Демократы, добиваясь свободы печати, получили свободу лгать. Ложь они называют правдой. А когда против лжи выставляются убедительные факты, правда, демократы прикусывают свои языки и вынуждены молчать. Но только на время. Будучи ненаказанными и монопольно владея практически всеми средствами информации, особенно радио и телевидением, они продолжают свою гнусную деятельность. Видимо, уроки, которые преподнес демократам Сталин в 1937–1938 годах, ничему их не научили. Тогда же были расстреляны и главные редакторы основных газет и журналов — печатных рупоров троцкистской оппозиции: Ю. Стеклов (он же Нахамкес, «Известия»), Наум Ланда («Красная звезда»), Романовский («Московский комсомолец»), Михаил Кольцов (он же Фридлянд, «Огонек»), Лев Сосновский («Гудок», а затем возглавлял Агитпроп ЦК ВКП(б)). Тогда за ложь наказывали. Перед законом были все равны, в том числе и журналисты. Их сегодня тоже отнесли к жертвам политических репрессии. Хотя они были такими же уголовниками, как и главари троцкистской оппозиции. Глава Агитпропа Лев Сосновский, ближайший сподвижник Троцкого, в своей автобиографии еще до расстрела писал: «Я еще в 1905 году стал практиковать террор против русской буржуазии». Сегодня этих пропагандистов типа Феофанова из «Известий» некому наказывать. Но придет время, и они понесут ответственность. Истории свойственно повторяться.
Рассматривая события тех далеких лет, создается впечатление, что Сталин решил применить эффект встречного пала, когда на пути лавины огня (репрессий) встает не менее мощная встречная лавина. Но этот «пал» был ответной реакцией на многолетнюю деятельность распространителей кровавой эпидемии беззакония, которую практиковали троцкисты, находясь двадцать лет у власти. И ныне дети и внуки явных и тайных палачей русского народа мстят Сталину, мертвому, не столько за его жестокости, сколько за связанное с его именем наказание государственных преступников, какими были Бухарин, Рыков, Зиновьев, Тухачевский и другие.
Если сказать прямо, Сталин остановил репрессии, казнив их зачинателей. Концлагеря создавал не Сталин, а демократы, севшие в середине 30-х годов на скамью подсудимых.
Слухи о «массовых сталинских репрессиях», распускаемые еврейскими пропагандистами, не новы. Они еще тогда, в тридцатых годах, распространялись троцкистами. Взбудораженное мировое еврейство (сегодня в СМИ его называют «мировой общественностью») на открытые процессы послало известного еврейского писателя Лиона Фейхтвангера — автора книги «Москва. 1937 год». Он, как свидетель, правдиво описал процессы над троцкистами, дотошно изучал все, что происходило на процессах, как вели себя подсудимые. И пришел к выводу — судили их законно. Притом не за политические убеждения, как считают «демократы», а за уголовные преступления.
В связи с этими слухами Сталин поручил НКВД представить данные о количестве репрессированных. 20 декабря 1940 года на стол Сталина легла справка, подписанная наркомом внутренних дел Л.П. Берия. Эта справка интересна тем, что она отвечает как раз на те вопросы, на которые не дает ответа справка, опубликованная в «Правительственном вестнике» № 7 за 1990 год. Напомним, в ней указывалась цифра репрессированных в 3 миллиона, 778 тысяч 234 человека за период с 1930 по 1953 год. В справке, подписанной Лаврентием Павловичем, сообщалось следующее.
«В соответствии с ранее данными указаниями сообщаю, что в период с 1930 по 1940 год органами ОГПУ-НКВД проведена чистка по изъятию врагов народа, антисоветского элемента. Результаты чистки полагал бы разделить на два этапа. Первый — с 1919 по 1922 год. По приблизительным сведениям, органами ВЧК-ОГПУ только в период с 1919 по 1922 год (ВЧК) было расстреляно более 2,5 миллиона врагов советской власти, саботажников, контрреволюционеров и прочей сволочи. В ВЧК отдела, который бы вел учет и фиксировал аресты и расстрелы не существовало. Указанное подразделение было создано в 1927 году — секретное оперуправление, преобразованное в 1932 году в Учетно-статистический отдел ОГПУ. Примерно с этого времени (1930 г.) органами ОГПУ фиксируются все приговоры и расстрелы. Таким образом, все аресты и расстрелы, осуществленные органами ОГПУ-НКВД с 1930 г., следует отнести ко второму этапу чистки.
По данным 1 спецотдела НКВД СССР, органами ОГПУ-НКВД было привлечено к уголовной ответственности по ст. 58 УК РСФСР 1300949 человек. Из них расстреляно по приговорам судов 892985 чел. Продолжают отбывать наказание 407 964 чел. В том числе:
— бывшие ленинские кадры, вставшие на путь контрреволюции, так называемые «революционеры ленинского призыва»: осуждено 937 110 чел., расстреляно 686 271 чел., продолжают отбывать наказание 250 839 чел.;
— члены Коминтерна, вставшие на путь контрреволюции и вредительства: осуждено 180 300 чел., расстреляно 95 854 чел., продолжают отбывать наказание 84 446 чел.;
— по делу врачей-вредителей осуждено 3959 чел., расстреляно 1780 чел., продолжают отбывать наказание 2066 чел.;
— по делу писателей-«гуманистов» осуждено 39 870 чел., расстреляно 33 000 чел., продолжают отбывать наказание 6870 чел.;
— из числа военнослужащих и вольнонаемных РККА осуждено за измену Родине шпионов и врагов народа 76 634 чел., расстреляно 35 000 чел., продолжают отбывать наказание 37568 чел.;
— чистка в органах НКВД СССР в период с 1937 по 1940 год дала следующие результаты: осуждено 63 079 чел., расстреляно 41 060 чел., продолжают отбывать наказание 22 319 чел.
Из всех осужденных врагов народа — 90 % лица еврейской национальности. Данные приведены без учета смертности в лагерях.
Нарком внутренних дел Л. Берия».
Как видно из документа, хранящегося в архиве ЦК КПСС (ныне архив президента), нет десятков миллионов жертв «сталинщины», о которых так много говорится в еврейской прессе.
И все-таки реабилитация Яковлева не состоялась
Мы, рожденные при советской власти, мало что знали о последнем российском императоре Николае II и совсем не знали, как он был убит. Живя в послевоенные годы в Свердловске, будучи еще учеником начальной школы, я регулярно, по воскресеньям, посещал Дом пионеров, где в то время работало множество кружков. Рядом была церковь, где, как я помню, располагался краеведческий музей. А напротив музея тот знаменитый Ипатьевский дом, где был расстрелян Николай II. Мы туда часто бегали, чтобы посмотреть. Нам, мальчишкам, было любопытно узнать подробности того бессудного убийства. Но это почему-то в то время скрывалось. А узнав, что вместе с ним были расстреляны его дети, я заплакал. Мне, девятилетнему мальчику, искренне было жаль детей. Ну ладно, про царя на уроках истории нам рассказывали, что он был «кровавый палач». Ну а детей-то за что убили?!
Это были первые послевоенные годы. Дом Ипатьева пустовал, его никто не ремонтировал. В 1973 году, приехав в Свердловск, я первым делом посетил дом Ипатьева, спустился в то помещение, где были расстреляны Романовы, прикоснулся к священным для меня стенам, помолился. И хотя был коммунистом, я стал более критично относиться к советской власти. Потом я узнал, что дом Ипатьева снесли. И сделал это злейший враг русского народа, тогдашний секретарь Свердловского обкома партии Б.Н.Ельцин. Надо же было земле родить такого выродка!
Увлекаясь в свободное время историей, я узнал, что братом инженера Ипатьева, владельца дома, где был расстрелян Николай II, был знаменитый ученый-химик, ученик Д.И. Менделеева, В.Н. Ипатьев, вынужденный в 1927 году покинуть СССР. В своих воспоминаниях А.А. Громыко упоминает В.Н. Ипатьева в связи с тем, что «этот белогвардеец» просился вернуться на Родину, а он, Громыко, тогдашний посол СССР в США, ему отказал.
В 1976 году вышла книга М.К. Касвинова «Двадцать три ступени вниз», наделавшая много шума и подробно рассказавшая о той трагедии. Из этой книги я впервые узнал про комиссара Яковлева, перевозившего семью последнего русского императора из Тобольска в Екатеринбург. Касвинов утверждал, что Яковлев родился примерно в 1885 году. По одним данным, он уроженец Уфы Константин Мячин, по другим — киевлянин Москвин, по третьим — рижанин Заринь. Составленная по этим различным источникам биография Яковлева выглядит детективно. Начав как террорист и экспроприатор, Яковлев будто бы был призван на флот, попал в электротехническую школу в Свеаборге. В революцию 1905 года вступил в партию эсеров, участвовал в восстании моряков на Балтике и был приговорен к расстрелу. Бежал за границу и двенадцать лет провел сначала в Германии, а потом в Канаде. В марте 1917 года через Стокгольм прибыл в Россию и сразу попал под опеку известного эсеровского активиста и писателя Мстиславского в библиотеку Генерального штаба. До октября 1917 года Яковлева будто бы часто видели рядом с Савинковым, полковником Муравьевым, впоследствии поднявшим мятеж и застреленным большевиком Варейкисом на Восточном фронте, наркомом юстиции левым эсером Штейнбергом. «Не вполне ясно, каким образом весной 1918 года Яковлев очутился особоуполномоченным ВЦИК, — пишет Касвинов, — но в бурной обстановке того времени, да еще при содействии таких политиканов-авантюристов, какими были левоэсеровские главари типа М. А. Спиридоновой, Б. Д. Камкова и И. З. Штейнберга, подобные карьеристские взлеты на гребне революционной волны случались»…
После провала «авантюры» и исчезновения на Восточном фронте Яковлев всплыл на стороне белых. Он выступил в ряде белогвардейских газет с серией статей, где он каялся в своих большевистских грехах. Но, как пишет Касвинов, это его не спасло. «30 декабря 1918 года, по приказанию полковника контрразведки Клецанды, Яковлев был арестован и отправлен в штаб Колчака. Здесь он попал к полковнику Зайчеку, белочешскому начальнику контрразведывательного отряда при штабе «верховного правителя», бывшему офицеру австро-венгерской армии. Из рук последнего он живым не ушел»…
Прочитав книгу Касвинова, я был потрясен подробностями бессудной казни царя, его жены, пятерых детей, врача и прислуги. Я по-другому стал рассматривать и события 1918–1919 годов и перестал верить все