— Чего ты нас погоняешь, смотри вперед, что там светится?
— Я не знаю, что там светится.
— Если не знаешь, то знай, это город из красной меди[124]. Теперь наша дорога ведет к этому городу. Потом поедем через этот медный город, потом побежим по улице медного города, придем к середине медного города, и из медного дома три медных человека выйдут. Потом скажет человек, стоящий в середине: "Поймайте, поймайте оленей, распроклятый их отец, распроклятый их предок! Какие легкие ноги принесли их сюда?"[125] Когда нас поймают эти три медных человека, нас разрубят на куски величиной с кусочки обуви, нас разрубят на куски величиной с кусочки рукав ид. А ты, если мы нужны тебе, возьми кончики наших носов, достань кончики наших ушей. Обними ноги стоящего в середине человека. Если он простит нас, то простит, если не простит, то не простит.
Он погнал оленей, те побежали вперед. Долго шли, коротко шли, и взаправду их дорога ведет к медному городу. Но улице медного города бегут олени. Приехали к середине медного города. Знаменитый дом деревни куда может деться? Знаменитый дом города куда может деться? Из знаменитого дома деревни, из знаменитого дома города вышли три медных человека. Стоящий в середине человек просит:
— Поймайте, поймайте оленей, распроклятый их отец, распроклятый их предок! Какие легкие руки, какие легкие ноги их принесли сюда?!
Схватили их, разрубили в пух, разрубили в прах. Он взял кончики их носов, взял кончики их ушей. Обнял ноги в середине стоящего человека. Тот туда-сюда волочит его, сюда-туда волочит его. Вот говорит стоящий в середине человек:
— Погодите, погодите, люди, остановитесь! А ты встань. Кто тебя напел сюда, кто тебя насказал сюда?[126]
— Ха, невинных моих оленей вы разрубили в пух, разрубили в прах, а теперь куда лежит моя дорога?
— Ну, если у тебя есть какая-нибудь хитрость, какой-нибудь фокус, то сделай что-нибудь с рожденными без отца, без матери оленями.
Вот он осмотрелся, занес кончики ушей и носов за голову, опустил сзади. И вот во весь рост рослого оленя, во всю высоту высокого оленя они встали. Стоящий в середине человек подошел, спинкой своей дорогой сабли, истекающей пивом, зарубил им на носу: как зарубка — то три зарубки, как зарубка — то четыре зарубки[127].
— Распроклятый ваш отец, распроклятый ваш предок, слушайте хорошенько. В дальнейшем настанет на свете кукольный век, настанет на свете кукольное время, потом с темноводного священного моря, с темноводного благословенного моря, где вы живете, выедет множество лодок с берестяными бортами. Соберут души-тени девочек с косами, соберут души-тени красивых мальчиков из семи городов на берегу Оби, из шести городов на берегу сора. Назначенных нами сажайте в глубокие зарубки в середине лодки, не назначенных нами не сажайте[128].
Потом дважды они прощались, трижды они прощались:
— Ну, иди, иди на ту реку, куда идешь, на ту землю, куда едешь, а вам, олени, распроклятый ваш отец, распроклятый ваш предок, хорошо, что такой человек попался, а то здесь мы бы закончили вашу песню, закончили вашу сказку.
Он сел на оленью нарту. Олени побежали вперед. Едут через медный город, олени выбивают снежные комья величиной с черпак, снежные комья величиной с чашку. Долго ехали, коротко ехали, он смотрит вперед: как раньше светилось, еще больше светится. Олени бегут-бегут, переходят на шаг и совсем останавливаются. Как он ни погоняет их, они говорят устами хантыйского человека, языком хантыйского человека:
— Что нас гонишь, что нас погоняешь, посмотри вперед, что там светится?
— Откуда я знаю, что там светится.
— Если не знаешь, то знай: там виднеется серебряный город. Дальше наша дорога ведет в серебряный город и идет по улице серебряного города. В середине серебряного города из серебряного дома выйдут три серебряных человека. Стоящий в середине человек тоже начнет просить: "Поймайте, поймайте этих оленей, распроклятый их отец, распроклятый их предок". Нас потом схватят. Так же разрубят в пух, так же разрубят в прах, а ты потом, если мы нужны тебе, так же возьми кончики наших носов, кончики наших ушей, опять сделай так, как раньше делал.
С этим подались вперед и бегут. Выбивают снежные комья величиной с черпак, выбивают снежные комья величиной с чашку. Приехали в серебряный город, бегут по улице серебряного города. Приехали в середину серебряного города. Знаменитый дом деревни куда может деться, знаменитый дом города куда может деться? Из серебряного дома вышли три серебряных человека. Стоящий в середине человек говорит:
— Поймайте, поймайте оленей, распроклятый ваш отец, распроклятый ваш предок! Какие легкие руки принесли вас сюда, какие легкие ноги принесли вас сюда?
Три серебряных человека схватили их, разрубили в пух, разрубили в прах.
