— Да, на слова, видать, ты очень грозный, — говорит Ванокан, — не убив зверя, шкурой не торгуй. Не хвались началом, не ведая конца. Приступая к делу, подумай о конце.
Не стерпел тут леший этих слов, налетел на Ванокана и хотел его с налета сбить с ног. Но леший словно встретился с утесом. Ванокан удержался на ногах. Ни тот, ни другой не сдается. Силы равные сошлись. Друг друга не могут осилить в борьбе. Пот градом льется с обоих. От пота снег под ногами их растаял до земли. Нар валит от них, словно дым из трубы чувала. Долго боролись. Долго старались друг друга свалить. Под конец леший стал уставать. Собрал он последние свои силы и хотел поднять да наотмашь бросить на землю, но тут суставчики ног и мышцы лешего не выдержали веса Ванокана, и он упал на одно колено. Ванокан навалился на него и прижал к земле.
"Видно, смерть моя пришла", — подумал леший и, как волк, завыл под ненцем:
— Погоди ужо, не спеши за нож хвататься. Может, мирно мы борьбу покончим. Даю тебе я слово крепкое: никогда к хантыйским и ненецким промыслам касаться не буду. Пусть свободно каждый хант или ненец в дремучих лесах ставит свои ловушки на всех зверей и птиц.
— Нет, — сказал Ванокан, — мир плохой у нас с тобой. Таких чертей, как ты, надо всех уничтожить. Чтобы хантам и ненцам на промыслах не вредили. И ты здесь должен умереть.
Не стал он дальше слушать речи злодея. Схватил свой нож чудесный и вонзил по рукоять в сердце коварного врага. Пораженный прямо в сердце, леший вздрогнул всем телом. Управившись с лешими, братья собрали большую кучу валежника и хвороста. Развели огромный костер и всех леших бросили в огонь. Затем братья поехали на стойбище к семи чумам. Здесь они решили уничтожить и семьи леших. Имущество сложили в аргиши, оленьи стада погнали к себе домой. Здесь все богатство разделили поровну. И наверное, с этим добром и стадом сейчас еще живут да поживают. А может быть, каслают по тундрам Обского края и полярным тундрам Урала.
81. На речке Нинкан-ёган
Жили две семьи на речке Нннкан-ёган. В одной семье жена помладше. У младшей был ребенок, у другой — трое. Собрались мужья на охоту и наказывают женам:
— Ведите себя хорошо, не балуйтесь, а то людоед придет и съест.
Ушли мужья на охоту. Младшая сидит тихо, не балуется, ребенка все качает. У другой ребятишки балуются, она их еще нарочно дразнит: груди вытащит, трясет ими, приговаривает:
— Тютюлявас, палалавас.
Та соседка говорит:
— Тише. Что нам мужья наказывали? Вдруг людоед придет.
Младшая вышла стружки из-под ребенка выбросить[267], а ребенка в подоле держит. Посмотрела на ту сторону Ваха — людоед идет. Забежала:
— Что нам говорили!
Сидят. Людоед перешел через Вах, голова саргой обмотана. В дом не может пройти. Сел на той стороне, где младшая сидит. Боится младшая и думает, как бы убежать. У нее ребеночек в подоле. Она говорит:
— Дедушка, я стружку выброшу из-под ребенка?
Он говорит:
— Обязательно в то время, когда я пришел.
Она:
— Надо, раз мокрые.
Она выскочила — и бегом. А тех людоед съел, кишки в чуме развесил, а на улице срубил пень высотой с ее рост и на него надел ее голову. Возвращаются охотники, видят головы. Старший говорит:
— Мои-то вышли меня встречать на улицу.
Видит, на пеньках головы выставлены и платочки надеты. Косточки собрал, горюет сидит. Людоед знал, что охотник будет переживать, и послал свою дочку. Плохо они жили, не разговаривали. Рыбу она наварила, вместо черпалки рукой залезла, обожгла, заорала, отцу хотела пожаловаться. Лунг сказал этому мужчине:
— Первый глоток проглотишь, а от второго умрешь.
Он долго не ел ничего, боялся. Потом стал есть, первый глоток проглотил, а вторым подавился и умер. Младший пошел жену свою искать. С тех пор речка называется Нинкан-ёган (Двух женщин речка).
82. Шесть коварных женщин
Шесть коварных женщин из породы людоедов пошли искать себе мужей. Долго шли по борам и болотам. Идут по дороге, разговаривают о том о сем. Одна нечаянно задела верх гнилушки березовой, а она упала. И встала оттуда молодая девушка. Женщины заспорили. Одна хотела ее сейчас же съесть, другие говорят:
— Возьмем с собой, авось после понадобится.
И решили взять ее с собой. Шли долго ли, коротко ли, вышли наконец к избушке новой, рубленой. А там жили семь братьев неженатых. Девушка досталась одному молодому охотнику. Братья ходят на охоту спозаранку, носят зверей и птиц. Сколько бы они ни носили — все мало, все не хватает. Младшая жена стала мужу жаловаться, что ее обижают и живет она под порогом. Три дня не ходил на охоту меньший брат, выстроил себе избушку отдельную. Теперь им рыбы и мяса всегда хватало. И вот старшие братья говорят женам:
— Близко уже нет зверей и птиц. Пойдем далеко на охоту, а вы экономьте то, что у вас есть.
Ушли все семь братьев на охоту. Живет себе молодуха и не печалится. Однажды дверь чуть-чуть приоткрыла и на порог поставила тарелочку деревянную, в ней несколько кусочков мяса. И говорит жена старшего брата:
— Вот родила сегодня сыночка, да мы съели и про тебя не забыли. А когда у тебя будет ребеночек, тогда и должок вернешь.
На следующий день другая несет, а там и остальные принесли кусочки мяса. Она не стала есть это мясо и поставила на полу. И вот когда у нее родился сын, она все боится, что дознаются злые ведьмы, придут и сожрут ее сына. А сыночек ей все улыбается, на одной щеке луна играет, на другой щеке солнце сверкает. И совсем не думает плакать. И вот вечером взяла те кусочки, которые женщины приносили, подогрела, унесла соседкам. Они расхватали все кусочки. Жуют и говорят, что почему-то нашей кровью пахнет. А другие говорят, что это потому, что отцы одной крови. В одно морозное утро смотрит молодуха, а соседки куда-то собрались, да еще с топорами. Думает:
— Наверно, дознались, что у меня сын жив-здоров.
Схватила сыночка, держит руками и плачет. А как увидала, что женщины идут к ней, так совсем чуть не заледенела, да услышала, как звоночек зазвенел где-то. Видит: с потолка люлька на цепочке спустилась. Она скорее сына в эту люльку положила, и с легким звоном снова эта люлька скрылась в потолке. Зашли к ней соседки коварные и говорят:
— Ну, пойдем деревянные куклы делать, а то с чем мужей-то встречать будем? Детей-то съели.
Молодуха отказалась идти с ними. Целый день рубили, строгали, и к вечеру куклы были готовы. На следующий день вернулись мужья с охоты, женщины встречают их со свертками. Как отец ребеночка поцелует, так с лица скатится. А молодуха меж тем думает: "Когда же люлька появится? Или совсем унесла ее нечистая сила?"
Вдруг услышала, звоночек зазвенел, и люлька появилась. Она схватила сына и скорее встречать мужа идет. Младший брат целует сына, и ничего не делается с его лицом, лишь улыбается. А старшие братья привязали к хвостам шести коней своих жен и пустили их по лесу с криком, чтоб когда еще поколение будет меняться, то не появлялись бы на свет такие коварные люди. А младший брат стал со своей женой жить-поживать на белом свете. Может, и сейчас живут.
83. Кирп-нюлуп-ими
Живут женщина и мужчина. У них три сына. Пришла осень, люди начали собираться в лес на охоту. Старший сын сказал:
— Отец, я тоже пойду с людьми.
— Зачем ты пойдешь? Не ходи.
Люди нагрузили свои нарты, он тоже нагрузил свои. После того как они отправились, долго были они или коротко были они, надумали вниз домой идти, поставили нарты по направлению вниз[268]. А он поставил свои нарты к лесу. Товарищи удерживают его:
— Дай нам домой уйти.
— Почему вы меня удерживаете? Я отправлюсь в лес, вы отправляйтесь домой.
Его товарищи отправились домой, он отправился в лес. Пришел к лесной избушке, развел огонь, приготовил котел, котел был готов. К нему пришла Кирп-нюлуп-ими, вошла в избушку, села к огню, начала зевать, встала, проглотила его целиком.
Долго или коротко жили, пришла осень, люди собрались отправляться в лес. Старший сын старика сказал:
— Отец, я тоже пойду.
Отец сказал:
— Из двух оставшихся сыновей у меня, наверно, останется один, зачем тебе идти? Ну, если хочешь, то иди.
Людям он сказал:
— Будьте добры, станете уходить домой, приведите его.
Долго или коротко жили, стали уходить домой, поставили свои нарты по направлению вниз. Он поставил свои нарты к лесу. Товарищи удерживают его:
— Будь добр, не ходи туда.
— Почему вы меня держите? Я вас всех топором изрублю.
Он пошел вперед в лес, в конец той дороги, пришел туда, тут много готовых нарубленных дров, развел огонь, приготовил пищу. В избушку вошла Кирп-нюлуп-ими, точно так же села к огню. Он испугался. Кирп-нюлуп-ими начала зевать, встала, проглотила его.
Настала осень, люди опять собрались в лес. Последний брат сказал:
— Отец, я пойду с ними.
— Зачем ты пойдешь? Два твоих ушедших брата — где они? Не ходи.
— Пойду.
— Ну, дорогой сын, иди, если ты не слушаешь моих просьб.
Люди отправились в путь, и он отправился в лес. Пришли они к избушке. Долго были или коротко, стали вниз уходить. Он поставил свои нарты к лесу, пошел в лес, пришел к лесной избушке, развел огонь, приготовил пищу, положил шомпол в огонь. Пришла Кирп-нюлуп-ими, вошла в избушку, сказала:
— Как твое имя?
— Мое имя — Прошедшая Весна.
Он смотрит: шомпол уже стал как огонь, схватил его, воткнул ей в середину живота. Она закричала:
— Прошедшей Весной я проткнута!
Выскочила, побежала домой. Ее дети говорят:
— Кто это тебе сделал?
— Прошедшей Весной я проткнута.
— И только теперь стало больно?
Он пришел домой, играющие дети его заметили:
— Старик, старик, ваш сын пришел.
— Болтовня, что за сын живой до сих пор?