Также выяснилось, что маски различаются по цвету. Черная или темно-синяя — это для дам постарше, которые не хотят быть узнанными. Молоденьким девушкам же, которые проводят свой первый сезон в свете, полагаются светлые цвета. Вроде как потом даже праздник какой-то особый будет, когда снимут маски, но до него еще несколько месяцев.
Пообещав утром прислать одно повседневное платье из готовых и маску, модистка с помощницами наконец уехала.
— Невероятно… — пробормотала себе под нос я, задумчиво обозревая закрывшуюся за ними дверь.
— Что именно? — Нале тоже хотелось быть в курсе событий.
— Вокруг весь день крутилась толпа народу, а никто даже не вздрогнул от вида отметин у меня на лице. — Это смущало, но и бесконечно радовало. — Выходит, здесь и правда относятся к этому иначе.
— Да нет, — воспитанница Дивальдов улыбнулась моей наивности, — просто Тавиш еще утром иллюзию наколдовал, пока ты спала. Кто не знает, тот ничего не видит.
Злиться или расстраиваться поленилась. Просто в очередной раз отметила, что нам друг с другом повезло.
Бывает так, что люди совпадают.
Сил на ужин уже не осталось. Только на то, чтобы дойти до комнаты, рухнуть в кровать и крепко уснуть.
Скри-и-и-ип…
Как выяснилось пару часов спустя, спала я не достаточно крепко. Звук открывающейся двери услышала.
Напряглась.
До конца не веря в происходящее, потихоньку приоткрыла один глаз.
Он!
Вот же нечисть наколдованная!
Скри-и-ип… Дверь за Тавишем закрылась.
— Миша… Михаэлла, ты спишь?
Молчу, не отзываюсь. Просто интересно, что он делать станет. Пусть только попробует… Уж я ему!..
Что именно, придумать не успела. Опустившись рядом с кроватью на корточки, наколдованный потеребил меня за плечо.
— Махаэлла!
Пока все было относительно прилично, и я сменила гнев на милость.
— Что?
Как выяснилось, рано.
— Проснись и поцелуй меня, — потребовал паршивец.
И ведь ни тени сомнения не испытывал, что соглашусь!
— Что-о?! — Я задохнулась от возмущения. — Да ты… ты… мм-м… мм!
Рот мне заткнули самым бессовестным образом. Зато и безотказным тоже.
Губы, захватившие мои в страстном, горячем поцелуе, были твердые и отдавали еле уловимым привкусом чего-то спиртного. В резких, чуть грубоватых движениях не было нежности или попытки соблазнить, только страсть, дерзость, желание силой и хитростью урвать что-то, что тебе не принадлежит. Я словно искупалась в этих эмоциях.
Они пугали, но больше настораживали.
Тавиш не пытался меня лапать или опрокинуть на кровать, просто крепко обнял, зафиксировав руки прижатыми к бокам, чтобы лишить возможности сопротивляться, и целовал.
Настойчиво, страстно и… странно.
Поэтому, когда он на миг оторвался от меня, чтобы мы оба могли вздохнуть, я с искренним интересом спросила:
— Ты что вытворяешь, жертва магии?
Ответ не разочаровал:
— Беата пошла к колдуну и сейчас пытается переподчинить меня себе. — Затуманенный взгляд необычных глаз твердил, что бывший демон не лжет. — Миша, мне нужна твоя помощь…
Кожу обжег озноб. Такая помощь?!
Но покровители…
Из тонких ноздрей показались ручейки крови, скатились по бледной коже и алыми следами осели на одеяле. Тавиш прерывисто вздохнул и заскрипел зубами.
Вот сучка рыжая!
Я повела плечами, требуя свободу рукам, и тиски спали. Взгляд напротив сделался немного затравленным.
— Зря я так сразу показался, — пробормотал наколдованный.
Может, и не зря. Зато Налу спасли. Вон как она ему обрадовалась.
Захватив бледные щеки ладонями, я сама прижалась к прохладным губам, поначалу нерешительно и осторожно, но с каждым движением все более уверенно. Тавиш вздрогнул, будто его пронзило молнией, а несколько мгновений спустя перехватил инициативу.
Теперь это был соблазняющий, сочный поцелуй, но в то же время страстный и немного грубоватый. Мм-м, так гораздо приятнее! Настойчивые губы заставляли открыться. Инстинктивно я повторяла движения мужчины, запуталась пальцами в длинных волосах, кажется, порвала рубашку, прижималась к сильному телу, стремясь быть как можно ближе.
Беата, колдовство, неизвестный маг, обезображенное лицо — все забылось. Были только мы двое, упоительные поцелуи, запахи, тихие вздохи… Разум поглотила темнота, больше не имело никакого значения, чем это все закончится.
А закончилось все на полу. На мне все еще была сорочка, а на Тавише — штаны. Уложив голову к нему на грудь, я слушала мощные удары сердца, в то время как ладонь с черными ногтями поглаживала меня по волосам, спине и спускалась до обнаженного бедра.
— Почему мы на полу? — Язык заплетался, будто я выпила хмельного.
Убей не помню, как мы тут оказались!
Но ковер мягкий, удобно.
— Во избежание, — не без сожаления произнес Тавиш.
Опершись на локоть, я заглянула в измученное лицо.
— Отпустило?
— Мы победили. — Чуть подрагивающие пальцы заправили непослушную прядку мне за ухо. — Ты невероятная девушка, Михаэлла!
