ырем домам тарелку носили. Четыре человека еще умерли. Таким образом, в семь домов заносили, семь человек умерло. Тогда говорят:
— Как дальше иметь ее будем? Иметь, видать, нельзя? В семи домах семь человек умерло.
Тогда один ненец поворожил, говорит:
— Домой, в помещение, вносить совершенно нельзя. Но заднюю сторону седьмого дома маленькая береза есть. На ту маленькую березу, туда привяжите. Там пусть будет.
Тогда вороживший ненец еще сказал:
— Народ весь пусть соберется, хорошенько ворожить надо. Кому хранить ее, тогда понятно станет. Кому хранить можно.
Тогда народ собрался. Шамана выбирать стали. Очень много в бубен бьющих[431] ненцев было. Между собой хоть и выбирали, ради этого случая в бубен никто не бьет, не соглашается, даже весьма обладающие бубнами[432]. Тогда узнали: девушка есть, та девушка — самый первый шаман. Тогда люди говорят:
— Ты в бубен бей.
— Буду бить, мне можно.
Из одной нарты бубен принесли. В дом с огнем занесли. Огонь развели, бубен согрели[433]. Бубен согрелся, говорят:
— Теперь девушка пусть идет. Пусть бубен возьмет.
Позвали, вошла в дом, где бубен согревали. Бубен ей дали. В руки взяла. Взяла, немного погрела. Своими руками заново бубен у огня немного погрела. Тогда поколачивать стала, поет. Петь стала, говорит:
— Эта серебряная тарелка очень дорогая. Очень много духов на ней есть. Топал-ойка там есть, затем Топал-ойки сын там есть. Топал-ойка на лошади сидит, сын тоже на лошади сидит. На самой середине — водяной царь, старик. С одной стороны от него Мир-сусне-хум тоже на лошади сидит, а сбоку от него Мир-сусне-хума сын на лошади сидит. Водяной царь, старик, посередине тарелки из воды поднялся. Плечи и руки из воды только виднеются. Кисти рук только видны. Пятый человек тоже есть — Сяхыл-Торум-ойка[434], тоже на лошади сидит. Это духа грома, им затеянное дело. Сыновья его убиты, В поисках сыновей он войско созывает.
Дух грома на юге живет. Там надумал рыбу ловить прийти. Ради озерной пищи, обской пищи сюда пришел. На Обь сюда пришел, посмотрел: во всю толщу воды — рыба. Множество всяких рыб там есть. Дна не видно, во всю толщу воды рыба. То место нашел, там и поселился. Был очень теплый день с кучевыми облаками. Гром тогда загремел, лодка на воду упала. В лодке два человека стоят — духа грома сыновья. Когда он загремел, водяной царь услышал.
— Что это тяжелое такое упало?
Взглянул, увидел, двух человек с лодкой увидел. Смотрит: ну-ка, что делать будут? Калданную сеть спустили, вниз по воде плывут. Сами в лодке стоят. Однажды слышат: рыба в сеть пошла. Подняли ее, рыбу, в лодку сложили. Тогда водяной царь своим сыновьям говорит:
— Пойдите поймайте их, вместе с лодкой поймайте.
Два человека пошли. Пришли туда, лодку поймали, перевернули. Обоих человек поймали в то время. Дух грома сверху вниз в то время смотрит: обоих его сыновей два человека поймали и лодку опрокинули. Сколько ни гремел, сколько ни гремел, как возьмет? Взять их не мог. Вниз смотрит — город. Обоих сыновей вниз, в город, отнесли. Руки у них связаны, ноги связаны. Железными цепями связали, на железную перекладину, чтобы убить, повесили. Смотрит: сыновей убили, на железную перекладину повесили. Тогда он испугался.
— Что я сделаю? Его сила!
Отправился к старику Топал. Он тут поблизости живет, знает ведь он, что делать. Туда пришел, в дом зашел. Топал-ойка дома сидит. Стал спрашивать духа грома:
— Это ты как сюда пришел? Ты никогда здесь не хаживал, сюда не заходил!
— Самые лучшие рыбные места здесь есть, ради промысла рыбы пришел.
— Добыл рыбы?
— Нет. Обоих сыновей только что спустил рыбу промышлять.
— Ловят, а?
— Чего ловят! Два человека на них напали, схватили, лодку перевернули, самих поймали, в подводный город унесли, там убили.
— Вот как! А ты спрашивался? Водяной царь, старик, там живет. Со своим городом там находится.
— Да я и не знал. Как спрашивать буду? Я тебя звать пришел. Если б ты пошел, зову тебя.
Топал-ойка, голову немного опустив, посидел, затем говорит:
— Пойду, почему не пойти, если зовешь меня.
Сыну своему тогда сказал:
— Военных коней наших поймай. Уздечками взнуздай, оседлай.
Взнуздал, оседлал, к отцу пришел:
— Кони наши готовы.
На улицу вышли, на коней сели, поехали. Как тронулись, Топал-ойка говорит:
— К Мир-сусне-хуму завернем, а оттуда уже прямо поедем. Отправились, туда приехали.
— Мы, — Топал-ойка говорит, — на конях посидим, а ты в дом войди. Мир-сусне-хума позови.
Дух грома в дом вошел.
— Да вон что! — Мир-сусне-хум говорит. — Ты как сюда пришел?
— Я, — говорит, — ради рыбного промысла пришел.
