– Вот ведь беда какая, – вертелась рядом с Аленой Томочка. – Королев Моторову разлюбил, а Зайцева – Кабанова. К Ирке теперь Юрка пристает, а она его ругает и обещает несчастья наслать. Он уже четвертый раз на ровном месте наворачивается.
– Тома! Что ты такое говоришь! – устало отмахнулась от нее Алена. – При чем тут это?
– Ты ничего не видишь, – заявила с другой стороны Кузя.
– Чего я не вижу? – И в подтверждение своих слов Алена обвела взглядом растянувшийся отряд. Машинально пересчитала. Двадцать пять человек, полный комплект, а вернее, не совсем полный, без одного. – Все я вижу. Не выдумывай.
– Ничего ты не видишь! – поддержала подругу Томочка. – Моторова что-то задумала.
– Может, хватит уже? – остановилась Алена.
Томочка поджала губки.
– Злая ты, – тихо произнесла она. – От этого и все беды.
На мгновение, всего на одну секунду, Алене показалось, что Томочка ей кого-то напоминает. Но не своим круглым личиком и каштановыми волосами. Взгляд, полный осуждения, возмущенные ямочки на щечках, треугольный подбородочек…
– Уверен, это инопланетяне! – Мимо пружинящей походкой опытного походника прошагал Матвей со стайкой пацанов. – Гагарин был слишком знаменит, собирался второй раз в космос. Наверняка, когда совершал свой последний полет, увидел что-то такое, что инопланетянам не понравилось.
– Они его сбили?
– Ввзяли к себе!
– Кого же тогда похоронили?
– Он летал со вторым пилотом. Но в день эксперимента с ними отправился еще один помощник. После падения тела было трудно опознать, вот и решили, что помощник – это Гагарин. Хотя на самом деле Гагарин жив. Летает где-нибудь на далекой орбите.
– Как же могли ошибиться, если было официальное опознание!
– А что там опознавать! – горячился Матвей. – Ты представь только – самолет, эта тяжеленная махина, разбивается о землю. От человека ничего не осталось! Говорят, собирали по частям – обрывки одежды, часы с руки, фотографии, бумажник.
– Бред какой-то, – проворчала Зайцева.
– Да вы просто Гагарина не знаете! Смелый был человек, отчаянный. Если ему предложили такой полет, разве бы он отказался?
К Алене подлетела запыхавшаяся Миленькая.
– А мальчишки дерутся, – сообщила Томочка.
– А мальчишки убить друг друга обещают, – поддакнула вынырнувшая из-под локтя подруги Кузя.
Глава шестаяНаперегонки с молнией
– Я ничего не помню! – орал Лешка, сидя в траве.
Футболка извазюкана в земле и закапана кровью. На скуле наливается краснотой синяк.
– Сейчас вспомнишь! – рвался к нему Кривой.
Нос разбит, верхних пуговиц на рубашке не хватает, на коленях ссадины. Один кроссовок потерялся в кустах репейника. С двух сторон его удерживали гвардейцы, Мишка и Давид. Гера прыгал перед его носом. Юрка отмахивался от помощника, как от назойливого комара.
– Не помнит он! Шварценеггер недобитый! Мозги прочисть!
– Отвали! – приподнялся с земли разозленный Королев.
– С дружками договорился, а теперь воду мутишь!
– Какой же ты тупой! Говорят тебе – не помню! По буквам повторить?
– Врешь! Так не бывает! Как это – целый день и не помнит!
Кривой рванул, уклонился от растопыренных рук Геры и набросился на Королева. Тот успел выставить кулак, а второй рукой начал отмахиваться, как будто хлестал противника веником.
– Ну, чего ты! – Пося кинулся Кривому под руку. – Говорят тебе…
– Ты еще… уйди! Убогий!
Валька головой вперед нырнул к Юрке, норовя боднуть в живот. Но Кривой легко отбился, так что Валька кувырком полетел к обрыву.
– Да вы тут что?! Белены объелись?! – ругалась Алена. – Матвей!
Вожатый недовольно нахмурился. Только он стал рассказывать про инопланетян, а тут… Ничего себе! Драка!
– Мама моя дорогая!
Рюкзак полетел в сторону. Вскоре туда же был отправлен Постников с разбитой губой и вывихнутым плечом.
– Ну, чего не поделили?
Матвей держал Лешку. Кривой сидел на земле, запрокинув голову, чтобы кровь не текла на рубашку, но при этом еще ухитрялся показывать всему миру кулаки.
– Врет он все! – орал Юрка, забывая про разбитый нос, а потому наклоняя голову и захлебываясь кровью. – Трепло!
– Юра! – перешла на ультразвук Алена.
– Так он треплется или ничего не говорит? – уточнил Матвей, во всем любивший четкость.
Кривой отмахнулся и завалился в придорожную траву.
– Ой мамочки, – сокрушалась Томочка, с любопытством разглядывая разбитые лица, кровавые дорожки на щеках и синяки.
– Держи!
Зайцева протянула Юрке свой носовой платок.
Сказать, что лицо Иры выражало сочувствие, значит ничего не сказать. В нем были отмеряны доля презрения, литр равнодушия и капля любопытства. Но платок свой отдала. Зато Моторова готова была разорвать собственную юбку, лишь бы спасти любимого. Она суетилась вокруг заметно успокоившегося Лешки. Платка у нее не было, она дергала подорожники, старательно слюнявила рубчатые листочки и прикладывала к ссадинам Королева. Лешка морщился, отстраняясь.
