Мать говорит:
— Что поделаешь, ты хозяин. Если идешь, то иди, я тебя не держу. Иди с богом. Иди со светлой рукой, иди со светлой ногой, возвращайся со светлой ногой, со светлой рукой!
Мать говорит:
— Я буду ждать тебя долгим ожиданием.
Мать взяла из угла украшенный меховой мешок, дала его сыну. Сын засунул его в нагрудный карман. Затем поцеловала его мать, обняла, и он пошел.
Когда он пришел к лодке, все его братья сидели на носу лодки. Поцеловали его отец и вторая жена отца, обняли, отец посадил его на корму. Затем они поплыли. Долгое время ехали они Долго, короткое время ехали они коротко. Пока они так ехали, попали в город. Младший сын, рожденный от Богатыря Высотой Семь Соболей, держит нос лодки прямо, держит корму лодки прямо. Какой-то старик, зацепив их лодку лыжным посохом[77], подтащил ее к берегу. Старик забрел в воду, вынес своего племянника на берег, вынес его на берег. Дядя (старший брат его матери) кормит его, поит. Дядя взял из угла коробочку, засунул ее племяннику в нагрудный карман, поцеловал его и проводил до реки. Его братья сидели в лодке. Дядя посадил его на корму.
Его братья стали дальше грести. Долгое время они ехали долго, короткое время они ехали коротко. Пока они так ехали, прибыли в город, населенный семью каменноглазыми богатырями. Его братья говорят:
— Мы выйдем на берег продать шкуры. Ты оставайся здесь до нашего возвращения.
После того как его братья ушли, он поставил на песчаном берегу изготовленный его матерью снабженный колокольчиками полог[78]. Пока он валяется в пологе, слышит, что подходят двое мужчин-ровесников.
Один говорит:
— Я схвачу его.
Другой говорит:
— Я схвачу его.
Один говорит:
— Ты его упустишь.
Другой говорит:
— Ты его упустишь, я схвачу.
Так споря, они подходят. Навалились на крышу полога. Он нырнул в воду. На середине Оби всплыл, вскрикнул священным голосом железной гагары, металлической гагары[79]. Затем снова нырнул, у пристани города своего дяди вынырнул наверх. Священным голосом железной гагары вскрикнул он, священным голосом металлической гагары вскрикнул он. Затем встряхнул головой и снова нырнул, в нырке проплыл один за другим семь прямых, шесть прямых отрезков Оби. Всплыл у пристани своего города, вскрикнул священным голосом железной гагары, металлической гагары. Затем вышел на берег, величиной со взрослого человека стоял он тут, ростом с высокого человека стоял он тут. Затем пошел на берег. Короткое расстояние он прошел, длинное расстояние прошла навстречу ему мать[80]. Поцеловала его, обняла.
Недолго он прожил, его отец посылает посланника.
— Твой отец зовет тебя!
Он говорит посланнику:
— Иди, я приду.
После того как посланник ушел, он пошел в дом своего отца.
Отец говорит ему:
— Поедем вместе!
Затем он пошел домой. Пришел домой, говорит матери:
— Отец приглашает меня ехать в город, населенный семью каменноглазыми богатырями.
Мать говорит:
— Поезжай! Что я могу поделать — поезжай!
Поцеловала его мать, обняла, затем он вышел. Когда он пришел к реке, его отец был уже в лодке. Отец сел за весла, его посадил на корму. Затем они двинулись. Долгое время ехали они долго, короткое время ехали они коротко. Пока они так ехали, прибыли в город. Он держит нос лодки прямо, корму лодки прямо. Их лодку подтаскивает к берегу старик. Его дядя забрел в воду, вытащил лодку за корму на берег. Вынес своего племянника на берег, накормил, напоил. Дядя взял из угла старую коробочку, засунул ее племяннику в нагрудный карман. Проводил его дядя к реке, посадил на корму лодки. Дядя совсем не заботится о своем свояке[81]. Затем он попрощался со своим племянником.
Двинулись они дальше. Долгое время ехали они долго, короткое время ехали они коротко. Пока они так ехали, прибыли в город. Он и отец — оба вышли на берег. Они вышли, пошли в дом, населенный семью каменноглазыми богатырями. Поздоровались с ними. Обоих посадили за стол с пивом, за стол с медом. После того как они встали с пивной головой, с медовой головой, говорят семь каменноглазых богатырей:
— Мы дадим тебе в жены без калыма, в жены без выкупа младшую из трех наших сестер, воспитанных в доме камсар. Мы приведем тебя в отдельный дом[82], тебе не придется жить с братом жены.
Едва кончилась эта речь, как его привели в другой дом. Посадили его на нары с занавесом[83], повесили на огонь семидонный котел[84], наполнили доверху лосиным мясом. Пока он валялся на нарах, на дымоходное отверстие дома опустилась птичка[85]:
— Сискы тев, тев. В четырех углах твоего дома положен огонь.