— Добыл?
— Чего добыл?! Оба мои сына убиты! Я тебя с собой зову, может, пойдешь?
— Если зовешь, почему не пойду, пойду.
Сыну сказал:
— Сходи на улицу, военных коней наших поймай.
Сын вышел, обоих поймал, взнуздал, оседлал. В дом когда вошел, отец уже оделся. Говорит отцу:
— Коней наших взнуздал, оседлал.
Наружу вышли, на коней сели. Пять конных человек вместе едут. Однажды водяной царь дома был. Дом его вдруг шевелиться начал. Дом его туда-сюда просто колышется. Из дома выглянул: оказывается, враги идут. Пять конных человек. Их поступь настолько тяжела, что город его чуть не рушится. Тогда на поверхность воды поднялся. Молить начал. Когда из дома выходил, водяной царь семи сыновьям, семи богатырям сказал:
— Вы духу неба говорите. Семь труб наверх выставьте. До какого дня дожили! Водяного царя город наш сегодня весь разнесут. Враги идут! Я их молить стану, вы духа неба молите.
Сам наружу высунулся, над водой показался. Врагов умоляет. Руки навстречу протянул. Рот раскрыл. Так-то испугался!
Они тогда смилостивились. Дух неба воевать тоже не допустил. Тогда перестали. Смилостивились, хотя и отправились ради того, чтобы водяного царя убить. Топал-ойка говорит:
— Водяной царь уже что сделал, то сделал. Зато теперь ты, — духу грома говорит, — порожняком не уходи. Сколько только сможешь, добудь рыбы. Сколько добудешь, в свою землю неси.
Четыре конных человека тогда домой поехали. Назавтра дух грома рыбу промышлять стал. Сколько в голову придет, столько и ловит. Сыновья у него убиты, за них ему рыба назначена была. Водяной царь-старик говорит:
— Теперь каждое лето сюда приходи.
— Больше они не бранятся, так живут.
Девушка пошаманила и еще говорит:
— Когда это блюдо по семи домам носили, семь человек умерло. Зачем в помещение вносили? На ту березку, туда, привязать вам надо было.
Ненецкая девушка еще пошаманила, говорит:
— Этот день здесь пробудет, на березе. Завтра двух человек выберите, в подводы ехать снарядите. Завтра эту тарелку в шкуру годовалого оленя заверните, пусть везут. В Верхне-Нильдинских юртах человек с бревенчатым домом, говорят, живет. Туда на лодке пусть везут. Туда привезут, тот человек возьмет. Место хранения там.
Ненецкая девушка так ворожила, теперь место хранения нашла. Шаманом оно найдено.
Тогда подводами блюдо повезли. Ни в одном селении не сказали: "Я не поеду". В какое селение ни приедут, другие два человека дальше везут. К человеку с бревенчатым домом привезли. Вместе с белой шкурой передали. Теперь в Верхне-Нильдинских юртах хранят.
161. Сонный человек
Два человека в лес пошли. В лес пришли, из веток балаган сделали, промышлять начали. Один человек все время спит. Настолько сон его крепок, что даже когда другой человек еду варит, то не слышит. Другой человек сердиться стал:
— Тебе во время промысла поменьше спать надо!
Сонный человек раздумывать начал: "Что делать? А может, душа моя в слопец попадает?"
Однажды днем вместе на охоту ушли. Сонный человек раньше вернулся. Торопясь, в изголовье своем слопец насторожил. После этого поели и спать легли. Другой человек ничего не знал. Сонный человек рано проснулся, пищу готовит, товарищ его все еще спит. Котел поспел, решил слопец посмотреть. Пестрая тетеря попалась. Тогда он тетерю свою в огне сжег. Товарищ его поднялся, есть стали.
— Ты как так рано встал? — один человек спрашивает.
— Я, — говорит, — слопец в изголовье насторожил, тетеря попала.
Тогда товарищ его говорит:
— Какая из себя, давай посмотрим!
— Я, — сонный человек говорит, — в огне ее сжег, огнем съедена.
— В огне жечь нельзя было, — товарищ его говорит. — Эту тетерю тебе съесть надо было. Тогда душа твоя к тебе пришла бы. Теперь ты скоро умрешь.
— Почему же я умру без болезни? — говорит.
Жить стали. Теперь сонный человек больше непокидаем[435]. Домой пошли, бессильным стал. Более непокидаем. Когда домой пришли, отец его говорит:
— Весна если бы была, душу твою спасли бы, теперь же душа не появится. Весна если бы была, тетеревиное яйцо поискали бы, тетеревиное яйцо сырым выпил бы, тогда душа твоя восстановлена была бы.
— Ты как это дело знаешь? — сын говорит.
— А так знаю, — говорит, — тетеревиное яйцо когда съел бы, тогда внутри тебя тетеревенок вырос бы, тогда душой сделался бы.
Те слова чуть вырвались, сын его умер. Он это дело ради пробы сделал, ему поменьше спать хотелось.
162. Встреча с душами умерших
Один человек ходил осматривать слопцы. Когда шел домой, уже свечерело. Душа младенца ему попалась навстречу. Вперед ползет, люльку за собой волочит. У человека с собой лопата. Лопатой ее в сторону откинул, сам дальше пошел. Поодаль отошел, слышит, умерший ребенок говорит:
Большой лопатой
По затылку я ударен.
Матушка, какую песенную