– Прекрати, – устало бормотал он. – Ну, хватит. Уйди. Не надо.
– Из-за чего сыр-бор? – молодецки повел плечами Матвей.
– Кривой злится, что внимания ему не уделяют, – буркнул Гера, стоя на приличном расстоянии.
– Я тебе сейчас! – приподнялся Юрка, но оставил пока взбунтовавшегося гвардейца без наказания.
– Да я правда не помню, – отозвался со своей стороны тропинки Лешка.
Моторова блаженно улыбнулась и поднесла к его лбу очередной подорожник.
– Отстань ты! – взмахнул рукой Лешка.
Удар пришелся как раз по запястью (больно!), а потом ладонь Королева скользнула выше и заехала Ане по лицу.
Звонко так получилось. В этот момент все, как сговорившись, замолчали, удар вышел что надо – услышал каждый.
– Королев! – ахнула Алена.
– Ничего себе, – закудахтала Кузя.
Моторова вздрогнула. Лешка испуганно подобрал ноги под себя.
– Я не хотел. – Королев даже руку спрятал за спину, словно ее могли отрубить за дерзость.
В груди у Ани булькнуло. Глаза Лешки стали расширяться. Теперь в них отражались не только растерянная Моторова, высокое небо с облачками, далекий лес, но и кое-кто другой. Какая-то девчонка…
– Черт! – прошептал Лешка.
Аня отпрянула от него. Бросила злополучный подорожник и стала тереть ладони о колени, словно пытаясь отчиститься от чего-то.
– Нет! – вдруг громко произнесла она и встала. – Нет! – повторила Аня настойчиво, будто споря с кем-то. А потом повернулась и в пустоту перед собой четко произнесла: – Не дождешься!
– А кепки у всех на головах? – не понимая уже, что происходит, пробормотала Алена.
– Совсем больной? – покрутил пальцем у виска Постников и побежал догонять Аню.
– Аномальная область, – философски изрек Матвей. – Вот и Гагарин тут разбился. Недаром инопланетяне решили его здесь забрать. Непростой район. Кирррржачский.
– Девочки, – взмолилась Алена. – Ну, помогите кто-нибудь Ане!
Никто не тронулся с места. Зайцева смотрела на реку. Томочка с Кузей в небо. Инопланетяне могли появиться в любой момент.
Несмотря на неудобную обувь, и на совсем не подходящую одежду, Моторова развила хорошую скорость. Она шагала по дорожке, не замечая ни пыли, ни камешков, ни тянущейся к ней крапивы.
– Ну что, убедилась?
Незнакомка чесала прямо по бурьяну. Ткань юбки с треском отрывалась от зацепившихся колючек. Теннисные туфли были усеяны головками репья.
– Отстань!
– Он все врал! Нет никакой любви!
– Отстань!
– А хочешь, я тебе еще одно доказательство покажу?
– Не хочу!
– Прикинь, он сегодня же признается в любви твоей подружке.
– Зачем?
Аня так резко остановилась, что незнакомка пролетела мимо, но возвращаться не стала. Замерла в стороне.
– Все мальчишки обманщики! Им надо за это мстить.
– Королев хороший.
– Видели мы сейчас, какой он хороший. Между прочим, он мне тоже в любви признавался.
– Все ты врешь!
– А ты думаешь, где он был целый день, пока его весь лагерь искал? Со мной. И было ему хорошо. И о тебе он ни разу не вспомнил. Даже обещал умереть вместе со мной!
– Зачем ты это делаешь?
– Хочу тебе глаза открыть, дурочка! На все ваши «чмоки, чмоки, чмоки…». Мальчишки вруны. И любви никакой не существует! Убей его!
– Нет! Ты все делаешь нарочно.
– Да! Это я поссорила тебя с твоим ненаглядным. И было это легко.
– Ну и дура.
– Почему дура?
Мир кувыркнулся. На мгновение небо поменялось местами с землей, облака взмахнули мохнатыми крыльями и с курлыканьем понеслись прочь.
Перед Аней стоял Постников. С побитой физиономией да еще и весьма озадаченный.
– Чего? – переспросила Моторова.
Из ушей словно затычки вынули. Действительность навалилась во всех своих звуках – жужжании, плеске, шорохе, криках.
– Чего я вдруг дура-то? – В голосе Поси звучала обида.
– Чего?
Аня пару раз моргнула, надеясь, что морок развеется и вместо Вальки перед ней окажется та противная девчонка. Но все оставалось, как прежде – Пося, один. Больше не было никого.
– Ничего! Я с тобой говорил, а ты все «нет» да «нет». «Пройдет это у Королева», говорю, а ты: «Не дождешься!» «Помочь чем?» спрашиваю, а ты: «Не хочу». Я тебе: «Бросай его, раз такое дело», а ты: «Королев хороший». «Ну, раз хороший, так, значит, изменится», говорю. А ты: «Все ты врешь!» Я спрашиваю: «Чем помочь?» А ты: «Зачем ты это делаешь?» «Да ни за чем», говорю. А ты как начнешь орать, что я все делаю нарочно, а потом вдруг «дурой» обозвала. Какая же я дура?
В широко распахнутых глазах Ани стали отражаться небо, быстрые стрижи, облака и далекий лес.
Она вдруг кинулась Посе на шею и поцеловала его в щеку.
– Спасибо! – прошептала.
– За что? – опешил Валька, который так ничего и не понял.
– За все!
Моторова помчалась дальше. За поворотом ее встретил физрук, сообщивший, что они дошли до места отдыха – здесь можно искупаться и перекусить.