[178] Уже неделя прошла с тех пор, как Кровавого Богатыря Нянк-хуша младшую дочь, девицу, увезли к многочисленным мужам самоедской стороны. На гладком песке, намытом соровыми волнами, она там написала: к многочисленным мужам самоедской стороны меня увезли, ломая мне руки, ломая мне ноги. Когда прибудут оба сына Мужа с Размашистой Рукой и Тяпарской женщины, пусть они не ждут, пока вскипит кипящий котел, пусть они не ждут, пока поспеет долговременный котел.
Он стряхнул с себя сон и встал. Он пошел в большой дом, предназначенный для собрания воинов, и приказал своим воинам и сватам:
— Возьмите ваши лодки с берега!
Они спустились к реке, сели в лодки и отчалили. Жених сказал своему будущему тестю:
— Эй, тесть, выслушай меня как тесть! К тому времени, как мы вернемся с нашими головами с косами, выстрой суставчатой рукой новый частокол у твоего города из свежего дерева на место старого, который иструхлявел.
Его тесть крикнул в ответ:
— Сваты мои, выслушайте меня как сваты. Ваши головные кожи не везите напрасно к многочисленным мужам самоедской стороны, чтобы они у вас содрали; с вашими головами с косами вам не вернуться домой.
Младший муж обернулся:
— Эй, тесть, твой город Кровавого Богатыря, старого Нянк-хуша, весь пройду, извиваясь, подобно выдре с заостренным телом, и в таком виде его оставлю[179].
Старший муж ему сказал:
— Брат мой, сын Мужа с Размашистой Рукой и Тяпарской женщины, пока ты будешь извиваться в городе Кровавого Богатыря Нянк-хуша, подобно выдре с заостренным брюхом, многочисленные мужи самоедской стороны удалятся от того места, где они теперь находятся, на длину невода, удалятся на длину сети.
Тогда младший муж опять повернулся назад. Они сели и стали грести пальчатыми веслами, снабженными перекладинами наподобие пальцев, направляясь к многочисленным мужам самоедской стороны. Оба князя опускают весло в воду у носа лодки и вынимают его у кормы. В ямках, образованных в воде веслом, целую неделю вода кипела от собравшихся в изобилии ершей и чебаков.
Они ехали, ехали и у места, где ногами самоедских мужей протоптана дорожка, пристали. Многочисленных сыновей самоедских мужей глубоко сидящие лодки с водяной кормой лежат там перевернутые. И они вытащили свои лодки на берег, опрокинули их и пошли пешком. Младший муж бросил со своей головы шапку, она полетела в виде кукушки[180] и скрылась из виду. Многочисленные мужи самоедской стороны лежат около огня (многоязычного рта девы Тярн) и спят. Впереди, в пологе, у кедра, лежат двое богатырей-самоедов. И у самоеда старика Сос-Торума[181] имеется свой полог у корня другого кедра. В этом пологе он держит младшую дочь Кровавого Богатыря Нянк-хуша, девицу. Кукушка с маковки головы вернулась обратно и сказала: так и так.
Младший муж сказал многочисленным мужам своего воинского отряда, многочисленным мужам, составлявшим его свадебный поезд:
— Когда вы, мои триста мужей, пойдете, пусть не шевелится соринка, пусть не шевелится былинка!
Он прислушался, как они идут: действительно, не шевелится соринка, не шевелится былинка. Он сказал:
— Многочисленными мужами самоедской стороны высечен огонь и поставлены многие чаши с дымящимся отверстием и многие берестяные сосуды с дымящимися отверстиями. Не заденьте края чаш, не заденьте края берестяных сосудов!
Они пошли туда и были там выстроены. Им было приказано:
— Не делайте столько шума, сколько комар делает, не совершайте какого бы то ни было дела!
Младший муж пошел со своим братом туда. Он сказал:
— Полог старика Сос-Торума находится там, у комля того кедра. Там он держит дочь Кровавого Богатыря, старика Нянк-хуша, девицу. Прокрадись туда. В другом пологе находятся двое самоедских богатырей, я туда пойду.
Старый муж направился туда крадучись. Когда он добрался до полога старика Сос-Торума, слышит, что тот борется со своей женой. Жена его говорит:
— Я девица, мой нетронутый, девственный пояс я не дам тебе развязать в темнодревесном урмане. Когда мы прибудем в священный город, в котором живут самоедские мужи, там развяжи мой девственный пояс, нетронутый, как у девицы. Многочисленные седоголовые старухи, многочисленные белоголовые старухи поставят мне чашу с дымящимся отверстием и дадут мне груды золота, груды серебра.
Они боролись в пологе: куда они повернутся, в тот угол и падают. Когда ноги самоедского богатыря оказались в другом углу, остяцкий князь ударил но ним мечом и отрубил но колени. Горностай-самец, видевший лицо Тярн и лицо рыбы[182], выскочил из задней части полога на улицу и воскликнул:
— Воровским образом меня лишили моих членов, подобно тому как тайком лишают соболя его членов. Пока я муж, обладающий силою в славных суставах рук и силою в славных суставах ног, не имел дела с младшей дочерью Кровавого Богатыря, старого Нянк-хуша, девицей, и я был богатырем, и я был мужем. Где бы наступил для меня смертный день моего поражения?!
Старик Сос-Торум побежал. Что в другом пологе произошло и что потом случилось, остяцкий богатырь не знал. Он погнался за стариком Сос-Торумом, побежал за ним. Когда он бежал, идей летел во все стороны. Видя, что ему не догнать врага, он стал усердно молить бога:
— Золотой Свет, отец, почему ты не спустишь на путь, но которому должен идти самоед, покрытый дубравой холм?
Богом-отцом был спущен поросший лесом холм. У самоеда нет ног, он не может идти. Богатырь подоспел к нему сзади и рассек его пополам. Нижняя часть туловища упала на землю и осталась на месте, верхняя половина туловища поспешила дальше. Тот ее преследует, но не может догнать. Во все стороны иней летит. Снова он обратился с мольбой к богу-отцу, чтобы он опять спустил на землю покрытый дубравой холм. Бог-отец спустил ему покрытый дубравой холм. Обрубленное тело самоеда идти не может. Старший муж подоспел сзади и ударил его по шее: плечи упали и остались на месте, голова же опять начала двигаться вперед. Как он ее ни преследует, не может настигнуть. Опять он попросил у бога-отца поросший дубравой холм. Бог ему спустил дубраву. Самоедская голова не имеет возможности идти: как заденет за дерево, отскакивает назад. Она стала молить бога о речке, текущей женской и мужской кровью. И ей была дарована речка. Когда остяцкий богатырь собирался ударить голову мечом, она бросилась в речку, всплеснув воду. Остяк стоит на берегу речки. Голова самоеда вышла у нижнего конца речного плеса на поверхность и сказала:
— Страх Внушающую Кольчугу из Полотна Многих Земель Носящий Богатырь, зачем ты пришел в эту страну, куда не добраться даже зверю? Убегая от тебя, я прятал от тебя мою переливающуюся головную кожу, прибегая к сотням уловок, прибегая к многочисленным выдумкам. Если ты войдешь в воду, то ты, муж, живущий в светлом мире, войдешь на много-много лет. Если ты хочешь вернуться домой, то возвратись в свой дом со своей головой с косами. Что же до меня, то пусть многочисленные мужи самоедской стороны принесут сюда пожертвованные мне чаши, пожертвованные мне берестяные сосуды, пусть сюда будут приведены в качестве кровавой жертвы хвостатые собаки, шерстистые собаки[183]. Когда ты повернешь к дому свою голову с косами, то в доме, наполненном собравшимися женами, наполненном собравшимися мужами, не говори, что тебе удалось содрать с ботатыря Сос-Торума его переливающуюся головную кожу.
Возвращаясь домой, он повернул назад свою голову с косами и ушел. Между тем многочисленные простые люди самоедской стороны сражаются с простыми воинами его страны. Из многочисленных мужей самоедской стороны они убили половину, изрубив их в куски. Его же триста мужей все на ногах, все ходят. Он начал сражаться. Младшая дочь Кровавого Богатыря Нянк-хуша, девица, зацепилась за него: его рука отяжелела, его нога отяжелела. Он воскликнул:
— Неужели Золотой Свет, мой отец, предопределил, чтобы простые воины содрали с меня мою переливающуюся головную кожу?
Младшая дочь Кровавого Богатыря Нянк-хуша сказала:
— Страх Внушающую Кольчугу из Полотна Многих Земель Носящий Богатырь, твой брат, сын Мужа с Размашистой Рукой и Тяпарской женщины, ушел вместе с двумя сыновьями живорожденного живого духа, пошел ли он по живой гривке или по мертвой гривке[184]? Отчего ты не пойдешь надставить изломанные черенки его стрел, заменить разорванные перья его стрел?
Он ушел. В то время как он идет, когда ему попадается лесистое место, он подвигается вперед, прорубая себе путь, подобно тому как охотник на гусей, охотник на уток вырубает просеки Для перевесов. Когда ему встречается чистое место, он идет, вырывая ногами землю на три аршина вглубь. Он шел, шел и услышал бряцающий шум, как бы от волочащейся полы кольчуги; он встал по другую сторону редкого леса, за высокоствольным лесом и спрятался. Только конец лука незаметно для него торчал наружу. Оттуда ему сказал его брат:
— Муж, собравшийся в путь на войну, собравшийся в путь на свадьбу, сам спрятался, только журавлиная шея торчит.
Он встретился со своим братом. Старший брат сказал:
— Ты пошел с двумя сыновьями живорожденного живого духа, какое дело ты сделал и как поступил?
Младший брат сказал:
— Когда я померился силой с двумя самоедскими богатырями, ни я не мог их убить, ни они не смогли убить меня. Мы разошлись в противоположные стороны, давши друг другу клятву: не идти сражаться друг с другом на женский век, не идти сражаться друг с другом на мужской век. Кто из нас нарушит клятву, у того пусть будет содрана его переливающаяся головная кожа!
Старший муж сказал:
— Самоед все равно что собака с отрезанным хвостом: когда он хочет сохранить свою душу, какой клятвы он не дает, какого он зарока не дает! Пойдем и убьем собак-самоедов!