— Эта живая вода тоже станет твоей. Отпусти меня.
Лавакес все не выпускал ее из рук.
— Отпусти же меня, — опять взмолилась женщина. — Возьми мое имя. Тебя будут звать Гудесгемалслалол — Срывающий-До-ски-с-Крыш. Я дам тебе этот огненный фартук, который может все сжечь.
Тогда Лавакес отпустил женщину, и она сразу же исчезла, оставив ему четыре чудесных дара4.
Лавакес взял подарки и решил испробовать их чудесную силу. Он взмахнул фартуком — и деревья в горах тотчас вспыхнули. Поэтому горы в Дзаваде по сей день обуглены.
Лавакес был очень доволен. Он спрятал чудесные подарки под корнями кедра и отправился в путь. Спустя некоторое время он пришел к дому своей возлюбленной.
— Почему ты задержался? — спросила она.
Лавакес сказал ей, что заблудился в лесу. Настала ночь, и они легли спать. Вдруг Лавакес почувствовал, что кто-то трогает его, просунув руку сквозь щель в стене дома. Он поднялся и вышел наружу посмотреть, кто бы это мог быть. Едва он вышел из дому, как какой-то человек закрыл ему лицо и куда-то повел. Лавакес от страха не мог произнести ни слова.
Он заметил, что по дороге они трижды поднимались на гору и потом миновали еще три горы, но все это время его лицо оставалось закрытым. Потом он услышал крики:
— Хап, хап! Хау! Хау! Гао, гао!
— Не бойся, дорогой! — заговорил его похититель. — Я только хочу передать тебе чудесный дар. Слышишь крики? Это голос моего дома. Я Бахбакваланухусивэ — Людоед-на-Северном-Краю-Ми-ра5. Посмотри, какой у меня дом.
И они вошли в дом Бахбакваланухусивэ, где Лавакесу сняли повязку с лица.
— Осмотрись вокруг, друг. Я дам тебе свое имя, Вилкеселаки-лисе — Всепожирающий. Отныне ты будешь людоедом. Теперь смотри на танец Людоеда.
Лавакес опять услышал возгласы:
— Хап, хап, хап! Хау, хау хау! Гао, гао!
Затем Ворон, нарисованный на передней стене священной комнаты в доме Зимней пляски, раскрыл клюв и изрыгнул людоеда. Людоед начал танцевать, но поющих Лавакес не видел. После первой песни людоед вернулся в священную комнату.
Затем настал черед Хохухоку6. Он станцевал под одну из песен и тоже ушел.
Тогда вышел Ворон, сплясал свою пляску и ушел. Опять вышел людоед. В руках у него был мертвец. Он съел свою добычу и станцевал под звуки четырех песен.
— Возьми себе его пляску. Отныне твое имя будет Вилкесела-килисе — Всепожирающий, и Лахулевеку — Заглатывающий-Це-ликом, и Хамекалакилидзас — Тот-Кто-Громко-Ест, и Энахунуэ-селакилис — Тот-Кто-Ест-Повсюду. Не забудь маску Хохухоку, и маску Ворона, и священную комнату, и ее рисунки.
Потом он позвал Лавакеса посмотреть на дыру в полу в задней части дома. Лавакес подошел и увидел, что из дыры поднималось что-то похожее на радугу. Заглянув вниз, он увидел там всякую живность — животных и рыб. Хозяин дома проговорил:
— Это столб людоеда в доме для зимней церемонии. Я дарю его тебе, но будь осторожен, друг мой!
Потом Лавакеса научили такой песне:
Ты ли это, великий Бахбакваланухусивэ?
Ты ли это, великий Бахбакваланухусивэ?
Для тех ничтожных, что вышли из леса,
Невозможно увидеть тебя и уцелеть!
Лавакес запомнил эту песню, и тогда Бахбакваланухусивэ сказал, что он должен выучить еще одну песню, вот такую:
О всемогущий! Ты алчешь пищи.
О всемогущий! Ты алчешь пищи.
О всемогущий! Ты алчешь человека.
О всемогущий! Ты алчешь человека.
О всемогущий! Ты пожираешь человечью плоть.
Все цепенеют, когда ты возвращаешься к себе.
Когда пение прекратилось, Лавакес призвал Бахбакваланухусивэ и спросил:
— Не хочешь ли взять эту рукоятку гарпуна, которая ничего не боится? Она теперь твоя, и еще эта крашенная в красный цвет кора кедра7, и этот огненный фартук, и эта вода жизни, и этот кварц — Приносящий Смерть8.
Потом Лавакес пошел домой. Вот и все.
62. КУНОСИЛА
Когда Кункунхуликала1 спустился на землю из верхнего мира, он сел на скалу возле дома в Кунваасла — Месте-Где-Живет-Гром-Птица.
— Что ты здесь делаешь? — спросил его хозяин дома.
— Я просто пришел сюда.
— Хорошо бы ты стал человеком, тогда я был бы тебе братом.
— Разве я не человек? — И он снял свою маску Гром-Птицы.
— Добро пожаловать! Давай пойдем в твой дом.
Кункунхуликала с помощью названого брата построил дом. Его потомки множились и множились, и вскоре их стало уже много. Затем Кункунхуликала вернулся в верхний мир, а его дети остались на земле и стали вождями.
Его клан назывался Кикилкам — Первые. Сейчас у квакиутлей четыре клана.
Улетая, Кункунхуликала сказал своим детям:
— Вы услышите мой голос2, когда с кем-нибудь из вас произойдет несчастье и он умрет, и тогда, когда умрет кто-нибудь из ваших потомков.
И он улетел. Вождем после него стал Ку носила.
Куносила отправился на север, в земли белла-белла, искать себе жену. Во время путешествия он получил имена Некамха и Кевил емка3 и обрел медную пластину, имя которой было Квалегила — Приносящая Разорение. Пластину купил человек по имени Вахвид. Из-за этой медной пластины его потом убили.
Квакиутли погнались за ним на лодке и нагнали его возле Худ-зехлалабаласа, где он пытался спрятаться. Пластину размером выше человеческого роста он закопал в землю, чтобы она не досталась преследователям. Тут-то его и убили копьем. Он упал замертво на землю, и те, кто его сопровождал, тоже были убиты. Медная пластина Вахвида была очень дорогой — она стоила десять рабов, и десять каноэ, и десять одеял из рысьих шкур.
Люди оплакивали Вахвида. Это случилось летом, когда ловили лососей. У сирот не было каноэ, и они всюду ходили пешком. Сироты были из семьи Вахвида. Его сын взял имя убитого отца4 и женился на тетке сирот. Иногда Вахвид давал сиротам свое каноэ, и они были очень благодарны ему за это. Он давал им меховые одеяла и отправлял в своем каноэ на охоту.
— Будьте внимательны, — говорил им Вахвид. — Отец иногда говорил мне о медной пластине, спрятанной возле Худзехлалабала-са — того места, куда вы отправляетесь.
Сироты отправились в путь. У них не было другого оружия, кроме остроги, с которой они охотились на лосося. Им не удалось поймать много лосося.
Когда в другой раз они отправились за рыбой, им пришло в голову постучать о землю рукояткой остроги. Земля отозвалась металлическим гулом.
— Ну-ка, давай поглядим, что это такое. Не об этом ли говорил наш отчим?
Они стали копать в том месте, откуда слышался звук, и откопали Приносящую Разорение. Мальчики положили пластину на землю и измерили ветками клюквы. Из веток они соорудили подобие пластины, а саму ее оставили в лесу — она была такая тяжелая, что они не могли унести ее.
Потом мальчики стали думать, что им делать со своей находкой.
— Кому она достанется? — спросил старший из сирот.
— Может быть, нашему дяде Охсему? — предложил младший.
— Почему? Я не хочу, чтобы она досталась ему. Он тебе нравится? — спросил он, в свою очередь, брата.
— Давай отдадим ее Вахвиду, — сказал младший. — Он единственный, кто дает нам иногда свое каноэ. Только он один дает нам одежду, а кроме нашей тетки, никто нас не кормит.
— Да, наш дядя плохой человек. Поедем домой, — согласился старший.
Домой мальчики принесли подобие пластины, сплетенное из прутьев. Дома были только Вахвид и его жена. Вахвид сразу догадался, что что-то произошло, — очень уж веселыми вернулись мальчики. Они смеялись, чего раньше с ними не случалось.
Когда мальчики вошли в дом, тетка предложила им поесть: ведь они давно не ели. Но они даже не стали есть — так горды они были своей находкой. Они отозвали тетку в сторону.
— Иди сюда, мы тебе расскажем, что мы нашли. Твой муж говорил нам о медной пластине, спрятанной в лесу. Мы, кажется, ее нашли. Мы не хотим отдавать ее никому, кроме твоего мужа, потому что мы благодарны ему за его заботу.
— О дети, вы нашли ее… Иди сюда, — позвала она мужа. — Послушай, что говорят мальчики.
Вахвид подошел к ним, и младший из братьев показал ему сплетенную из веток рамку.
— Это будет твоим. Мне повезло, и я нашел медную пластину твоего отца, о которой ты нам рассказывал. Мы на спине перенесем ее в дом твоей жены, которая происходит из семьи Лалаквасила — Заботящегося-о-Медных-Пластинах.
Лалаквасила — так звали старшего брата.
Тогда Вахвид поднялся на крышу дома и пропел свою священную песню. Люди недоумевали, отчего это он поет священную песню, но вскоре все узнали, что сироты нашли Приносящую Разорение.
Родной дядя сирот очень огорчился, что не ему досталась медная пластина. Сирот вскоре одарили каноэ, одеялами из шкур рыси, сурка, котика, норки, двойными одеялами. Сироты стали вождями. Старшего звали Заботящийся-о-Меди, а приемную мать сирот, их тетку, звали Способы-Добывания-Меди.
Вахвид перестал ходить пешком, передвигался только на каноэ. Однажды он повздорил с Охсемом, который завидовал его положению вождя. Виной всему была, конечно же, медная пластина. Вахвид забрался на дерево напротив своего дома и уселся на его вершине.
— Кто у нас вождь, растения? — обратился он к деревьям.
— Ты наш вождь. Ты, а не тот, кто живет по соседству. — Таков был ответ деревьев.
Охсем был пристыжен, потому что его не признавали вождем.
Вахвид созвал соплеменников и устроил потлач, на котором продал свою медную пластину Ка — Находку. Приносящая Разорение была названа Находкой и имела теперь два имени. Поначалу ее называли Приносящая Разорение, потому что все имущество покупателя уходило в уплату за нее — так дорого она стоила» За нее нужно было отдать двадцать каноэ, и двадцать рабов, и связку из десяти медных пластин, и двадцать рысьих шкур, и двадцать сурковых шкурок, и двадцать меховых одеял, и двадцать норковых одеял, и сотню досок, и сорок широких досок, и двадцать коробов сушеных ягод, и двадцать коробов клевера, и еще десять коробов коры тсуги, и сорок коробов жира, и сто разрисованных коробов, и двести циновок, и сушеные спинки лосося без счета, и двести одеял из кедровой коры, и двести блюд. Вот сколько она стоила. Столько добра раздал Вахвид своим гостям