п!» — падали они на землю. «Это части тела моего брата!» — подумал Енот. Он собрал куски мяса в кучу и накрыл их. Спустя некоторое время на землю стали падать куски мяса, потрескивая, как хворост. Енот тут же их сжег. «Так вот что они делают!» — подумал он при этом. Вскоре попадали еще куски: «Шлеп, шлеп, шлеп!» Енот припрятал и эти куски. Куски тела Гризли он тут же сжег. Вскоре — «Шлеп, шлеп, шлеп!» — упали легкие, а потом еще одни — с треском. Первые Енот припрятал, а вторые сжег8. Вскоре упали головы — все, что осталось от Кугуара и Гризли. Головы все еще норовили вцепиться друг в друга. Енот отделил голову Кугуара от головы Гризли, первую убрал, а вторую сжег. Собранные останки Гризли он прикрыл циновкой. Потом он забрал сына Кугуара, который все это время плакал.
Оживший Кугуар вышел из воды9.
— Я забыл тебе сказать, — обратился он к Еноту. — Ты сохранил легкие Гризли.
Кугуар взял гнилушку и вставил ее себе вместо легких.
Они опять стали жить. Не знаю, сколько времени прошло, когда Кугуар сказал:
— Теперь нам пора расстаться. Каждый из нас пойдет своей дорогой. Твой племянник будет оставлять тебе долю от своей добычи.
— Хорошо. Я буду поступать так же. Каждый раз, добыв что-нибудь на охоте, я буду оставлять часть добычи для племянника.
— Ну что ты! Мой сын будет тебя кормить.
Енот заплакал.
— Не обижайся10.
Это все.
Когда сейчас енот находит тушу оленя, спрятанную охотником в лесу, он думает: «Ага, это мой племянник оставил еду для меня», — и поедает мясо.
110. ВЕЛИКАНША С КОРЗИНОЙ ВЫКРАДЫВАЕТ РЕБЕНКА
В середине большого селения стоял дом вождя. Вождь и его жена расстались и не жили вместе; у них был маленький сын. У жены вождя было пять рабынь. Наступила зима, и вождь устроил пляску сверхъестественной силы.
В последнюю, пятую, ночь пляски жена вождя сказала рабыням: — Я пойду посмотрю на пляску.
Рабыни пытались остановить се, говоря:
— Неужели тебе нс стыдно идти смотреть на твоего бывшего мужа?
— Я только постою возле дверей, — ответила женщина.
Она пришла в дом мужа и встала у дверей, но толпа вынесла ее к тому месту, где сидел ее муж. И она осталась на церемонии.
Она совсем забыла о сыне. Ребенок проснулся и расплакался. Рабыни по очереди носили его на руках, но он не упокаивался. Одна из рабынь сказала другой:
— Пойди позови хозяйку.
Девушка поспешила к дому вождя и сказала матери:
— Твой сын плачет.
Люди из толпы схватили девушку и оттеснили ее в дальний угол дома.
Тогда послали другую рабыню. Она сказала матери, что ее сын плачет, но толпа оттеснила ее в глубь дома. С третьей и с четвертой рабынями поступили так же.
С ребенком осталась только одна рабыня. Она подумала: «Куда это они все подевались? Я тожу пойду». Она положила колыбель1 с ребенком и выбежала из дома.
Прибежав к дому вождя, она попыталась докричаться до хозяйки:
— Твой сын заходится от крика! Он почти мертв!
Ее схватили, но она стала визжать. Только тут хозяйка услышала ее и вспомнила о своем ребенке. Она бросилась домой, но никого там не обнаружила. Пустая колыбель стояла возле стены. Она взяла ее и стала кричать:
— Сыночек мой, сыночек!
Однако в колыбели лежала только гнилушка. Женщина горько заплакала. К этому времени вернулись ее рабыни и стали ее уговаривать:
— Зачем ты теперь так убиваешься? Ты ушла и обещала скоро вернуться. Тебя не было всю ночь. Твой ребенок расплакался, и мы ничем не могли его успокоить. Он плакал, не переставая, всю ночь.
В ту ночь на рассвете на селение опустился густой туман. Великанша Илкашкаш проходила по селению и услышала плач ребенка. Она вошла в пустой дом, взяла ребенка и засунула его в корзину2, а вместо него положила в колыбель гнилушку. Ребенка она унесла в свой дом в лесу. Там она кормила его толчеными змеями и толчеными лягушками. Мальчик рос. Уходя из дому, Илкашкаш всегда брала его с собой и носила в корзине за спиной.
В соседнем доме в том селении жил один человек. Илкашкаш запрещала мальчику ходить туда. Она говорила:
— Не ходи туда. Тот человек ест всякую гадость.
Мальчик возмужал и однажды подумал: «Что, если я навещу соседа, которого я никогда не видел?»
Он вошел в дом и увидел Журавля, который жарил на вертеле форель. Журавль взглянул на юношу и сказал:
— Ты, наверное, человек. Заходи!
Он усадил юношу и завел с. ним разговор. Разговаривал он очень громким голосом.
— Твоя мать наверняка запрещала тебе сюда заходить. Я расскажу тебе, почему. Чем она тебя кормит?
Юноша рассказал ему, что, когда они с матерью куда-нибудь идут, она сажает его в корзину. Все съедобное, что она находит по дороге, она бросает в ту же корзину, и тогда змеи и лягушки ползают по юноше. Потом они возвращаются домой, и она кормит его змеями, приговаривая: «Вот твои угри», и лягушками, называя их «картофелем». Так говорил юноша. Когда они идут по лесу, продолжал он, он поднимает ветку дерева, чтобы великанша могла пройти, а она вытягивает шею, которая становится тонкой-претонкой. Однажды они проходили мимо пихты, нижние ветви которой касались земли. Юноша поднял ветку, и, когда великанша проходила под ней, ее шея вытянулась, она с трудом пробралась под веткой, приговаривая: «Йа-йа-йа». «Мы очень давно живем так», — закончил свой рассказ юноша.
— Она кормила тебя несъедобными вещами, — сказал ему Журавль. — Вот что едим мы, люди.
Он подал юноше форель:
— Съешь это.
Юноша взял рыбу и съел ее всю без остатка.
— Ты, наверное, думаешь, что я на тебя сержусь. Но если бы я разговаривал с тобой тихо, твоя мать все услышала бы. А когда я разговариваю громко, она нас не слышит. Если захочешь есть, приходи ко мне. Но верь, что великанша — твоя мать. Она украла тебя, когда ты был совсем маленьким.
Они еще немного посидели вместе, а потом юноша пошел домой. Он сразу лег спать, хотя великанша предложила ему поесть.
— Я не голоден, — ответил он.
Тогда она догадалась, что Журавль что-то рассказал ему. Она пошла к Журавлю и спросила:
— Что ты рассказал моему сыну?
— Что я мог ему рассказать? Я только сказал ему: «Когда ты родился, у твоей матери внутренности вывернулись наизнанку».
— Да, да, так оно и было! Он твой племянник3.
Так они и жили, и юноша постепенно мужал. Когда он был голоден, он шел к Журавлю, и тот давал ему есть. Покормив гостя, Журавль спрашивал его:
— Куда ты ходишь? Что ты видишь и что ты делаешь?
Юноша отвечал ему:
— Когда мы проходим под большой пихтой в лесу, я поднимаю ветку, а шея великанши вытягивается и становится тонкой. Потом мы идем дальше, а когда возвращаемся домой, она кормит меня лягушками и змеями.
— Скоро я сделаю тебе стрелы, — сказал Журавль. — Как только ты решишь вернуться домой, скажи мне, я покажу тебе, куда ты должен идти4.
Так юноша и сделал. Однажды он пришел к Журавлю и сказал: — Я хочу вернуться домой.
— Когда завтра ты пойдешь с ней в лес, — сказал ему Журавль, — подпили ветку той пихты. Подожди, пока ее шея вытянется, и тогда перережь ей горло. Потом быстро заберись на дерево. Все деревья там — ее родственники, они повалятся, когда она умрет. Заберись на пихту, а если она окажется короткой, то соедини стрелы и лук и по ним заберись на небо.
Так юноша и сделал. Когда они подошли к пихте, он поднял ветку, и шея великанши стала тонкой, как волосок. Кремневым ножом, который дал ему Журавль, юноша перерезал шею великанши и забрался на пихту. Все деревья вокруг повалились с криками:
— О моя бабушка! О моя тетушка! О моя младшая сестра! О о-о-о!
Так причитали деревья, называя великаншу своей родственницей. Юноша добрался до верхушки дерева, соединил лук и стрелы и забрался по ним на небо.
Там он встретил белесых плоскотелых людей-коротышек. Они шли и приговаривали:
— Мы заползем на них.
— Куда вы направляетесь? — спросил их юноша.
— Мы будем ползать по внутренностям людей.
«Так не должно быть», — подумал юноша и сказал:
— Вы не должны так делать. Время от времени человек будет думать: «Что это по мне ползает?» И это окажетесь вы. Вас будут называть Серая Вошь. Когда вы станете ползать по человеку, он начнет чесаться. Он вас поймает, перевернет и раздавит.
Юноша схватил нескольких Вшей и раздавил. Остальные Вши разбежались.
— Вы будете другими, когда индейцы придут на эти земли.
И он отправился дальше.
Вскоре он опять повстречал людей, на этот раз темных женщин.
— Куда вы идете? — обратился он к ним.
— Так, никуда. Мы поселимся в волосах людей.
— Нет, вас не будет так много. Иногда у людей будут заводиться в волосах насекомые. Они будут вылавливать их и иногда давить ногтем, иногда раскусывать зубами.
Он схватил нескольких женщин и раздавил. Лишь немногие спаслись. Потом он отправился дальше. Вскоре он повстречал группу светлокожих женщин.
— Куда вы идете? — спросил он.
— Мы собираемся забраться в волосы людям.
— Нет, — сказал им юноша. — Так не будет. Вас будут называть гнидами.
Он схватил некоторых из них и продолжал:
— Люди будут снимать вас с волос — вот так! — И он раздавил Гнид, а спасшиеся ушли прочь.
Еще дальше он повстречал группу юношей с красноватой кожей, которые шли подпрыгивая.
— Куда вы идете?
— А мы поселимся на ребрах людей.
— Так не будет. Вы блохи. Вы только изредка будете кусать людей. Они же будут вас ловить и убивать. Вы не сможете сильно вредить людям.
И он отправился дальше.
По дороге он увидел старую женщину, которая увязывала поклажу.
— Что ты несешь? — спросил он.
— Ах, дорогуша! Я из людей Тьмы.
— Все равно, что там у тебя, дай мне поесть.
— Ах, я Темнота, мой милый!
Тогда он подошел к ней сзади и вытащил из нее затычку. Наступила кромешная тьма.