— Самое интересное, что я всю жизнь была безголосой и раньше никогда не пела, — рассказывала Настя. — Нет, нотную грамоту, конечно, знала, поскольку училась играть на скрипке. И вдруг откуда-то появился голос. Не понимаю, откуда? А старец сказал, что это дар Божий. И каждому новорожденному во Христе Господь кладёт в колыбель бесценный дар.
Анастасия задумчиво посмотрела на меня и спросила:
— А вам что Господь положил в колыбельку?
Ну, про свою «колыбельку», как выражается Настя, я умолчу. Но знаю немало случаев, когда люди преображались после крещения. Один спивающийся офицер-таможенник после крещения в Оптиной пустыни бросил пить и тут же велел своему младшему брату немедленно ехать в монастырь креститься. А вот о младшем брате расскажу подробнее.
Младший брат был богатырём-десантником, недавно демобилизовавшимся из армии. Работы в их провинциальном городке не было, и десантник уехал на стройку в Москву, чтобы заработать деньги на свадьбу с любимой Олечкой. А тут была такая любовь, что паломники прозвали богатыря Снегурочкой — это в честь знаменитой арии Снегурочки: «Люблю и таю». В общем, десантник таял от любви, показывал всем фотографии невесты, застенчиво спрашивая при этом: «Правда, Оля красивая?» Ну, что сказать о такой красоте? С фотографий кокетливо смотрела толстушка-продавщица с носом картошечкой. Но десантник был влюблён в свою Олечку с пятого класса, и она была для него единственной на всей земле. А единственная держала жениха в ежовых рукавицах и откладывала свадьбу на неопределённый срок, потому что семья — это дети. А как можно позволить себе заводить детей, если сначала надо купить итальянскую мебель и непременно хрустальную люстру? Ну, какие же дети без хрусталя?
В Бога Ольга не верила. Да и десантник приехал в монастырь креститься лишь потому, что любил своего старшего брата и с детской искренностью верил ему. Уровень знаний о православии здесь был нулевой, и иеромонах Роман (Кошелев) попросил меня помочь приезжему подготовиться к крещению.
Неделю десантник приходил ко мне домой, читал православные книги, а я объясняла ему непонятные места. Учился он с таким неподдельным интересом, что было радостно заниматься с ним. А десантник при этом стыдился, что отнимает у меня время, и порывался помочь по хозяйству.
— Сиди и читай, — урезонивала я гостя. — У нас времени мало на подготовку.
И всё-таки десантник мне серьёзно помог. Как раз в ту пору покосился наш старенький дощатый забор. Один человек, желая подзаработать, вызвался построить новую ограду. Но за две недели работы этот абсолютно беспомощный юноша всего лишь сломал старый забор. Коровы теперь забредали в огород и с удовольствием ели капусту. А юноша азартно гонялся за коровами, но строить, как выяснилось, ничего не умел.
— Давай, брат, помогу, — подошёл к нему десантник.
Очень быстро и ловко он натянул на столбы сетку рабицу, да ещё и утешил юношу:
— Ничего, брат, бывает. Я в армии тоже сначала ничего не умел, и ты, друг, со временем всему научишься.
Перед крещением десантник очень волновался. Уходил покурить в лес перед домом (при мне он курить стеснялся) и выкуривал по две пачки сигарет в день. При этом он почему-то успокаивал нас:
— Не тревожьтесь за меня — я всё выдержу. Наш десант врагу не сдаётся.
Оказывается, у них в десанте была в ходу та легенда о крещении, что представляла собой простодушный народный пересказ жития сорока мучеников. Словом, крещение десантнику виделось так — людей загоняют в ледяную воду и мучают, обещая казнить, если не отрекутся от Христа. И всё же, несмотря на причудливость легенды, десантник по-своему точно понимал суть крещения — он готовился стать воином Христовым, способным, если надо, жизнь отдать за Христа.
Как же ликовал десантник после крещения! С удивлением рассказывал, что курить он теперь не может — Господь отсёк эту страсть. А в храме наш новорожденный христианин стоял с таким благоговением, что, казалось, светился весь. Позже он ещё не раз приезжал в Оптину пустынь, подолгу исповедовался у иеромонаха Романа, причащался и усердно трудился на монастырских послушаниях. Он так радовался поездкам в монастырь, что, приезжая, по-мальчишески восклицал: «Глоток свободы! Да здравствует Оптина!»
В последний раз он приехал в монастырь Успенским постом и не застал отца Романа в обители — батюшка лежал тогда в больнице. А тут одна монахиня из «шаталовой пустыни», то есть живущая сама по себе в миру, попросила в монастыре помочь ей по хозяйству и прислать для работы паломника. В общем, неделю десантник работал у монахини, колол дрова, клеил обои. И всю эту неделю бойкая монахиня внушала ему, что батюшки, благословляющие людей получать новые паспорта, — это оборотни-еретики. Поверить в батюшек-оборотней десантник не смог, но внял горячечным словам монахини, что он должен сжечь свой новый «сатанинский» паспорт, если не хочет предать Христа.
Переубеждала я десантника, переубеждала, а доверчивый богатырь лишь вздыхал:
— Нет, не могу я предать Христа.
Кажется, он всё-таки сжёг паспорт. Без документов в официальные организации на работу не брали, но его охотно взяли охранником в ту фирму, где под видом перевозки товаров из Средней Азии возили наркотики. Никакого отношения к наркотикам новый охранник не имел и даже не догадывался о них. Но в первую же поездку его арестовали и дали четыре года тюрьмы. Как же горевали мы тогда с батюшкой!
А старший брат, недолюбливавший прежде Ольгу, вдруг сказал, что его братишка выбрал себе для жизни хорошую жену. Ольга, как декабристка, ездила на свидания к своему суженому в Сибирь, молилась за него по всем церквям и потратила на адвокатов огромные деньги, добившись пересмотра дела. Через год десантника освободили. Влюблённые обвенчались, а вскоре у них родился сын. Но Ольга теперь стояла насмерть, не пуская мужа в монастырь и убеждая его, что лучше молиться в их приходской церкви, где никто не запугивает людей скорым пришествием антихриста, и можно спокойно растить детей.
У блаженного Феодорита Киррского есть пронзительные слова о том, что диавол действует через тех, кто всего лишь носит личину христиан, и через них, как бы помазав мёдом край чаши, преподносит людям яд лжи.
О похожем явлении говорил и архимандрит Иоанн (Крестьянкин), сказав, что некоторые приходят в монастырь из тюрьмы и сразу начинают руководить, учить, обличать. Словом, первое, с чем нередко сталкивается новичок в церкви, — это те самые «руководящие кадры», которые тут же начинают горячечно внушать, что надо сжечь новые «сатанинские» паспорта, а также выбросить из дома телевизор, компьютер и художественную литературу, ибо всё это — бесовская прелесть и грех.
Помню, как вскоре после крещения стояла в очереди на приём к старцу Адриану (Кирсанову) и слушала разговоры о том, что телевизор — это «икона зверя, рога наружу». Один человек рассказал, что продал свой телевизор и приобрёл на эти деньги богатую православную библиотеку. А другой в восторге похвастался, что он выбросил свой телевизор с девятого этажа, и тот вдребезги разлетелся об асфальт. У меня же отношения с телевизором были такие. Однажды захотела посмотреть новости и обнаружила, что телевизор не работает.
— Слушай, — говорю сыну, — у нас телевизор почему-то не работает.
— Мам, ну ты хватилась, — ответил сын. — У нас уже год как телевизор сломался.
Короче, привычки смотреть телевизор в нашей семье не было, да и некогда было его смотреть. Тем не менее мы тут же сдали старый «ящик» на запчасти, а взамен приобрели супертелевизор новейшей модели. Включили его и залюбовались — отлично показывает! После чего уже не включали, но трудолюбиво вытирали с телевизора пыль. Как раз в эту пору я крестилась, и «руководящие кадры» стали внушать, что от телевизора надо избавиться. А тут и повод нашёлся. Стою возле старца Адриана и слушаю его разговор с Леной, в одиночку воспитывающей пятилетнюю дочь. Надо сказать, что Леночка добрый, хороший человек, но в своё время с трудом окончила четыре класса начальной школы и теперь переживает, что она малограмотная уборщица и особых знаний ребёнку не может дать. И вот слышу, как батюшка советует Елене:
— Сейчас многие православные избавляются от телевизоров, и тебе бесплатно хороший телевизор отдадут. Пускай твоя дочка смотрит передачу «В мире животных» и «Спокойной ночи, малыши!».
— Батюшка, — встряла я в разговор, — у меня есть отличный телевизор. Благословите отдать его Леночке, а то он у меня как мебель стоит.
— И пусть стоит, — пресёк мою благотворительность старец.
«Руководящие кадры» тут же разгневались: да что это старец себе позволяет? И стали ему, как маленькому, объяснять, какое это зло, если в моём доме стоит телевизор.
— Пусть стоит, — снова ответил старец.
Вот так и получилось, что, переезжая в дом возле Оптиной пустыни, я привезла с собой телевизор. И начались искушения — заходит кто-нибудь из «руководящих» в дом и начинает обличать:
— Икона зверя, рога наружу! Да разве вы не знаете, что телевизор — источник разврата?
Не знаю, поскольку уже лет двадцать не смотрю телевизор. Но знаю о главной опасности телевизора — телеманы, как правило, перестают читать. Нейрофизиологи уже доказали, что за чтение и за просмотр картинок видеоряда отвечают разные участки мозга. И если чтение требует напряжённой аналитической работы, то перед телевизором человек расслабляется. Постепенно происходит та сложная перенастройка организма, когда атрофируется потребность в чтении, и учителя жалуются, что школьников лишь из-под палки заставишь читать. Один американский учёный даже сказал, что человечество сейчас возвращается в состояние племени «ням-ням», или в ту дописьменную эпоху, где отсутствует собранная в книгах мудрость веков. Разумеется, это преувеличение — православные, например, читающий народ. И всё же нельзя не согласиться с доводами учёного, что плата за прогресс действительно высока — без книг оскудевает язык, и многие молодые люди пишут сейчас с ужасающими орфографическими ошибками.