183. Охсар-ойка и Король-ойка
В одном месте, в одной деревне жили двое мужчин. Одного звали Охсар-ойка, другого — Король-ойка[464]. Живут они в доме высотой в три бревна. Хорошо живут, во здравии. Охсар-ойка говорит однажды:
— Сегодня мы сходим к царю и попросим у него весы для взвешивания золотых денег.
Король-ойка говорит:
— Послушай! Откуда у нас деньги, чтобы просить весы для взвешивания денег? Царь наши шеи перерубит.
Не послушал его Охсар-ойка. Пошел к царю. Пришел, открыл двери царского дома, до середины дошел, на пол лег. Потом он трижды сходил к лесу и снова пошел к царю. Царь за столом сидит. Царь руку вверх приподнял, говорит:
— Охсар-ойка, что за нужда у тебя?
— Маленькие весы я прошу у тебя — деньги взвесить.
— Вон там висят, возьми.
Охсар-ойка взял весы, домой понес. Но дороге к дому он нашел одну золотую монету. Весы монетой тер, тер, они стали как золотые деньги. Охсар-ойка весы обратно царю отнес. Весы, как золотые деньги, на доску повесил. Сам вышел на улицу. В это время весы упали. Царь спросил:
— Что упало?
— Что упало, то твое счастье.
Царь рассматривает свои весы, размышляет:
— Я на этих весах золотые деньги взвешивал, они такими не были. Теперь весы как золотые деньги стали. Сколько же денег у него?
На другой день Охсар-ойка снова стал собираться к царю, чтобы попросить весы для взвешивания серебряных денег. Король-ойка сказал:
— У нас нет денег, что будем взвешивать?
Охсар-ойка не слушает его. Пошел к царю. Вошел в дом царя, лег на пол, на самую середину иола лег. Царь руку вверх приподнял, спрашивает:
— Охсар-ойка, какая тебя нужда ко мне привела?
Охсар-ойка говорит:
— Мне нужны весы для взвешивания серебряных денег.
Царь говорит:
— Вон они висят, возьми!
Охсар-ойка схватил весы, вышел на улицу, понес их домой. Но пути к дому он нашел одну серебряную монету. Ею весы трет, трет. Весы стали как серебряные деньги. Охсар-ойка весы обратно к царю отнес и повесил их наверху на гвоздь. Сам домой пошел. Тут весы упали. Царь сказал:
— Что там упало?
— Что упало, то твое счастье.
Царь рассматривает весы, размышляет:
— Я серебряные деньги навешивал, весы такими не были. Теперь они как серебро. Сколько же у него денег?!
Охсар-ойка вернулся в свой дом высотой в три бревна. В доме живет. Но прошло три или четыре дня, он говорит:
— Схожу-ка я еще к царю за весами для взвешивания медных денег.
Король-ойка ему говорит:
— Где у нас с тобой такие деньги?
Охсар-ойка не слушает его. Снова в дорогу отправился. К царю пришел, на середину пола лег. Тут царь свою руку приподнял, спрашивает его:
— Охсар-ойка, что за нужда у тебя?
Охсар-ойка ему отвечает:
— Я прошу у тебя весы для взвешивания медных денег.
Царь говорит:
— Вон там они висят, возьми!
Охсар-ойка весы взял, домой направился. На обратном пути он нашел одну медную монету. Ею весы трет, трет. Весы совсем как медные деньги стали. Охсар-ойка весы отнес в дом царя. Повесил их на место, где они всегда висят, сказал:
— Спасибо! Ты весы мне давал, теперь у меня деньги есть!
Охсар-ойка домой вернулся, говорит своему другу:
— Король-ойка, сегодня мы вместе с тобой к царю сходим свататься.
Король-ойка говорит:
— У меня одежды нет. Что я надену на себя, как пойду свататься? Мою шею царь все равно перерубит.
Они хорошенько умылись, оделись в лучшую одежду и вместе пошли. Пришли к царскому дому, настежь раскрыли двери дома царя, вошли в него и легли на пол. Затем встали, дошли до середины пола и снова легли.
— Охсар-ойка, — царь говорит, — какая нужда, какая забота у тебя?
— Есть у меня нужда, есть и забота. Мы пришли к тебе сватать твою дочь.
Царь сидит опустив голову. Потом голову поднял и говорит:
— Дочь моя далеко. Так что я ничего не могу сделать. Но если ты дашь мне тридцать полных саней золотых, серебряных и медных денег, то я свою дочь за тебя отдам.
Охсар-ойка говорит:
— Э, такое дело! Разве это много денег? Скажи своему народу, чтобы через эту реку, по которой ездят на лодках с веслами, к утру мост был бы готов. Нам дай мешок, чтобы в него положить груз с тридцати саней.
Царь дал им такой мешок. Они пошли. Пришли к своему дому высотой в три бревна. Король-ойка сказал:
— Разве мы можем наполнить деньгами такой мешок? Где возьмем деньги? Царь отрубит наши головы!
Они вышли из дома. Охсар-ойка идет верхом по берегу, а Король-ойка — низом. Они нашли маленький камень, в мешок его положили. Мешок зашили и принесли домой.
К утру мост через реку уже был готов. Король-ойка и Охсар-ойка пришли туда тайком, до середины моста дошли. Тут они подпилили нижние столбы моста, чтобы мост обвалился, когда по нему пойдут лошади с грузом.
Лошади пришли в обед. Охсар-ойка мешок с маленьким камнем погрузил на тридцать саней. Все тридцать саней поехали по мосту одновременно. Доехали до середины реки Оби — и мост обвалился. Все тридцать лошадей, тридцать саней в воду свалились, утонули. Король-ойка и Охсар-ойка к царю пошли. Пришли, спрашивают царя:
— Почему твои люди даже один мост не могли хорошо построить? Тридцать лошадей с санями, полными золотых, серебряных и медных денег, и тридцать человек с ними утонули. Кого сейчас винить? Ты виноват! Теперь ты отдашь нам свою дочь. Тридцать саней золотых, серебряных и медных денег в твои руки шли, ты не смог их получить. Теперь нас не суди!
Ничего другого делать царю не оставалось. Царь стал созывать всех, живущих в этих местах. Свадьбу делать стал. Три или четыре дня пили и ели. Но однажды Охсар-ойка царю сказал:
— Нам ехать пора.
Дочь царя в путь собралась. У мужчин был неводник. Пришли на берег. Сам Охсар-ойка сел на корме, чтобы лодкой управлять, жена — на середину лодки, а Король-ойка — в гребях. Поплыли. Долго плыли, коротко плыли. Вот уже их дом позади оставаться стал. Король-ойка говорит:
— Наш дом сзади остается!
Охсар-ойка ему отвечает:
— Молчи! Если ты ничего не знаешь, так сиди спокойно!
Дом их остался позади. Они все едут, едут вдоль Оби. Смотрят: лошади пасутся. К берегу пристали. Охсар-ойка на берег поднялся, спрашивает:
— Чьих лошадей пасешь?
— Это лошади Ялпын-ойки и Ялпын-эквы[465].
— Так не говори. Иначе царь завтра все огнем спалит. Говори, что это лошади Охсар-ойки и Король-ойки.
Спустился Охсар-ойка к реке. Дальше поплыли, смотрят: овцы пасутся. К берегу пристали. Охсар-ойка идет на берег, спрашивает пастуха:
— Чьих овец пасешь?
— Ялпын-ойки и Ялпын-эквы овцы.
— Так не говори, иначе завтра царь огнем все сожжет. Говори, что это овцы Охсар-ойки и Король-ойки.
Спустился к реке Охсар-ойка, и дальше поплыли. Немного отъехали, смотрят: дойные коровы пасутся. Пристали к берегу. Охсар-ойка говорит:
— Вы посидите тут. Я на берег схожу. Поднялся он в гору, спрашивает:
— Чьи коровы?
— Это Ялпын-ойки и Ялпын-эквы коровы.
— Так не говори. Говори, что это коровы Охсар-ойки и Король-ойки.
Охсар-ойка спустился к реке. Они дальше поплыли.
Долго плыли, коротко плыли. Однажды показался красивый город. Они подъехали туда, смотрят: стоит огромный дом, величиной с город, величиной с деревню. К берегу пристали. Охсар-ойка говорит:
— Вы здесь посидите, я поднимусь на берег.
Поднялся он в гору, вошел в дом. А в доме из людей никого нет. Только в большой денежной чашке на столе сидят, скорчившись, Ялпын-ойка и Ялпын-эква. Охсар-ойка говорит им:
— Дедушка, бабушка, сидите?
— Да, сидим.
— Такой огненный царь едет, что все на пути огнем сжигает! Мы скрылись от него, вот тут и едем.
Ялпын-ойка и Ялпын-эква говорят:
— Мы не можем скрыться. У нас нет силы.
Охсар-ойка взял их вместе с денежной чашкой, унес в лес и большой палкой проткнул их сердца. Сам пошел к реке, к своим. Говорит:
— Идите! Двери дома настежь открыты!
Его жена и Король-ойка поднялись на берег. Все в дом вошли. Красиво и богато оделись в новые пальто, сапоги. Наелись. Легли спать. Стол с едой не убран, так и стоит.
На другой день корабль показался. Охсар-ойка смотрит: это царь со своим народом в гости едет. Охсар-ойка был одет в тонкие сукна, в тонкие шелка. Корабль к берегу причалил. Царь поднялся на берег, думает: "Какой богатый мужчина! Поэтому он и просил весы. Какой счастливый зять!"
Едят гости, а еда не кончается. Гостят, пьют. Охсар-ойка во время угощения говорит гостям:
— Здесь, в нашем поселке, есть очень плохой зверь. Он постоянно кричит, даже спать нельзя. У нас пороха нет. Если ты дашь нам пороха, мы застрелим его.
Царь отвечает:
— Порох у меня есть, дам.
Закончилось угощение. Царь уплыл домой. Охсар-ойка и Король-ойка съездили к царю, порох привезли. Приехали домой. Пошли к тому месту, где лежат проткнутые палкой Ялпын-ойка и Ялпын-эква. Они вырыли под ними яму, положили туда пороха и подожгли. Порох взорвался, все вместе взорвалось, и вот Ялпын-ойки нет, Ялпын-эквы нет.
Охсар-ойка и Король-ойка вернулись домой. Их дом, коровы, овцы, лошади — все остались живы, И теперь они живут, и теперь здравствуют.
184. Ендырский и Низямский
Жили-были двое мужчин — Ендырский и Низямский. Они были манси и давно дружили. Если один из них собирается идти в одну сторону, то второй обязательно пойдет в другую сторону. Однажды Ендырский пришел к Низямскому в гости. Он говорит своему другу:
— Пойдем вместе в лес!
Пришли они в лес. Ендырский спрашивает Низямского:
— Ты что-нибудь знаешь о своей жене?
Его друг Низямский отвечает:
— Ничего не знаю.
— Твоя жена неверна тебе, не любит тебя. Она живет с другим мужчиной.
— Я ничего не замечаю за нею.