Он вскочил, прогнал птичку:
— Зверь без отца, без матери, почему ты обманываешь? Я получу жену без калыма, жену без выкупа.
Затем топит он большой семидонный котел, валяется на нарах с пологом. Пока он валялся, опустилась на дымоходное отверстие птичка:
— Сискы тев, тев. В четырех углах твоего дома положен огонь.
Он прогнал птичку:
— Зверь без отца, без матери, почему ты обманываешь? Я получу жену без калыма, жену без выкупа.
Затем начал топить большой семидонный котел, бросился на нары с пологом. Пока он там валялся, опустилась на дымоходное отверстие птичка:
— Сискы тев, тев. В углах твоего дома появилось пламя.
Он вскочил, подбежал к двери, хоть он и толкнул дверь, она только загудела. Тогда стал он молить своего светлого отца на седьмом небе с коньковой балкой и дымоходом о панцире с кольцами[86], как мелкая рыбья чешуя. Едва кончилась эта речь, со звоном упал панцирь с кольцами, мелкими, как рыбья чешуя. Вместе с ним он набросил на себя меч, подол его панциря кончался у щиколоток. Он оперся на меч, выскочил. Когда он выскочил, то тут стоят семь каменноглазых богатырей с телами голыми, как их мать родила. Его светлый отец на седьмом небе с коньковой балкой и дымоходным отверстием облил его чашкой темной крови, мрачной крови[87]; он начал рубить. Долгое время рубил он долго, короткое время рубил он коротко.
Вдруг он почувствовал: из него посыпались вши. Он взобрался на дерево, снял кожу с головы, начал убивать вшей. В этот миг его дядя под деревом громко засмеялся:
— Племянничек, что ты делаешь?
Тот испугался и быстро натянул кожу на голову[88]. Он спустился, его дядя говорит:
— Первую половину моего города ты уже всю убил. Почему ты такой сердитый? Я стряхнул на твою голову коробочку, полную вшей[89].
Дядя поцеловал его, обнял, затем они разошлись. Долгое время шагает он долго, короткое время шагает он коротко. Если надает снег, это напоминает ему о зиме; если идет дождь, это напоминает ему о лете. Долго ли, коротко ли шагал, пришел домой. Три угла дома его матери уже совсем обвалились. Он взобрался к дымовому отверстию: у матери осталась единственная искорка огня. Если он пришел летом, то с конца его весла упала капелька воды, если пришел зимой, то с конца его лыжного посоха упала снежинка. Его мать заплакала:
— То ли сверху пришедший бродяга, то ли снизу пришедший бродяга затушил искорку, которую видел еще мой сын.
Тут сын рассмеялся:
— Мать, еще и трех дней не прошло после моего ухода, а ты уже ругаешься.
Мать выбежала к сыну, чтобы его поцеловать. Сын толкнул ее ногой и отбросил. На этом конце поля она заплакала, с того конца поля появилась. Она стала трехлетней маленькой женщиной, углы ее платка стелются внизу[90]. Сын отрубил от лиственницы лиственничную щепку, отрубил от пихты пихтовую ветку. Бросил ее семь раз через голову — появился семисаженный дом, бросил шесть раз через голову — появился шестисаженный дом; в его окна стучит дятел, в его печи прыгает лягушка.
Пока они так жили-поживали, говорит мать сыну:
— Наколдуй своего дядю в гости[91].
Племянник вызвал его. Дядя свалился к ним, как издалека падающая капля дождя, как издалека падающая снежинка. Они устроили большой пир для всей деревни, устроили большой пир для всего города. Месяц или неделю ели они. Богатая женщина, богатый мужчина облизывали пальцы; бедная женщина, бедный мужчина унесли еды на месяц, унесли еды на неделю. Дядя говорит племяннику:
— Иди в страну своего обитания! Вечером принимай не принятую утром жертву, утром принимай не принятую вечером жертву[92].
Дядя говорит своей сестре:
— Иди к своему самовсплывающему холму с гнездом озерной гагары, иди к своему самовсплывающему холму с гнездом гагары! Вечером принимай не принятую утром жертву, утром принимай не принятую вечером жертву[93].
Дядя говорит:
— Я пойду в свой город в форме несущейся лошади, пойду в свой город в форме бегущей лошади. Сижу там, держа души маленьких девочек, сижу там, держа души маленьких мальчиков[94].
Затем они поцеловались, обнялись, пошли по трем сторонам земли. И до сегодняшнего дня живут в счастье, благополучии.
28. Женщина Мось и женщина Пор
Живут лиса и зайчиха. Наступил день, они начали готовить каток. На другой день пошли к катку кататься на санках. Лиса всегда едет первой. Два-три раза съехала первой, говорит зайчихе: