» А это его жена скребла ложку ножом, и стружки были совсем как личинки.
Снова наступил вечер. И вот в лес за селением пришел возлюбленный женщины. Он забрался на дерево и постучал по ящику, говоря:
— Впусти меня, дух! Впусти меня, дух!1
Дважды он повторил эти слова. Жена вождя ответила:
— Ха-ха-ха! Ради этого я и притворялась, что из меня сыплются личинки!
Она открыла ящик, и он лег рядом с ней. Так он приходил каждую ночь. И вот она забеременела, а человек продолжал к ней ходить.
Вождь об этом не знал. Но один человек узнал и рассказал вождю. Тогда племянники вождя устроили засаду и убили того человека, а также и женщину. На этот раз она уже умерла по-настоящему, и скоро тело ее начало разлагаться. А ее ребенок родился живым. Этот ребенок сосал внутренности матери, и поэтому его стали называть Анмагом-Хат — Сосущий Внутренности. Ребенок жил в ящике, пока не вырос большим.
Однажды в лес за селением отправились дети. Они взяли с собой луки и стрелы, чтобы пострелять в цель. Они стреляли невдалеке от того дерева. Анмагом-Хат увидел их, спустился и подобрал все их стрелы. Дети остались без стрел. Но они заметили, что юноша, забравший их стрелы, появился из ящика, и рассказали все вождю. Он сказал им:
— Следите за ним и постарайтесь его поймать.
Племянники вождя снова отправились туда. Дождавшись, пока юноша спустился, они схватили его и отвели в селение, прямо в дом вождя. Вскоре он вырос. Имя его было Анмагом-Хат.
Однажды Анмагом-Хат услышал, что у вождя, живущего по ту сторону дыры, где небо сходится с землей, есть дочь. Он поймал маленькую птичку, которая поет вот так: «Гит-гит-гит-гинса-а-а!» Он содрал с нее шкурку, натянул на себя и полетел. Анмагом-Хат полетел и закричал:
— Гит-гит-гит-гинса-а-а!
Скоро он прилетел в селение, где встретил человека. Он подстрелил дятла, содрал в него шкурку и дал этому человеку. Дальше они полетели вдвоем. Птичка кричала:
— Гит-гит-гит-гинса-а-а!
А дятел вторил ей:
— Хау-ха!
Они летели все вверх и вверх, и наконец прилетели в селение. Там им сказали:
— Ты должен лететь еще дальше, сын духов, если хочешь найти место, где небо сходится с землей.
Гитгинса, чью шкуру носил Анмагом-Хат, сказал на это:
— Цинит-цинит-гит-гит-гит-гинса-а-а!
— Хэ! — сказал дятел, когда тот кончил.
Им встретилось еще много селений, и везде им говорили то же самое. Они летели очень долго и наконец добрались до дыры в небе.
А в те далекие времена было постоянно темно. Дневного света вообще не было. И вот, найдя дыру, гитгинса и дятел влетели в нее и попали на внутреннюю сторону неба. Тут Анмагом-Хат снял шкурку гитгинса, а его спутник — шкурку дятла. Анмагом-Хат отправился дальше, а его спутник уселся около дыры и стал ждать.
Перед домом вождя был колодец с родниковой водой. И вот из дома вышла дочь вождя. В руках у нее было плетеное ведерко для воды. Она спустилась к колодцу2. Тут Анмагом-Хат взял кедровую хвоинку и натянул на себя. Превратившись в хвоинку, он прыгнул в колодец и стал плавать по поверхности воды. Дочь вождя зачерпнула воду ведерком и отпила в том самом месте, где плавала хвоинка. Потом она вернулась домой.
Через некоторое время она забеременела и родила мальчика. Великий вождь и его жена были счастливы. Они часто купали его, и он быстро рос. Скоро он стал ползать, и вождь вычистил и выровнял пол в доме. Маленький мальчик довольно быстро стал очень сильным.
Однажды он стал плакать и кричать:
— Хамахэ! Хамахэ!
Вождь собрал людей, но никто не мог понять, почему мальчик плачет, чего он хочет. А он хотел получить ящичек, висевший в углу на стене в доме вождя. Ящичек назывался Мах. Его-то и хотел взять мальчик и потому плакал.
Вождь очень сердился, что никто не понимает, почему мальчик плачет. Он созвал всех людей к себе в дом. Они слышали, что ребенок плачет очень горько, но что он кричит, почему он плачет, они понять не могли. А он кричал:
— Хамахэ! Хамахэ! Хамахэ!
Наконец один мудрый человек понял его и сказал:
— О вождь! Он плачет потому, что хочет Мах — Солнечный Ящик.
Вождь тут же велел снять Мах со стены. Один человек снял его и положил на пол. Мальчик сел рядом с ним. Он сразу перестал плакать и был очень доволен. Он стал катать Мах туда-сюда по полу в доме. Он играл с ним четыре дня. Иногда он оказывался с ним у самой двери. Скоро вождь перестал обращать на него внимание, совсем забыл про Солнечный Ящик.
Тогда мальчик взял Мах, взвалил его на плечо и побежал прочь.
Один человек заметил его и закричал:
— Смотрите, Великан убегает и уносит Мах, ха-ха!
Так он получил имя Великан. Он прибежал к дыре в небе; его спутник был там. Он тут же надел шкурку птички, а его спутник — шкурку дятла, и они полетели. Великан нес с собой Мах. В те времена во всем мире была еще тьма3.
Было темно, и Великан потерял своего спутника. Великан спустился у устья реки Лесемс, а Логобола спустился в темноте у устья реки Ксан4. В те времена было всегда темно. Великан пошел вверх по реке Лесемс; Мах он нес с собой. Тут духи стали свистеть прямо у него на пути. Он испугался и повернул назад, и поэтому вода в реке Лесемс тоже потекла в обратную сторону.
Он все шел и шел в темноте вверх по реке. Скоро он услыхал сильный шум: впереди него люди с каноэ ловили сетями листья. Они громко кричали, увлекшись своим делом. Великан сел на берегу и крикнул:
— Эй, бросьте-ка мне сюда одну их тех, что ловите!
С реки ему ответили:
— Откуда ты явился, выдумщик?
Они знали, что это Великан, поэтому потешались над ним. Великан снова крикнул:
— Эй, бросьте-ка мне сюда одну из тех, что вы ловите!
Они стали его бранить, и тогда он сказал:
— Смотрите, я разломаю Мах!
Один из ловивших крикнул ему:
— Откуда пришел этот выдумщик и откуда у него может быть то, о чем он говорит?!
Четыре раза повторял Великан свою речь и четыре раза получал отказ. Тогда он схватил Мах, Солнечный Ящик, и разломал его. Сразу стало светло. А по реке-то, оказывается, плавают ящички. Это духи ловили рыбу. Куда они исчезли, Великан не заметил.
И вот Тхэмсем встретил своего брата, которого звали Логобола5, и они вместе отправились к реке Лесемс. Переправляясь через устье реки, они доплыли до середины, и тут поднялся густой туман. Логобола снял свою шапку и положил ее к каноэ вверх дном. Тогда туман лег на воду. Тхэмсем сбился с пути и греб наугад, а Логобола не греб, а плыл, куда его несло. Тогда Тхэмсем испугался. Он позвал своего брата:
— Милый, милый Лобогола! — но тот не отвечал.
Тхэмсем снова и снова звал его; он чуть не плакал:
— Милый мой, хороший брат! — кричал он.
Тогда Логобола его пожалел. Он собрал туман в свою шапку и снова надел ее. Туман рассеялся, и они поплыли дальше, на другой берег.
Они остановились поесть на берегу под Дикой Яблоней6. Тхэмсем отправился искать дрова для костра и воду. Поев, Логобола сказал брату:
— Что ты собираешься пить, Великан? Воду с корней ольхи?
И он протянул ему их плетеную чашку. Тхэмсем поднялся и пошел за водой, но в ручье не оказалось воды: ручей высох. Тхэмсем расстроился. Он сразу понял, что это Логобола высушил ручей. Вернувшись, он сказал, чуть не плача:
— О великий вождь, милый Логобола! Не дразни меня! Я очень хочу пить!
Тогда Логобола сделал вид, что пьет. Он взял чашку и сам зачерпнул воду из ручья. Тхэмсем смог напиться.
А в ручье снова потекла вода.
Затем они отправились вверх по реке Лесемс, каждый в своем каноэ. Скоро они поднялись до того места, откуда река течет вниз7. Тут Тхэмсем сказал:
— Давай состязаться!
Логобола нехотя согласился.
— А как мы будем состязаться? — спросил он.
— Давай стрелять из лука.
— Хорошо.
Тхэмсем расколол камень, сделав из него мишень, и сказал:
— Кто попадет в трещину, тот победил, будь то ты или я. Поставим реку Ксан против реки Лесемс!
Логобола нехотя согласился. У него, говорят, был прекрасный колчан, а у Тхэмсема не было ничего. Он тут же сделал себе лук и стрелы. Потом взял два камня, и они сели на них. Они поговорили, и Тхэмсем сдвинул свой камень поближе к реке. Рядом с ним сели его внуки-вороны. И с Логоболой сели рядом его внуки-сойки. Логобола сказал:
— Стреляй первым, брат Великан!
Но Великан возразил:
— Будем стрелять одновременно!
Логобола согласился. А Тхэмсем сказал своим внукам-воронам:
— Летите вперед! Если стрелы пройдут мимо цели, хватайте их и втыкайте в щель. А стрелы Логобола выдерните и бросьте рядом.
Так они и сделали: выстрелили одновременно, и едва они выстрелили, как взлетели вороны. Логобола ясно видел, что его стрела попала в цель. Но Тхэмсем закричал:
— Я попал!
— Нет, это я попал, — возразил Логобола.
— Нет, я попал8, — сказал Тхэмсем. Он был так рад, что от радости заговорил на языке цимшиан.
Логобола понял, что проиграл: он увидел, как вороны вынимают его стрелу и вставляют на ее место стрелу Тхэмсема. Тогда Логобола сказал:
— Ты победил, брат Великан. Пусть отныне дважды за лето алаша поднимается по реке Лесемс.
А Тхэмсем сказал:
— Пусть отныне всегда будет жирным лосось в реке Ксан.
Когда Тхэмсем победил Логоболу на реке Лесемс, они сразу расстались. Тхэмсем снова захотел есть. Ему нечего было есть. Логобола ушел туда, где восходит солнце, а Тхэмсем отправился вниз, к океану9.
Однажды Тхэмсем пришел к дому одного вождя, когда тот спал. В том доме хранилась вода, и Тхэмсем решил, что украдет ее. Он содрал кору с трухлявого дерева и стал ее пережевывать, так что она стала очень похожа на испражнения. Кончив, он тихо вошел в дом. Вождь спал. Великан Тхэмсем приподнял его одеяло и вложил пережеванную кору вождю в задний проход. Потом он разбудил его и сказал: