Ю.В. Кондратюк, ЦК и «Аполлон»
В послесталинский период космос и политика были тесно связаны между собой. Насколько серьезными были наши успехи в освоении космоса, настолько прочным считалось положение СССР во внешнем мире. Лозунг «Догнать и перегнать Америку» не снимался с повестки дня. Неудачи преподносились как успехи до тех пор, пока американцы не высадились на Луну. Наш ЦК партии забросали письмами. Многие искренне верили, что наш Ваня будет первым лунопроходцем. Были даже предложения организовать лунный заем и сброситься всем по десятке. В ЦК не знали как реагировать на эти письма. Поражение было сокрушительным.
До партийных чиновников доходили слухи о каком-то Кондратюке, чье имя замелькало на страницах зарубежной прессы. Впервые его имя прозвучало в марте 1969 года — незадолго до полета «Аполлона». В интервью с Джоном Хуболтом, одним из конструкторов лунной кабины, американский журнал «Лайф» упомянул о Юрии Кондратюке, «который пятьдесят лет назад рассчитал, что схема отделения посадочного аппарата от корабля-матки является лучшим способом высадки на Луну». После благополучного возвращения корабля с Луны доктор Лоу, один из руководителей программы «Аполлон», более подробно рассказал о своеобразном вкладе Ю.В. Кондратюка в работу конструкторов НАСА. «Мы разыскали маленькую неприметную книжку, изданную в России сразу после революции. Ее автор Юрий Кондратюк обосновал и рассчитал энергетическую выгоду посадки на Луну по схеме: полет на орбиту Луны — старт на Луну с орбиты — возвращение на орбиту и стыковка с основным кораблем — полет на Землю…»
Я помню тот день, когда меня, ведущего инженера НИИ, вызвали в оборонный отдел ЦК, отвечающий за состояние наших дел в космонавтике. До сих пор не знаю, почему меня вызвали «на ковер». Я всегда считал, что там наверху руководство знает больше, чем мы смертные. Не знаю, слышал ли Д.Ф. Устинов что-либо о Кондратюке, но я был поражен, что о нем ничего не знал заведующий сектором этого отдела Б.А. Строганов. А эта должность в то время в ЦК была довольно значительной, на уровне министра. Я вкратце рассказал Строганову о Кондратюке в том объеме, в котором ему, видимо, предстояло докладывать заведующему отделом И.Д. Сербину. И подтвердил сообщение журнала «Лайф». Да, действительно, Кондратюк первым предложил схему посадки на Луну, и именно эту схему американские специалисты реализовали в своей программе достижения Луны человеком. Ведь в начале, при выборе трассы полета к Луне, планировался прямой полет на Луну, без выхода на окололунную орбиту. Схема, предложенная Кондратюком, была более выгодна в плане энергетических затрат и проще в инженерном отношении. Кроме того, Ю.Ф. Кондратюк еще в 1919 году в работе «Тем, кто будет читать, чтобы строить» дал схему и описание 4-ступенчатой ракеты на кислородно-водородном топливе.
Помимо этого я сообщил Строганову о некоторых деталях из биографии Кондратюка. Что он служил в белой армии, что после гражданской войны он вынужден был сменить имя, отчество и фамилию, что отец его еврей по фамилии Шаргей, а мать, урожденная Шллипенбах, имеет шведские корни. Не знаю, почему эта информация так напугала Строганова. Но когда мне поручили написать о Кондратюке биографическую статью для Большой советской энциклопедии, эти сведения о нем не разрешили дублировать. Какие тут могли быть секреты, мне было непонятно.
Жаль, что бездарное партийное руководство, контролирующее все работы по космосу, не то что не сумело, а было не в состоянии реализовать гениальные предложения наших великих самородков — Циолковского и Кондратюка. В ходе лунной гонки выяснилось наше безнадежное отставание от американцев, хотя в отдельных разработках мы опережали их. Первоклассные двигатели, созданные в ОКБ А.М. Исаева, позволили, с опозданием в один год, с помощью автоматических межпланетных станций «Луна» получить лунный грунт и провести исследования Луны с помощью лунохода. Американцы привезли с Луны 491,1 кг лунного грунта, а мы 330,1 грамм. Лучше мало, чем ничего. В достижении Луны человеком человеческий фактор имел более глубокое психологическое значение, чем беспилотные запуски.
Испытание советского лунохода на Земле
Космическая цензура
Начавшийся во второй половине 1960-х годов активный штурм космоса и, в частности, Луны американцами показал, что мы безнадежно отстали. И это отставание с годами стало все больше нарастать. Газеты с невиданным упорством продолжали трезвонить о превосходстве советской космонавтики над американской, о каких-то «новых шагах» в покорении космоса. Как американцы приближались к поставленной задаче высадки людей на Луну и как наше космическое руководство пыталось блокировать их успехи?
В октябре 1968 года американцы проводят испытания основного блока корабля «Аполлон» в орбитальном полете. Мы в том же месяце на него ответили запуском двух кораблей. «Союз-2», пилотируемый Г.Т. Береговым, должен был состыковаться с беспилотным кораблем «Союз-3». Стыковка не получилась, но нам сообщили, что полет прошел успешно. Береговому дали звезду Героя.
В декабре 1968 года американцы испытали основной блок в полете вокруг Луны. Мы в январе 1969 года ответили полетом двух кораблей «Союз». «Союз-4» должен был состыковаться с «Союзом-5». Стыковка снова не удалась. И нам снова сообщили, что полет прошел успешно. Космонавтам Шаталову, Волынову, Елисееву и Хрунову дали по звезде Героя. Среди специалистов тогда ходила злая шутка: «Шатались, шатались, волынились, волынились, ни хрена не сделали и еле сели». Стыковка хоть и удалась, но космонавты не смогли перейти по шлюзовому отсеку из одного корабля в другой.
В 1969 году американцы последовательно испытали собранный корабль «Аполлон» вместе с лунной кабиной на орбите вокруг Земли (март), затем на орбите вокруг Луна (май) и, наконец, высадились на Луну (июль). Мы же на эти триумфальные полеты ответили бездарным в полном смысле этого слова полетом трех кораблей «Союз» с 7 космонавтами. Предусмотренная полетом стыковка двух кораблей «Союз» снова не удалась. Да и сварка в космосе, о которой так много трезвонили, не получилась. Специалисты говорили, что Кубасов чуть корабль не сжег. Вот так проходило наше соревнование в космосе. Можно было бы и дальше проводить сравнение пилотируемых полетов, но уже из перечисленных фактов видно, что к 1969 году американцы далеко ушли вперед. Те, кто сегодня отрицают факт полета американцев на Луну, не знают историю. Историю создания тех грандиозных инженерных сооружений, различного оборудования, стартовых комплексов, космодромов, которые обеспечили осуществление американской программы «Аполлон».
Нашему незнанию способствовало появление в недрах ЦНИИМАШ — головного института Министерства общего машиностроения лаборатории № 490 в составе Сенкевича, Еременко, Ткачева, Ступина и еще нескольких человек, которым приказом директора института Ю.А. Мозжориным давалось право просматривать все материалы журналистов, пишущих на тему космонавтики. Новоявленные «космические цензоры» как будто бы должны были следить, чтобы в печать не проскочили секретные сведения. На самом деле их деятельность заключалась в том, чтобы не пропускать к публикации, скрывать от общественности наши неудачи в космосе и успехи американцев. Поэтому, даже с ликвидацией этой группы цензоров, продолжало бытовать мнение, что мы продолжаем лидировать в космосе, в своем рвении эти цензоры дошли до того, что цензуре подвергали и историю, и биографию Циолковского, и вообще любой материал, где употреблялось слово «космос». Запрещено было писать о том, что наша история освоения космоса началась с изучения немецкой ракеты Фау-2. Запрещено было указывать, что такой-то корабль не состыковался с таким-то кораблем, а космонавты чуть не погибли. Запрещено было сообщать в прессе, что у американцев появились ракеты на новом углеводородном горючем и т. д.
Дошло до того, что была запрещена к публикации энциклопедия «Космонавтика» — многолетний труд многих наших специалистов. Сначала запретили под предлогом каких-то ошибок, якобы имеющихся в энциклопедии. Здесь цензоры превратились в экспертов. Просмотр их «замечаний» показал: эти эксперты оказались просто некомпетентными в ракетной технике. Многие из них не имели специального, близкого к ракетной технике образования. Например, цензор Комаров, как потом выяснилось, бывший работник НКВД, а цензор Ткачев учился в рыбном институте.
Потом книгу запретили под предлогом, что в энциклопедии дано описание всех американских космических аппаратов. А так как их оказалось значительно больше наших, то отсюда следовал вывод, что коллектив авторов, среди которых немало академиков, докторов и кандидатов наук, занимается пропагандой американской техники, что недопустимо.
Когда же история с выпуском общеобразовательной энциклопедии по космосу дошла до ЦК, эксперты превратились в цензоров. Из книги были вычеркнуты биографические статьи о всех наших ученых (под видом секретности), хотя многие из них давно ушли из космонавтики на преподавательскую работу. Вылетели из книги многие рисунки спутников и ракет, и даже запретили публиковать фотографию выдающегося конструктора В. фон Брауна. Ну ладно — американцы нехорошие люди. Но зачем же надо было изымать из книги фотографии запуска ракеты «Протон» и давно списанной ракеты Н-1? Из трех наших ракет в книге осталась одна — Р-7.
Потом, когда компетентные лица всерьез стали заниматься «космическими» цензорами, выяснилось, что право подвергать цензуре материалы по космосу, данное им директором ЦНИИМАШ Мозжориным, незаконно. Мозжорин не вынес позора (о его «пиратстве» в печати появились статьи в прессе) и умер. Себе разрешал, другим запрещал.
История с выходом энциклопедии «Космонавтика» показательна тем, что она оказалась продолжением всех наших неудач, о которых нельзя было говорить в прессе. Неудачи превращали в успехи. А успехи американцев замалчивали.
Инженер
Я знал многих главных и генеральных конструкторов авиационной и ракетной техники. С некоторыми был знаком лично. Об одном из них я хочу рассказать.