— Невестка наша сказала: "Нырните все разом", мы и нырнули. Из воды поднялись — ее нет нигде, только рубашка на берегу лежит. Утонула, бедная!
Усынг-отыр с сыновьями искать начал. Невод взяли. Неводили, неводили, не нашли нигде. Видать, унесло куда течением.
Осень настала, лед застыл, Эква-пырись нарточку свою взял, к Усынг-отыру в гости пошел. Долго шел, коротко шел, наконец поселок показался. Собаки залаяли. Дети говорят:
— Эква-пырись пришел.
Усынг-отыр по поселку расхаживает. Эква-пырись к нему подошел:
— Здравствуй, сватушко, сестра моя дома ли, нет?
— Милый сватушко, какой там дома! Еще летом купаться пошла, да так и не вернулась.
— Что ты болтаешь? Скажи, где она!
— Потерялась она. Мы искали, найти не могли. Откуда же теперь возьму ее?
Эква-пырись рассердился, кричит:
— Ты меня обманываешь! Куда сестру дел?
Усынг-отыр Эква-пырися уговаривать стал:
— Ну, уж ты не сердись! Я за тебя свою дочь отдам. Хочешь и другую бери, только не сердись.
Эква-пырись согласился, обеих дочерей взял. А девушки его узнали. Меж собою говорят:
— Никакой тогда девушки не было, это он сам был, нас всех дурачил.
Услыхал Эква-пырись, что девушки его узнали, думает: "Ну, пусть только за дровами в лес пойдут".
Девушки вскоре нарту взяли, в лес по дрова пошли. Эква-пырись их в лесу нагнал, убил и на деревья повесил: "Зачем меня признали?"
Люди обеих девушек нашли. Говорят:
— Что такое, кто девушек убил?
Стали шамана искать, чтобы убийцу угадал. Усынг-отыр спрашивает:
— Где бы шамана найти?
— Мухоморы Едящего Человека сын недалеко живет, — Эква-пырись отвечает.
— Сходи, пожалуйста, приведи его.
Эква-пырись сходил, шамана привел. Большой котел с мухоморами на огонь повесили. Шаман ворожить стал, мухоморы ест, в бубен бьет, ворожит. О проделках Эква-пырися вот-вот узнает!
"Доберется он до дела! — Эква-пырись думает. — Что бы такое сделать?"
Потихоньку меж людьми пробрался, из дома вышел. В сенях берестяной короб с юколой стоит. Короб схватил, юколу на землю бросил. Со всего поселка собаки сбежались. Рыбу рвут, лают, грызутся. Эква-пырись дверь приоткрыл, крикнул:
— Чего тут ворожите? Враги пришли!
Люди на улицу бросились. Эква-пырись тем временем в дом заскочил, шамана схватил и в кипящий котел сунул. Потом на улицу выскочил, опять кричит:
— Что вы все из-за собачьей грызни убежали? У вас там человек в котел попал!
Люди вбежали, шамана из котла тащить принялись, а он уж мертвый. Что делать?
Усынг-отыр Эква-пырися просить начал:
— Эква-пырись, сватушко, отвези его к отцу. Мы сами везти боимся. Чего только спросишь, все тебе дам — только отвези!
Эква-пырись шамана на карточку положил, сам впрягся в повез. Долго шел, коротко шел, двух охотников встретил. Они под деревом стоят, соболя стреляют.
— Не стреляйте в эту сторону, — Эква-пырись кричит, — я пьяного везу, в него попадете!
Те не слушают, стреляют. Стрела кверху взвилась, вниз упала, около нарты в землю вонзилась. Эква-пырись стрелу схватил, мертвому шаману в лоб воткнул. Потом закричал;
— Только что говорил вам: не стреляйте сюда! Вот ваша стрела в моего человека попала. Теперь везите его сами!
— Мы не можем! Сделай доброе дело, отвези! Сколько за осень соболей добыли, все тебе отдадим — отвези только!
— Ладно, если так, то отвезу. Не обманите только!
— Как мы тебя обмануть можем? Если обмануть захотим, куда от тебя скроемся?
Эква-пырись дальше потащился. К Мухоморы Едящему старику пришел.
К двери подошел, крикнул:
— Дедушка, бабушка, открывайте!
Дверь открыли. Эква-пырись покойника вместе с нартой в дом втолкнул. Сам закричал:
— Мухоморы Едящий старик! Убивают тебя! Черт к тебе пришел, задавить тебя хочет! Руби его, руби!
Старик испугался, топор схватил, сына в двух местах перерубил.
— Что ты, дурной, делаешь?! — Эква-пырись опять кричит. — Сына своего убил! Я только что тебе сказал: пьяный он.
Старик покойнику в лицо взглянул. И верно — сын. Разозлился, на Эква-пырися кинулся. Эква-пырись, от него убегая, гагарой обернулся и взлетел. Мухоморы Едящий старик ястребом вдогонку пустился. Вот-вот нагонит, вот схватит. Эква-пырись к реке подлетел, сказал:
— Песня моя, вперед лети, слово мое, вдаль несись! Тонкой иглой сквозь лед пусть пройду!
Вниз бросился, тонкой иглой речной лед пронзил. В воду попал, щукой обернулся, дальше поплыл. Так плывя, другую щуку встретил.
— Куда плывешь? — ее спрашивает.
— В низовье вода замерзла, в верховья, к живой воде[370], пробираюсь.
— Поплывем вместе.
Тем временем Мухоморы Едящий старик речку запором перегородил. В запор морду поставил. Эква-пырись с щукой к запору подплыли, туда-сюда сунулись: пролезть некуда. Говорит Эква-пырись щуке:
— Полезай в морду, а я за тобой следом.
А про себя думает: "Старик морду вытащит, а я в тот миг проскользну".
Щука в морду хоть и вошла, старик ее не вытаскивает. Знает, что не Эква-пырись это. Запор снизу все поднимается. Вода у запора задыхаться стала. Эква-пырись выдержать больше не смог, в морду зашел. Только успел зайти, Мухоморы Едящий старик морду из воды выхватил. Обеих щук на лед вытряхнул, старуху свою кликнул. Та щука уже застыла, Эква-пырись на льду бьется. Мухоморы Едящий старик дубину схватил, старухе Эква-пырися-щуку держать велел:
— Держи крепче, сейчас я его дубиной прихлопну.
Старуха щуку рукой схватила, держит. Старик размахнулся. В тот миг как ударил, Эква-пырись из руки выскользнул. Старухе руку дубиной перешибло.
— Теперь ты держи, — старуха кричит, — а я ударю!
Схватил старик щуку, держит. Старуха дубину взяла, замахнулась, изо всей силы ударила. Эква-пырись из руки вывернулся, старику дубиной руку перешибло.
— Навались на него, — старик кричит, — придави к земле, а я стукну!
Старуха на щуку навалилась, старик все силы собрал, замахнулся, ударил. Эква-пырись опять вывернулся, старухе удар по голове пришелся. Тут ей и конец был.
Эква-пырись тогда снова человеческий образ принял, дубину схватил, Мухоморы Едящего старика убил, домой пошел. Долго шел, коротко шел, до двух охотников добрался. Там соболя ужо приготовлены были и на нарту сложены. Соболей забрал и дальше отправился. К Усынг-отыру пришел, тот ему черного и красного зверя полную нарту дал. Эква-пырись день ли, два тут погостил и домой ушел, две нарты добра за собой потащил.
138. Как Эква-пырись на охоту ходил
Жили Эква-пырись и его бабушка. Однажды внучек на улице играл, собака его в сторонке лаять принялась. Мальчик туда побежал, посмотреть, на кого собака лает. Видит: собака под деревом прыгает, вверх лает. На дерево посмотрел: там черный зверек сидит. К бабке вернулся, говорит:
— Бабушка, бабушка, дай мне что-нибудь, чем бы я убивать мог.
Дала ему бабка рукавицы из осетровой кожи[371]:
— Как к черному зверю подойдешь, так рукавицы одну о другую потри, он сразу и упадет.
Мальчик рукавицы взял, из дома выскочил. Туда прибежал, рукавицы из осетровой кожи одна о другую потер — черный зверек так и покатился вниз. Подобрал, домой пошел.
— Бабушка, бабушка, что это за черный зверек? — спрашивает.
— А это, внучек, соболь. Таких соболей еще твой отец в предки добывали.
Живут. Вечер настал, спать легли. На другой день бабка соболиную шкуру выделала. В мешок, что без дела не развязывают, из которого вещи зря не выкладывают[372], ее положила. Внучека первую добычу, счастье его охотничье на самое дно мешка вместе с пупыхами положила.
— Молодого охотника первую добычу вот мы и положили в мешок, что без дела не развязывают, из которого вещи зря не выкладывают. Пусть охотник счастливым будет! А шкурку эту смотри никому не отдавай!
На другой день Эква-пырись опять на улице играл, снова собака его в сторонке залаяла.
— Бабушка, бабушка, где мои рукавицы из осетровой шкуры?
Бросила ему их бабка:
— Лови их, миленький!
Из дома выскочил, бросился к тому месту, где собака лает. Прибежал: собака на дерево лает. На дереве черный зверь сидит. Рукавицы из осетровой кожи одну о другую потер — тот с дерева вниз покатился. Подхватил его мальчик, потащил домой. Приволок, бабку спрашивает:
— Бабушка, бабушка, что это?
— Внучек, это росомаха. Еще твой отец, твои предки таких росомах добывали.
Выделала бабка шкурку, приготовила и тоже в мешок положила.
— Первую молодым охотником добытую росомаху положили мы в мешок, что без дела не развязывают, из которого вещи зря не выкладывают. Пусть охотник счастливым будет!
На другой день, когда мальчик играл, собака опять залаяла. Туда бросился, глянул, потом к бабке побежал:
— Бабушка, бабушка, светлый зверек какой-то сидит! Давай сюда мои рукавицы.
Подхватил рукавицы, что ему бабка бросила, и обратно побежал. Прибежал туда, рукавицы одну о другую потер — зверек так и покатился. Взял его и к бабке отнес.
— Бабушка, бабушка, это что за зверь?
— Это белка, внучек. Таких белок твой отец и твои предки еще добывали.
Выделала бабка шкурку беличью, приготовила и на дно мешка положила.
— Молодым охотником первую убитую белку положили мы в мешок, что без дела не развязывают, из которого вещи зря не выкладывают. Пусть охотник счастливым будет! А ты смотри эту белку никому не давай!
Вечер настал, спать легли. Утром встали, внучек говорит:
— Это в поселок столько зверя приходит. А пошел бы я в лес, вот там много добыл бы.
— Э-э, внучек, куда тебе в лес идти: ноги твои еще слабы, руки немощны.
— Нет, — говорит, — я пойду.
Заладил "пойду", что поделаешь?! Сделала бабка ему берестяной кузовок, снарядила его и говорит: