— В то время как я, обладающая силою в славных суставах рук, стала жить с тобою, я сделалась женою мужа, способного схватить птицу за ее хвостовые перья, четвероногого бегающего зверя за хвост. Нашел ли на этого моего мужа коротконогий бес — я не знаю, нашел ли на него долгоногий бес — я не знаю.
В этот момент он вскочил, схватил ее за косы и стал бить серебряными прутьями. Когда три металлических прута были изломаны, у нее была сломана одна нога, у нее была сломана одна рука и выбит один глаз. После этого он ее отпустил. Она влезла в сорочью шкуру и отправилась, покачиваясь во все стороны. Он же пошел к своему брату. Они ели, пили брагу и мед.
Жили, жили, брат его решил отправиться в путь. Он сказал своему брату:
— Ты оставайся, а я пойду воевать с семиголовым менквом. Если соскучишься, то ступай в мой каменный амбар в семь комнат. Шесть комнат открывай, в седьмую комнату не ходи: это мой священный, нерушимый запрет.
Его брат ушел, а он отправился в каменный амбар с семью отделениями. Вошел в первую комнату, видит: все здесь переполнено лягушками и ящерицами. Половину этого добра он выгреб прочь. Вошел во второе отделение: здесь все переполнено лягушками и ящерицами. Вошел в третью комнату: все полно тем же самым. Он опять выгреб половину. Вошел в четвертую комнату — то же, вошел в пятое отделение — то же. Вошел в шестую комнату — там ничего нет, только лоб его светится. Он стоит, соображая, входить в седьмую комнату или не входить. Думал, думал: "Однако пойду посмотрю, что там такое есть".
Отворил замок, чуть-чуть приоткрыл дверь и заглянул в щелочку. Видит, что ему нельзя поднять из-за света глаз. Тут он сильно отворил дверь, и, когда золотой свет вырвался оттуда, он отскочил назад. Девица его схватила и стала втаскивать в комнату, он же тащил ее наружу. Когда девица брала верх, она его втаскивала внутрь комнаты; когда муж становился сильнее, он дотаскивал девицу до заднего конца комнаты. Он поразмыслил: "Женщина меня втаскивает, чего ради я рвусь прочь?" После этого они, сойдясь вместе и как бы не зная, что делают, стали обниматься и целоваться.
Он стал ходить туда к своей жене каждый день. Однажды об этом узнала его теща. Его жена забеременела, и теща сильно на него разгневалась. Вечером пришел ее сын. Оба брата ели и пили. Мать стала выговаривать своему сыну. Он ответил:
— Матушка, зачем ты гневаешься?
Его мать сказала:
— Твоя сестра, которая воспитывалась в комнате за семью каменными стенами, забеременела; хорошего брата ты себе нашел!
— Матушка, — сказал ее сын, — зачем ты сердишься из-за пустого дела? Неужели муж, пришедший из столь отдаленной земли, что туда не добраться даже зверю, пришел с истощенной силой рук и истощенной силой ног, чтобы созерцать мое прекрасное лицо? Когда придет рассвет завтрашнего дня, пусть они оба упадут к твоим ногам и к краю твоего платья.
После этого его мать замолкла. Когда начало светать, Подобно Осиновому Листу Верткий Муж, Подобно Осиновому Листу Неспокойный Муж с женой оделись, принарядились и, взявшись за руки, пошли в дом тещи, упали к ее ногам и к краю ее одежды. Был устроен девичий пир, был устроен отроческий пир. Сколько имеется в месяце продолжительных недель — они ели и пили. Когда прошел пир для девиц и пир для молодых людей, они стали жить. Жена его родила сына. Он стал ходить каждый день в дом своего шурина. Однажды он сказал своей жене:
— Сегодня я отправлюсь воевать с семиголовым менквом, скажи моему брату, чтобы он не выходил из дома, пока я не вернусь.
Вот он ушел. Пришел туда, смотрит: народу у семиголового менква так много, как деревьев на нагорном берегу, покрытом темным лесом. Он плотно завязал глаза шелковым платком и начал махать мечом. Народ валится, подобно сотне копен весеннего сена, подобно сотне копен осеннего сена. Хоть он и рубит, хоть он и толкает, народ все не убывает. Обошел он народ сзади, видит: сидит муж и ударяет кремень сталью; как только падает искра, тут же вырастает муж с топором и мечом. Он туда побежал, отобрал у этого мужа огниво и самого мужа разрубил посередине на две части и вновь стал махать мечом. Так он воевал, воевал, однажды его меч задел за что-то. Долго ли сражался, коротко ли сражался, уничтожил он этот народ и пошел домой. Пришел домой и спрашивает свою жену:
— Дома ли мой брат?
Жена его сказала:
— Твой брат пошел к тебе на третий день после того, как ты ушел.
Он сердится на свою жену:
— Зачем вы его пустили? Поэтому-то мой меч за что-то и задел!
После этого они с женой оделись и отправились. Пришли к этому убитому народу и стали осматривать убитых. Как ни искали, его нет. Однажды они его нашли, тело его рассечено пополам. Притащили его домой, сделали серебряный гроб и, вырезав в нарах, на которых они спали, кусок доски, поставили вниз гроб.
Однажды от тещи пришла весть: "Тебя зовет твоя теща, приходи скорее". Его жена сказала:
— Тебя зовут, чтобы убить. Полез бы ты на небо, но нет лестницы, спустился бы ты в недра земли, но нет отверстия.
Он простился с женой и ушел. Как только вошел в дом тещи, когда шагнул из двери в комнату, упал через дыру в нижний мир. Долго там лежал, коротко лежал, когда пробудился, видит: он лежит в темном месте. Все залито водой. Он встал и видит: место, на котором он лежал, от слез залито водой. Он плачет и воет. Вот он отправился к краю земли. Шел, шел и пришел к стоявшему на его пути дому и амбару. Когда вошел в дом, видит: сидит муж ростом в пять бревен. Старуха и старик с ним поздоровались, поцеловались и сказали:
— Живущий там, на том краю земли, Подобно Осиновому Листу Верткий Муж, Подобно Осиновому Листу Неспокойный Муж, какой песней, какой сказкой тебя завлекли в эту священную страну, куда не добежать доброму духу, в эту чудесную страну, куда не по силам добраться и менкву?
— Я здесь брожу без дела.
Потом он сказал:
— Старуха и старик, не надо ли вам сына? Я вам буду сыном.
Старик сказал:
— Мы такого человека и ищем.
Он стал там жить. Старик сказал ему:
— Веди своих лошадей и коров в поле, но не веди их в сторону владений менква.
Он повел своих лошадей и коров в ноле, посмотрел и увидел, что в его владениях не найти и стебля былинки, который мог бы застрять между корнями зубов, на стороне же менква не пробраться через траву из-за ее густоты. Он пустил своих лошадей во двор менква.
Однажды идет к нему одноголовый менкв:
— Ах вы обманщики, старуха и старик! Ваши глаза были у вас выбиты, у нашей матери в серебряном блюде они лежат. Опять вы сюда привели лошадей. В этот раз я не пролью и капельки вашей крови, которая едва орошает донышко ложки.
Он подошел, приблизился, тот встал:
— Что ты говоришь, менкв? Будем ли мы мечами рубиться или толкаться?
Менкв сказал:
— Будем рубиться.
Он ударил менква мечом по шее, снес ему голову, а туловище утащил в сторону и бросил. После этого опять спрятался. Немного погодя приходит двуглавый менкв. Он приблизился, и они схватились. Ударил менква мечом по шее — двух голов нет, снес их прочь и бросил в сторону. Немного погодя трехголовый менкв приблизился. Он сказал:
— Будем мечами рубиться или толкаться?
Менкв сказал:
— Будем рубиться.
Он ударил его по шее, снес три головы. Немного погодя приходит менкв с четырьмя головами, подошел к нему. Он сказал:
— Будем мечами рубиться или толкаться?
— Будем рубиться!
Он, ударив по четырем головам менква, снес все четыре головы. Немного погодя пришел пятиголовый менкв. Он сказал:
— Будем мечами рубиться или толкаться?
Менкв сказал:
— Будем рубиться.
Когда он его ударил, пять голов были сразу снесены. Немного погодя приходит шестиголовый менкв, приблизился к нему. Богатырь сказал:
— Будем мечами рубиться или толкаться?
Менкв сказал:
— Будем рубиться.
Он, ударив его мечом, сразу снес шесть голов. Немного погодя приближается семиголовый менкв:
— Ах вы безродные, старуха и старик! На этот раз я у вас не пролью и капельки крови, которая едва может покрыть донышко ложки. У вас уже были вынуты глаза, они находятся у нас в доме, у нашей матери в серебряном блюде. Вы все-таки привели сюда своих коней?
Он приблизился, менкв сказал:
— Будем мечами рубиться или толкаться?
Он сказал:
— Будем рубиться.
Начали они рубиться. Он с менквом возился, возился, отрубил шесть голов, осталась одна голова. Вот они схватились руками, боролись, боролись. Место, на котором они сражались, сделалось топким. Вот он стал вталкивать старого менква в землю. Толкал его, толкал и засунул по шею. Хоть он его и рубит, ничего ему не делается. Старый менкв сказал:
— До каких пор ты будешь меня мучить? В моем кармане есть белое полотенце, вынь его, оберни вокруг моей шеи и потом ударь мечом.
Он вынул из его кармана белое полотенце, обернул вокруг шеи и ударил мечом — голова отпала прочь. Повел он своих лошадей домой. Старик сказал:
— Что ты долго ходишь?
— Я так здесь брожу.
— Послушай-ка, не водишь ли ты коней к изгороди старого менква?
Он сказал:
— Все менквы убиты мною. Послушай, старик, если я сделаю вас зрячими, можешь ли ты отвести меня к мужским водам верхнего наземного мира?
Старик сказал:
— Если ты сделаешь такое дело, то как же я тебя не доставлю?
Когда настал рассвет, он поел, попил и отправился. Пришел к дому старого менква, видит: сидит старуха-менкв.
— Муж русской земли! Ты свою плоть и свою кровь сам принес ко мне. Я не пролью и капельки твоей крови, которая едва может покрыть донышко ложки.
После этого они уговорились выходить во время борьбы три раза на улицу. Они схватились, боролись, боролись. Старуха сказала:
— Дай мне выйти!
Он ее пустил. Старуха вышла на улицу, выпила сильной воды и вошла в дом. Опять они схватились. Теперь она отпустила мужа на улицу. В сенях стоят две бочки с водой: он сунул палец в одну бочку — тот сгнил, сунул в другую