилетит одна птица, не смейте дразнить ее.
Но когда отец вернулся домой, одного из детей не было. Тех, что остались, отец спросил:
— Куда делся один из вас?
— Прилетела к нам одна птица, села на панданус, ну, мы стали поддразнивать ее, а она кинулась на нас и одного схватила.