— Да.
— Наши родители, рабы, половина селения, отец — все они ослепли от слез, — рассказал мальчик.
— Подведи его к воде, — сказала жена старшего брата. Тот взял мальчика за руку и подвел к женщине. Она зачерпнула воды и плеснула ему в глаза. После того как она сделала так пять раз, мальчик прозрел.
— Теперь искупайся. Вымой голову, — велела ему женщина.
Юноша обернулся и увидел огромные тюки поодаль.
— Сколько у вас рабов? — спросил он младшего брата.
— Десять.
— Приведи сюда пятерых.
Мальчик пошел домой и сказал родителям:
— Старший брат вернулся.
— Это над тобой подшучивает Сойка, — отвечали они.
— Нет, это на самом деле мой старший брат, с женой и двумя детьми. Его жена вернула мне зрение. Брат послал меня за рабами.
Он забрал рабов, и, держась за длинную палку, они пришли к источнику. Жена старшего брата окропила всех водой, и они прозрели. Старший брат сказал тогда младшему:
— Иди приведи остальных рабов, а эти могут идти; пусть приберут в доме.
Мальчик привел остальных рабов, и женщина вернула им зрение, плеснув на них водой из источника.
Юноша приказал рабам перенести все вещи от источника в дом его родителей.
— Твоими родителями я займусь завтра, — сказала юноше жена.
— Хорошо, — согласился он.
Наступила ночь. На другой день женщина отвела слепых родителей мужа к источнику, брызнула на них водой, и они прозрели. Потом она вылечила всех слепых в селении, а они вычистили и привели в порядок свои дома и селение.
И они стали жить. Они отвели уголок для детей и целыми днями наблюдали, как те бегают вместе. Они вместе подбегали к краю площадки и одновременно стреляли. Вечером они заходили в дом. Они росли и становились совсем большими.
Когда дети выходили играть на улицу, родители присматривали за ними.
Сойка ходил и думал: «Если их разрезать, их станет двое. Пленка, которой они соединены, становится все тоньше и тоньше».
Он все больше над этим задумывался: «Если бы они решились их разделить, их стало бы двое». — Об этом он размышлял, разгуливая по окрестностям селения.
Когда родители выводили детей на ежедневные прогулки, на них приходили смотреть люди. Сойка ходил за ними следом и однажды решил: «Ударю-ка я их моим тотемным пером».
Так он и сделал. Когда родители отвлеклись, дети подбежали к Сойке, и он расчленил их своим пером. Дети упали замертво. Люди подняли их тела и с плачем внесли в дом. Мать близнецов хранила молчание.
Сойка пытался выдавить из себя слезы, но ему это не удалось. Тогда он пошел и купил слезы у старухи. Она ему сказала:
— Чтобы вызвать слезы, завтра скажи такие слова: «Когда я опять стану таким, чтобы люди сказали мне: “И ты, Сойка, можешь съесть то, что осталось в миске?“» — Скажи так!
Сойка произнес эти слова и заплакал. Но затем, торопясь куда-то, он упал и все забыл. Как ни старался он заплакать, у него ничего не получалось.
Так все произошло. Женщина вскоре сказала своему мужу:
— Я вернусь домой. Тела сыновей я возьму с собой. Если бы они прожили дольше, они бы отделились друг от друга сами по себе. А теперь Сойка все испортил.
Она собралась в дорогу, подергала за веревку, сплетенную Пауками, и с неба спустилась корзина. Женщина взяла под мышку тела сыновей и сказала мужу:
— Индейцы уже близко. Они увидят меня — ибо я Солнце, — когда что-нибудь случится с вождем или с состоятельным человеком. На восходе они будут видеть меня и обоих моих сыновей; когда несчастье приключится с человеком среднего достатка, возле меня будет видна только одна звезда. — Сказав так, она поднялась на небо.
Люди, жившие в том селении, так горько оплакивали смерть близнецов, что опять ослепли. Конец.
111. КУШАЙДИ И ЕГО СТАРШИЙ БРАТ
Кушайди и его старший брат жили на краю селения. Пришла зима. Старший брат Кушайди все время делал луки и стрелы. Зимой люди устроили пляску, и один человек плясал четыре ночи подряд. В последнюю ночь пляски Духов1 Кушайди сказал брату:
— Я схожу посмотреть.
— Там много народу, тебя могут раздавить.
— Нет, — ответил Кушайди. — Я буду стоять сзади.
— Тогда иди, но возвращайся скорее, — ответил ему брат.
Кушайди ушел, а его старший брат лег спать. Вскоре Кушайди вернулся и сказал:
— Старший брат! Открой мне!
Брат встал и отпер дверь.
— Они убили какого-то человека, — сказал Кушайди.
— Хм. Я завтра схожу посмотрю.
Вскоре к ним в дом зашел сосед и спросил брата Кушайди:
— Ты спишь?
— Нет.
— Они убили танцора.
— Ну что ж, завтра я схожу посмотреть.
На следующее утро собрались все жители селения. В стреле, которой был убит танцор, старший брат Кушайди узнал свою стрелу. Поскольку никто не мог догадаться, кто убийца, через день тело захоронили.
Прошло достаточно времени, и опять жители селения устроили пляску. В последнюю, пятую, ночь Кушайди опять сказал брату:
— Старший брат, я пойду посмотреть на пляску.
— Не ходи. Там много народу, — отвечал ему брат.
— Я только постою у дверей и загляну внутрь. Я скоро вернусь.
Брат отговаривал его идти на пляску, но все было напрасно. В конце концов брат с неохотой отпустил Кушайди.
Скоро Кушайди вернулся, постучался в дверь и сказал:
— Отвори дверь, старший брат! Они убили кого-то во время пляски.
Брат отворил дверь и спросил:
— Что с тобой приключилось там?
Кушайди молча вошел в дом и лег на постель. Вскоре к братьям зашел сосед и сказал:
— Вы не спите? Там кого-то убили.
— Я схожу туда завтра, — ответил старший брат Кушайди.
На следующий день он пошел к месту убийства и опять узнал в стреле, которой был убит человек, свою стрелу. Люди не знали, кто убийца, и похоронили убитого. Однако некоторые тоже признали стрелу старшего брата Кушайди.
Некоторое время спустя другой человек устроил пляску Духов. Несколько ночей продолжалась пляска. В последнюю ночь Кушайди сказал брату:
— Старший брат! Я пойду посмотрю на пляску!
— Не ходи. Там опять кого-нибудь убьют.
— Ну что ты! Я просто постою снаружи и послушаю.
Старший брат поддался на уговоры Кушайди и отпустил его, наказав возвращаться поскорее.
Кушайди ушел, но вскоре вернулся и сказал старшему брату:
— Открой мне дверь! Там опять убили танцора.
— Я же предупреждал тебя, чтобы ты не ходил, а ты меня не послушался!
— Открой же скорее!
Брат поднялся и отворил дверь. Вскоре пришел сосед и сообщил об убийстве.
— Завтра я схожу посмотреть, — ответил ему старший брат Кушайди.
На следующий день он пошел к месту убийства. Все мужчины селения уже собрались там и рассматривали оставленную убийцей стрелу.
Старший брат Кушайди осмотрел стрелу и подумал: «Это моя стрела». Он вернул стрелу и пошел домой. Люди тоже узнали его стрелу, и ни у кого не оставалось сомнений, что убийца — старший брат Кушайди. Никому не пришло в голову подозревать самого Кушайди. Убитого похоронили.
Некоторое время спустя пляску Духов затеял сам вождь племени. На пятую, последнюю, ночь пляски Кушайди сказал брату:
— Старший брат! Я схожу посмотреть на пляску.
— Нет, — ответил ему брат. — Не ходи. Ложись спать.
— Нет, я пойду.
— Там слишком много народу.
— Я буду смотреть сверху, через дымоход.
— Не ходи.
Но Кушайди настаивал, и старший брат в конце концов перестал его уговаривать и сказал:
— Иди! Но я не открою тебе, когда ты вернешься.
— А ты не закрывай дверь. Я очень скоро вернусь.
Кушайди вышел из дому и поспешил к месту проведения церемонии.
Вернулся он только под утро с известием, что вождь убит. Вскоре после него пришел сосед и подтвердил весть. Старший брат вскочил и спросил Кушайди:
— Неужели ты убил нашего вождя?
Кушайди не мог скрыть радостного возбуждения.
— Да, конечно я, кто же еще мог это сделать?
Братья собрали все свое оружие, спустились к реке и сели в каноэ. Отплыв на некоторое расстояние, они заметили за собой погоню. Кушайди поднялся во весь рост и крикнул преследовавшим их соплеменникам:
— Эй! Подплывайте ближе!
Подпустив преследователей поближе, он выстрелил, каноэ перевернулось, и все утонули. Так он расправился со всеми, кто участвовал в погоне.
Братья плыли и плыли, не знаю куда, и в каком-то месте сошли на берег. Они поднялись по берегу и вышли к ручью.
— Как называется этот ручей? — обратился Кушайди к старшему брату.
— Не спрашивай. Если я скажу, пойдет дождь.
— Ну все-таки, как он называется?
— Ну что ж. Он называется Акалкалакал.
Тут Кушайди крикнул:
— Это ты, Акалкалакал?
— Сейчас пойдет дождь, — сказал брат.
Братья пошли дальше. Они стали устраиваться на ночлег, но пошел дождь, вода в ручье поднялась, и, как ни старались братья забраться повыше, вода прибывала и преследовала их. Утром Кушайди утонул. Старший брат целый день сидел и горевал:
— О мой бедный младший брат! Что же мне делать? Я теперь совсем один.
Однако вскоре Кушайди пришел в себя и подошел к старшему брату2.
— Почему ты бросил меня в воду? — и он прицелился в старшего брата из лука.
— Я не бросал тебя. Мы оба оказались в воде. Я тебя предупреждал, что это коварный ручей.
— Ну что ж, хорошо.
Кушайди подошел к ручью и сказал:
— Ты больше не будешь так поступать. Отныне твое имя будет просто Акалкалакал.
И братья отправились дальше. В дороге Кушайди сказал:
— Старший брат, я хочу есть!
— Подожди меня здесь. Я попробую подстрелить что-нибудь.
Он пошел вперед и вскоре увидел оленя с рогами. Он убил его и перетащил к тому месту, где оставил брата.
— Поешь. Возьми кусок с собой, это будет твой обед.
Сам он взял рога, поджарил их на огне и съел костный мозг.
Кушайди посмотрел на брата, и ему стало завидно. «Он ест костный мозг, и жир стекает с его подбородка. Как вкусно!» — подумал он и сказал: