— Только не бойтесь, сейчас у меня белки будут, бурундуки будут.
И мне мать говорила:
— Ты только не бойся!
— Глаза еще завяжи, — он просит.
Глаза ему завяжет кто-нибудь, он не знает — кто. Он спрашивает:
— Все?
Ему отвечают:
— Все!
Не успевают свет потушить, у того, кто глаза завязывал, уже веревка на коленях лежит. Он говорит:
— Ну, приходите!
Слышат, как кто-то "тук, тук". Кто-то бежит, он говорит:
— Я вверх пойду.
Слышно, как он качается, воздух вверху ходит. Потом слышно его снова на полу, и он говорит:
— Где же вы, мои белки?
Слышно, как белка цокает.
— Где же вы, мои бурундуки?
Слышно, как бурундуки свистят. Под конец:
— Где же медведь?
Слышно, как медведь идет, урчит. Все дрожат, боятся. Все кончается.
— Ну, теперь вставайте!
Все встают. У них, где сидели, под ними деньги, которые они ему бросали. Это нюкуль-вель[233]. В Тимельге был Муртик, у него голова была узкая, потому что из сундука часто вылазил.
57. Музыкальный мыс
На озере Тух-эмтор есть мыс, там богатыри себе стрелы ковали[234]. Там протекала река Чебачья, оттуда перешеек и мысок. Там растут три кедра. Кто хочет на гармошке или балалайке хорошо играть, нужно туда двенадцать ночей ходить и играть, чтобы никто не знал. Если не научишься — пропадешь. Черти ходят. Если вытерпишь — научишься, а не вытерпишь — пропадешь на третьи сутки.
Рядом с Озерным есть Вэсен-эмтор, считалось священным. Там нельзя стрелять — хороший клев вдруг мгновенно пропадет. Отъедешь метров на двести, снова клюнет два-три раза, и тогда хоть сутки жди — не клюнет. Рассказывали, что Вэс выгнали с другого озера, он шел по мелкому месту. Рядом две ямки, он будто бы положил в одну голову, а другую зад. Потом ушел в омут на Тух-сигэ, в нем все кипит.
58. О мамонте (вариант А)
Я жил раньше в другом месте, где рядом было маленькое озеро, а недалеко от него — большое озеро. Из маленького озера в большое пролез Вэс и сделал канаву шириной в комнату. Всю землю он сдвинул в то озеро, и там образовался остров. Как сосенки росли — так там и растут на озере, на острове. Потом ушел в другое место.
Вэс может заглотить целый пароход — ханты говорят, старики. Они неграмотные, я в это не верю. Но лодку перевернуть Вэс может.
59. О мамонте (вариант Б)
Сноха однажды ехала на обласке. Лежит Вэс, и рога торчат у берега. Она думала сначала, что это коряги. Потом посмотрела лучше: это Вэс. Она тогда обласок волоком перетащила, чтобы здесь не плыть. А обратно плыла, он уже под воду ушел.
Один раз рыбак плыл по озеру, вдруг оказался где-то в темноте. Мелькнул просвет. Рыбак достал нож и ударил им. Через некоторое время он оказался на берегу. Это его Сорт-вэс проглотил. Когда он дышал, то жабры открыл, и рыбак увидел просвет. Когда ударил ножом, то запорол Сорт-вэс. Тот от испуга его выпустил. Рядом лежал мертвый Сорт-вэс.
60. Почак
Я раз рыбачил, ничего не было. Другой раз приехали, сварили, темно стало. Володька прилег, ему лет двенадцать. Ружей у нас не было. Я закурил. Слышу: "Выап!" И еще, еще. Володька соскочил:
— Что это?
— Не знаю.
Это черти были. Утас-пугол, от него осинник тянется. Оттуда кто-то идет и кричит, ближе, ближе. Володька говорит:
— Давай в обласок сядем!
Сели, взяли ружье, оно плохое. Едем к тому, я вперед гребу, а Володька — назад. А тот кричит, аж сквозь уши проходит. Старики потом говорили:
— Нужно было повернуться спиной к нему и стрелять из-под руки. А если бы вперед выстрелил, в себя бы попал.
Я начал по-русски и по-своему ругаться. Слышу: среди кочек булькает, потом голос стал затихать и ушел. Там раньше клали выкидышей, они потом оживают и в дьяволов превращаются. Мы раньше в дупло клали, чтобы в черта не превратился, а православные камень кладут.
А одному старику в обласок сел, как ребенок. Поверье было: перевезти его наоборот надо. А у этого старика он сел на нос лицом к человеку и заставил везти. Вышел из лесу — как человек, одетый, как кукла, небольшой, сантиметров сорок, а голос — оглохнуть можно. Меня пугал в болоте такой же.
61. Случай в доме
Днем дело было. Я прилегла отдохнуть, а Ефим[235] вышел за дровами. Вдруг вижу: заходит женщина в шубе, в платье и как хозяйка дома проходит в тот угол, где стоит медвежья голова[236]. Я встала и говорю:
— Ты что здесь?
Тут зашел Ефим и говорит:
— Что это с тобой?
Я рассказала ему. С тех пор мне стало как-то плохо, посоветовали менять дом. Сюда приехали, здесь все нормально. А это просто умершая бабушка приходила дом проведать. Надо было на поминки к ней на кладбище сходить.
Это называется "маячить". Мы с Ефимом жили в доме моего отца, а женщина после замужества должна уйти из дома отца.
62. Поиски девушки
Давным-давно это было. Здесь летом жило человек двадцать. Однажды девушка потерялась[237] . Ее ищут, не могут найти. Смотрят: на яру, откуда она покатилась, след виден, как она съехала. Около середины яра след потерялся. Ищут, не могут найти. Тут были два шамана, они здорово шаманили. Народ говорит:
— Надо узнать.
Они могут вызвать Ягун-ики, Кон-ики — всех. Вызвали вечером, в темноте они стали шаманить. Посреди дома. Тут приходят всякие шайтаны (лунки). Медведь цепью брякает, все здороваются. Тут пришел черт Кот-кули-ко. Он говорит:
— А мне не надо приходить?
— Тебе не нужно, — шайтаны говорят, — не нужно, так выгоним.
— Как вы его выгоните? — говорит народ.
— У нас медведь на цепях.
Медведь погнался за ним, тот удрал. Около каюковского болота догнал, избил, одна грязь от него осталась. Духи шаманов спрашивают:
— Зачем вы нас позвали?
— У нас тут одна девушка потерялась.
— А мы знаем, где она. Если надо, мы ее приведем.
И вот она кричит:
— Здравствуйте, вы меня ищете?
— Тебя!
— Со мной ничего не случилось, меня замуж взял такой здоровый, мы живем около кладбища, с этой стороны, на бугре.
Она проговорила, ее спрашивают:
— А можно этого зятя сюда позвать?
— Можно, приведите.
Около дверей кто-то кричит грубым голосом:
— Здорово! Вы меня звали? Я вашу дочь взял, вы ее не ищите, мы там живем. Когда гроза поднимается, мы уходим на семь сажен в землю[238], а как застынет — я к вам в гости прихожу.
Это маячка был.
63. Пропавшая девушка
В очень давнее время жили муж с женой возле одной речки. Была у них дочка, которая любила целыми днями играть на улице. Игрушечные домики строила и играла там в куклы. Однажды она забежала в дом и говорит:
— Мама, дай мне наряды самые лучшие и платок на лицо натяни[239], зять твой, Лесной дух, приехал.
А мать говорит ей:
— Не выдумывай, дочь моя.
А дочь нарядилась и вышла на улицу. Вечером отец вернулся с рыбалки, а дочери нет. Искали они ее везде, да так и не нашли. Прошло время, старики совсем состарились от горя. Приходит к ним однажды женщина какая-то, ребеночка опустила на пол, а он бегает, смеется, играет. А женщина села и говорит:
— Мама, платок натяни на лицо, зять твой, Лесной дух, приехал.
Мать смотрит на нее и думает: "Неужели это и есть дочь моя?" Долго жила дочь с сыном у родителей, а время быстро пролетело. Говорит дочь:
— Пора нам ехать домой, погостили, хватит.
А зять все это время жил под крышей дома, и никто его не видел. Вышли старики дочь с внуком провожать на крыльцо, те сделали несколько шагов и исчезли с глаз. Старики там и остались одни старость свою доживать.
64. Покинутые юрты
Один человек на охоту пошел. А в это время у него жена умерла. После смерти его жены все люди покинули свои юрты[240]. Вернулся муж с охоты, видит: юрты пустые, нет никого вокруг. Зашел он в свой дом, а навстречу ему жена идет. Подходит к нему и говорит:
— Я умерла, но ты меня не бойся. Сегодня вместе ночь проведем. Не вздумай убежать. Завтра Торум рассвет сделает, и на рассвете ты можешь уходить.
Муж так перепугался, что у него все трясется, и ответить жене своей ничего не может. Жена говорит:
— Давай я тебе голову вымою.
Помыла ему голову и волосы его в узел завязала[241]. С одной стороны узел завязала для того, чтобы удача в охоте ему была, а с другой — чтобы он жил долго. Когда жена закончила, муж ее обманул. Он вышел из дома и убежал. Жена его догнала и все узлы обрезала[242]. Она говорит:
— Раз ты меня не послушался, иди теперь к своим.
Этот человек, когда пришел к своим людям, прожил лишь несколько дней и умер.
65. Кладбище и амбар
Однажды двое товарищей проезжали вечером мимо кладбища. Уже было время ложиться спать. Один предложил переночевать в амбарчике неподалеку. У другого жена была похоронена на этом кладбище, и он не согласился:
— Нет, я проведу ночь у могилы моей жены.
Ночью он проснулся оттого, что что-то споткнулось о его ноги.
— Что за бревно лежит у меня на дороге, — услышал он женский голос, — что за обомшелый пень здесь лежит? Я собирала все для своих деточек, ведь они плачут, потому что родственники не принесли нам никакой еды. Теперь все пропало. Не прикасайся к этому.