Да уж. И мне ничуточки не стыдно за эти поцелуи. Я поддалась эмоциям, в тот момент главным было — не отдать Тавиша Беате. Так правильно. Но сейчас, когда буря ощущений улеглась, я чувствовала лишь умиротворение и приятное онемение в губах. Еще спать хотелось немного.
— Неужели тебе совсем не противно? — Знаю, зря, но уже вырвалось.
Окунувшись в самые смелые мечты, я еще могла бы поверить, что кто-то способен терпеть меня рядом, разговаривать, внутренне не содрогаясь от отвращения. Но целовать?! Вот такую?!
Может, мне все-таки приснилось?
Переставшая дрожать ладонь погладила меня по волосам. Тавиш слабо улыбнулся.
— Ничуть. Благодаря привязке, я вижу под застарелыми ранами хорошенькое личико. К тому же от низшего мне досталось отсутствие брезгливости в отношении женщин. В его мире они, прямо скажем, своеобразные.
Пусть это все даже близко не походило на романтическое признание, но напряжение ушло. Я даже на ответную улыбку сподобилась.
— Тогда ты тоже невероятный.
Тавиш вернул мою голову на прежнее место и умиротворенно вздохнул.
— Давай спать?
Что, прямо на полу? Вдвоем? Без одеяла?
— Ага.
Но уснуть не получилось.
Мы разговорились.
Впервые по-настоящему. Не о необходимом, а просто так. Он рассказал, как тяжело было низшему в его мире, на самых ничтожных ролях, не имея сил вырвать себе нормальное положение, и как прежний Тавиш Дивальд бездумно прожигал жизнь. Как едва не свихнулся после ритуала и как хочет теперь выжить и удержать то, что чудом смог заполучить.
Но для этого придется разобраться с Беатой и магом…
Я в свою очередь пожаловалась на мытарства из-за обезображенного лица и еще раз поделилась мечтой жить как все. Выйти замуж за хорошего человека. Завести детей.
Голова аж подпрыгнула на его груди, так резко он вздохнул.
— В самые ближайшие дни пойдем к магу. — Шепот запутался в моих волосах.
И я поверила. Безоговорочно. В этот момент как-то само собой вышло, что из виновника большей части бед Тавиш превратился в самого близкого человека на свете.
А утром меня поджидал небольшой конфуз.
Тавиша рядом не было, я мистическим образом очутилась на кровати, зато рядом, с ногами забравшись в кресло, сидела Нала и недобро поглядывала на меня.
— И тебе доброе утро. — Не выспалась страшно, а впереди, так и чувствую, грядет объяснение.
Девушка посопела гневно, но, поняв, что я ничего не понимаю и вины за собой не чувствую, расщедрилась на объяснение.
— Тавиш на рассвете буквально на цыпочках крался из твоей комнаты в свою, — пропыхтела эта вездесущая. — Зачем вы притворяетесь, будто между вами ничего нет? Я не заслужила, чтобы меня обманывали.
Похожи они все-таки. Даже при всех изменениях, которые с ним произошли.
Усевшись в подушках, я серьезно посмотрела на воспитанницу Дивальдов.
— Честное слово, мы только друзья.
— Ну конечно!
— Это все магия!
— Можно и так назвать, но я предпочитаю по старинке — любовь.
Минуту мы препирались взглядами. Первой сдалась я и объяснила все про привязки. По сути, все, кроме новой личности, тайной не было, да и Нала не выдаст. Она ведь правда любит непутевого родственника и теперь искренне радуется переменам в нем. А Тавиш, несмотря на эти изменения, тоже сохранил трепетное отношение к той, кого столько лет считал сестрой.
— Вот паршивка, — прошипела Нала, дослушав. — Так бы ей глаза и выцарапала.
— Не понимаю, почему она не может пойти на какой-нибудь бал и там найти себе жениха или хотя бы любовника? — При первой встрече Беата показалась мне настоящей красавицей, в свете чего ее поведение вызывало вопросы. — Зачем прибегать к колдовству?
С видом прожженной сплетницы Нала усмехнулась и подалась ближе ко мне.
— Во-первых, чтобы пойти на бал, нужны деньги. Наряд, украшения, экипаж, охрана, сопровождение. А у Ффруа сейчас с финансами туго, — сильно понизив голос, начала объяснять эта всезнайка. — А во-вторых, ни один уважающий себя мужчина с ней не свяжется даже в качестве любовницы.
Я недоверчиво взмахнула ресницами.
— Почему? Красивая же…
— На ней постыдная метка, — свистящим шепотом выдала мне собеседница, похоже, что страшную тайну.
Если б я еще что-нибудь поняла!
Впрочем, Нала была так зла на Беату и вообще горела желанием мне все рассказать, что объяснение прозвучало почти сразу.
— Богатые женихи обходили Беату стороной, приданого-то у нее кот наплакал и громкого титула нет. А тем, кто попроще, наша красавица сама от ворот поворот дала. Не сумев выйти замуж, она начала встречаться с разными мужчинами. Даже деньги за это брала. Теперь у нее срамная болезнь. Кому такая нужна?
Вот все и стало на свои места. Те, кто еще две недели назад казался мне важными шишками и богачами, теперь были просто людьми, а внешняя красота уже не виделась гарантией счастья. Стоило только приехать в столицу, привычный мир перевернулся.