— А, распроклятый ваш отец, распроклятый ваш предок, какие легкие руки вас принесли сюда, какие легкие ноги вас принесли сюда?
Он взял кончики их носов, кончики их ушей. Обнял ноги стоящего в середине человека. Тот туда-сюда волочит его, сюда-туда волочит его. Стоящий в середине человек говорит:
— Погодите, погодите, люди, остановитесь! Ну, вставай, вставай! Кто тебя напел сюда, кто тебя насказал сюда?
Сказали они друг другу привет вперед, сказали они друг другу привет назад.
— Ха, невинных моих оленей во что превратили? А теперь куда лежит моя дорога?
— Ну, если у тебя есть какая-нибудь хитрость, какой-нибудь фокус, то сделай что-нибудь с рожденными без отца, без матери оленями.
Он осмотрелся, занес кончики ушей и носов за голову и опустил сзади. И вот во весь рост рослого оленя, во всю высоту высокого оленя они встали. Стоящий в середине человек подошел, спинкой своей дорогой сабли, истекающей пивом, зарубил им на носу: как зарубка — то три зарубки, как зарубка — то четыре зарубки.
— Распроклятый ваш отец, распроклятый ваш предок, слушайте хорошенько. В дальнейшем настанет на свете кукольный век, настанет на свете кукольное время, до окончания песни, до окончания сказки[129], с темноводного священного моря, с темно-водного благословенного моря выплывет множество лодок с берестяными бортами, соберут души-тени девочек с косами, соберут души-тени красивых мальчиков из семи городов на берегу Оби, из шести городов на берегу сора. Назначенных нами сажайте, не назначенных нами не сажайте.
После этого расстаются они с добрыми пожеланиями вперед, с добрыми пожеланиями назад. Дважды прощались, трижды прощались.
С этим он сел на оленью нарту, олени побежали. Серебряный город кончился. Олени выбивают снежные комья величиной с черпак, снежные комья величиной с чашку. Пока они шли долгий век, пока они шли короткий век, как раньше светилось — еще больше светится. Олени бежали-бежали, перешли на шаг и совсем остановились. Как он ни пошевеливает их, говорят они устами хантыйского человека, говорят они языком хантыйского человека;
— Чего нас пошевеливаешь, чего нас погоняешь? Смотри туда вперед, что там светится?
— Откуда я знаю, что там светится.
— Теперь на двух местах нас простили, а на третьем — кто его знает. Если не знаешь, то знай: это золотой город. Наша дорога ведет в золотой город. Когда мы побежим по улице золотого города, так же приедем к середине золотого города, из золотого дома выйдут три золотых человека. Потом так же скажет стоящий в середине человек: "Поймайте, поймайте оленей, распроклятый их отец, распроклятый их предок". Потом схватят нас, так же разрубят в пух, разрубят в прах. Как раньше делал, то же сделай теперь.
С этим побежали вперед. Выбивают снежные комья величиной с черпак, выбивают снежные комья величиной с чашку. Приехали в золотой город, поднялись на возвышенность золотого города. Бегут по улице золотого города. Знаменитый дом деревни куда может деться, знаменитый дом города куда может деться? Из золотого дома вышли три золотых человека. Говорит стоящий в середине человек:
— Поймайте, поймайте, люди, распроклятый их отец, распроклятый их предок! Какие легкие руки принесли их сюда, какие легкие ноги принесли их сюда?
Схватили их, разрубили в пух, разрубили в прах. Он взял кончики их носов, кончики их ушей. Пал к ногам стоящего в середине человека, обнял. Тот туда-сюда волочит его, сюда-туда волочит его. Стоящий в середине человек говорит:
— Постойте, постойте, люди, остановитесь! Кто тебя напел сюда, кто тебя наговорил сюда?
Сказали они друг другу привет вперед, сказали они друг другу привет назад.
— Ха, дорогие люди, моих безвинных оленей вы уничтожили, погубили, теперь куда лежит моя дорога?
— Ну, если у тебя есть какая-нибудь хитрость, какой-нибудь фокус, то сделай что-нибудь с рожденными без отца, без матери оленями.
Он поднял кончики их носов, кончики их ушей, занес за голову, опустил сзади, и вот во весь рост рослого оленя, во всю высоту высокого оленя встали они там. Стоящий в середине человек подошел, спинкой своей дорогой сабли, истекающей пивом, зарубил им на носу: как зарубка — то три зарубки, как зарубка — то четыре зарубки.
— Распроклятый ваш отец, распроклятый ваш предок, слушайте хорошенько. С темноводного священного моря, с темноводного благословенного моря, где вы живете, в дальнейшем, когда настанет на свете кукольный век, настанет на свете кукольное время, выплывет с моря множество лодок с берестяными бортами, начнут собирать души-тени маленьких девочек с косами, начнут собирать красивые души-тени маленьких мальчиков из семи городов на берегу Оби, из шести городов на берегу сора. Это высказанное мною железом зарубленное священное слово, медью зарубленное священное слово не говори, что не слышал. Назначенных мной сажайте, не назначенных не сажайте.