— Никто не убежал?
Те отвечают:
— Мы никого не видели.
— Мы вам не доверяем.
Пошли все вместе. Один след нашли, догнали, на пне снег разгребен. Все семеро подошли:
— Ты, старик, что здесь делаешь?
— Никого в городе не осталось, я едва дополз, здесь умру.
Они оставили его, к городу пошли. Старик хорошие подволоки достал, на север убежал. Братья говорят:
— Этого старика не убили, он убежал, теперь целую армию достанет.
Вокруг города ходят, ходят, никого не нашли. К матери поехали, вместе стали жить. Два младших брата на одной постели спят, ложатся в кольчугах, встают в кольчугах. Пять братьев утром долго без обуви сидят, не беспокоятся. Однажды утром только встали, тот старик армию привел. Два младших брата сразу говорят:
— Мы не будем драться, у нас сил не хватит, мы убежим.
Пять братьев остались, их убили.
51. Тонья-богатырь
Тонья — царь хантов. Один раз женщины пошли черемуху собирать и позвали одну девочку. Она отстала. Над ней кто-то пролетел на белом коне.
— Ну-ка, девушка, открой рот, я тебе туда камешек спущу[225],
— Как спустишь?
— Так, спущу маленький камень.
— Кто ты такой?
— После узнаешь, рот открой.
Она открыла. Это был Кон-ики.
— У тебя родится сын, родится не по-человечески. Назови его Тонья. Он будет хантами командовать.
Она послушала и так сделала. Через некоторое время родился мальчик. Она назвала его Тонья. Он рос не по дням, а по часам. Он так жил, женился на Малом Югане. Ушел раз на охоту, с братом пошел. Приходит с охоты — ни жены, ни матери. Мать у него в Малом Югане была. Ко-уры — Длинная урья, они там жили. Он с братом был, давай искать. Искали, искали — нету.
Его казаки нашли. Тонья был царь хантов. Он в Сургуте, ему ханты по белке отдавали. Казак его попросил, он не дал, говорит:
— Я сам удерживаю со своих, пусть он с казаков удерживает.
Он удерживал перья от орла на стрелы.
— Если он со мной спорить хочет, пусть войско придет. Я людей не пущу, я хозяин.
Казаков послали сто человек. Тонья на урье построил город, на Мункул-уры, возле Угута, там рядом высокий бугор есть. Войско пришло, казаки говорят:
— Тонья, подойди. Все уместимся, будем вместе воевать.
Тонья в стене дыру сделал, чтобы стрелять. У Тоньи пять человек и брат, а казаков — сто. Как казак стреляет, Тонья топором дыру закроет, казачьи стрелы обратно улетают. У казаков ружья были такие: одному на плечо ружье кладут, другой целится, а третий поджигает. Тонья в это время переднего и заднего, обоих, одной стрелой пробивает. Казаков осталось пятеро. Тонья говорит:
— Идите к вашему хозяину, пусть еще войско посылает.
Послали семьсот человек. Тонья опять всех кончил, его никак не могут кончить. У него стрелы кончились, они собрались удирать. Тонья стрелял стрелой с оперением из беличьих хвостов. Он говорит:
— Последнюю стрелил.
И вернулись.
Тонья от казаков удрал, в юрты Рыскины пришел с братом. Сестра им поставила варку. Ели, ели, последний остаток варки брат Тоньи взял.
— А, браток мой младший, мне надо было оставить.
Ударил брата, тот умер на месте. Тонья зятю говорит:
— Ну-ка, оленей мне самых хороших приведи.
— Откуда у меня олени?
— Приведи, а то тебе достанется.
Сестра говорит:
— Приведи лучше. Его казаки не могли взять.
Привели ему оленей, он запряг нарту, поехал. Между Мултановыми и Ярсомовыми юртами заметку сделал, на кедре ветку срубил, несколько веток оставил.
— Вот, молодое поколение будет жить. Половина между Каюковыми и Мултановыми здесь будет.
Теперь экспедиция там мерила — там точно середина.
Тонья удрал в Пим, там женился. Родители жены хотели его убить. Старик побоялся или забыл, напоил, хотел убить. Кололи его ножами, стреляли его, никак не могут убить. Хорошо.
— Ну-ка, тесть с тещей, что вам нужно? Я вам все хозяйство выделил.
Он взял нож (саблю по-русски) и все головы пересек. Жене сказал:
— Вот, жена, я умру. Уже мне бог наказал. Через пять дней приедешь на мое кладбище, постоишь там. Овод вылетит из могилы, значит, у меня илес ушел к Торуму[226].
Бог потому его наказал, что он когда с казаками воевал, то их головы через урью ставил. На три ряда двух голов не хватило, он две собаки убил и головы поставил, за это его бог наказал[227].
Жена подходит к могиле, овод улетел. Перед смертью он так сказал:
— Если овод улетит с могилы, тогда на поминки лучше не ходите.
52. Приход Ермака
Рассказывали: Ермак пришел к богатырю, который у Колпашево. Тот мордушку плел, высоко привязал. Ермак показывает пушку, а богатырь смял пушку: вот ваше оружие! Десять мужиков к нему подошли, богатырь их между пальцами зажал. Обь перепрыгнул. На Васюган Ермак не приходил. Договорились не воевать, а остяков в армию не брать. Эта грамота на бересте в Новосибирске на хранении.
53. Почему у остяков нет своей грамоты
Когда-то в старину один остяк стал приглашать в товарищи русского, чтобы идти вместе в лес на звериный промысел. Русский согласился идти вместе в лес. Пошли. В лесу, на промысле, остяк и русский, как верные товарищи, не оставляли друг друга и не расходились один от другого далеко, но всегда были вместе. Они промышляли в лесу несколько времени так, как и все обыкновенные промысловики, и ничего особенного за это время промысла с ними не случилось. Но вот однажды днем они шли по лесу на промысел, по обыкновению своему вместе, как вдруг оба увидели, что с неба перед ними падают две какие-то бумаги. Русский, когда перед ним упали две бумаги, сказал по этому случаю остяку:
— Бог спустил с неба потому две бумаги, что нас двое: одну — для меня, а другую — для тебя. Так выбирай же себе из двух бумаг, какую только желаешь, а я возьму себе ту, которая останется.
Затем каждый из них взял себе по бумаге. Русский, взявши свою бумагу, подержал ее несколько времени в руках, посмотрел, что в ней написано, и положил себе за пазуху. Остяк со своей бумагой поступил иначе: посмотрел, что в ней написано, и положил на пень, тут случившийся, сказав при этом русскому так:
— Я свою бумагу теперь не возьму с собой, а возьму после, когда пойдем обратно мимо этого места с дневного промысла к своему стану.
Остяк, оставивши свою бумагу на пне, отправился с русским дальше в лес для промысла. Но окончании дневного промысла они возвращались обратно к своему стану тем же путем, каким шли вперед в лес, чтобы взять остяку бумагу, положенную им на пень. Но что же, к удивлению и несчастью остяка, случилось с его бумагой? Бумаги его на пне не оказалось. Бумагу эту съел лось, который проходил в отсутствие остяка и русского мимо этого самого места, что было видно по его следам.
— Вот поэтому-то, — заключают обыкновенно остяки свой рассказ, — у нас и нет своей остяцкой грамоты. Если бы остяк с бумагой поступил так, как русский человек — взял бы ее с собой, тогда бы и у нас была своя грамота. Хотя мы знаем, что местами есть грамотные остяки, но они все-таки учились и учатся по русской грамоте, а не по остяцкой. Остяцкой грамоты нет, ее съел лось.
54. Обиженный огонь
Рассказывают, что ехали двое — муж и жена. Захотели развести костер, а огонь никак не загорается. Тогда муж рассердился и начал топором рубить огонь. Говорит:
— Я все равно в другом месте разведу огонь.
Поехали в другое место, и там никак не могут развести огонь, нигде не могут развести. Потом ехали, ехали и приехали снова на это же место, где он костер рубил. А там сидит женщина в красном платке и плачет[228]. У нее по лицу кровь течет.
— Зачем ты меня так изрубил? Больше ты нигде не разведешь огонь, пока не отдашь мне дочь свою.
У них была дочь, в дневной люльке[229] сидела. Мать заплакала и не хочет отдавать, а муж, раз он изрубил огонь, должен был рассчитаться. Поставил люльку с ребенком на костер, костер сразу и разгорелся. Она взяла ребенка[230].
55. Путешествие на небо
В Большом Ларьяке такой случай действительно был. Одна старуха была, у нее одна нога оленья[231]. Семь сыновей у нее было, каждый умел играть на каком-нибудь музыкальном инструменте. Один умел на гитаре играть, другой — на бубне, третий — на домбре[232].
Они сказали старухе:
— Надо убираться отсюда, а то здесь скоро житья не будет.
Запрягли оленей и поехали на небо. Километров пятнадцать отъехали, дальше ехать не могут. А старуха не хотела на небо ехать и привязала к задней нарте грязные, старые нырики. Младший сын спустился, отрезал одну нарту, она на землю упала. Мой отец видел сколько раз эту нарту, на земле лежит.
Через год ровно младший сын вернулся, но на землю не стал спускаться, а сел на верхушку дерева. Его увидели, говорят:
— Что там сидишь? Хоть в чум зайди чаю попить.
А он:
— Нет, земля совсем стала грязная.
И рассказал, что на небе никогда вчерашнюю рыбу и мясо не едят, только свежее всегда, столько там рыбы и мяса можно добыть.
56. О ворожеях
Раньше были ворожеи, как с гипнозом. Он говорит:
— Вы меня закройте в сундук.
Сундук у него большой, с замочной скважиной. Сундук на замок закроют, потом откроют, а его нет. Он в замочную скважину вылазил. Большой ворожей был, только русских боялся. Если русские есть — у него сила пропадает. Стелют тряпку, руки ему закручивают за спиной. Когда завяжут, деньги ему бросают со всех сторон, кучу денег. Он предупреждает: