Лешка взмахнул руками и рухнул в воду. Все непроизвольно подались вперед.
– Стоять!
Шаровая молния метнулась к Королеву. Матвей бросил полотенце, сбивая ее. Не попал. Молния шарахнулась в сторону.
– Королев! – завопила Аня. Она как раз стояла за Постниковым.
Одно движение, и молния ринулась к ней.
– Да иди ты! – только и успел сказать Валька, кидая в пространство перед собой кусок хлеба.
Запахло паленым. Раздался хлопок. На мгновение все ослепли.
– О! Вот и хлебцы поджарились, – воскликнул Кривой.
Томочка икнула раз, другой, прикрыла рот ладошкой и, икая, зашагала прочь. Моторова потащила из речки обалдевшего Королева. Гвардейцы с гоготом пытались преодолеть течение, физрук сокрушенно бегал вдоль берега. Пося почувствовал, что ноги его одеревенели, и тяжело осел на землю. Юрка крутил в руке черный уголек.
– А хлеб-то пережарился, – расстроенно сообщил он.
– Ик! Ик! – только и слышалось из зарослей бурьяна.
В тревожном молчании отряд бежал через поле к лесу. Впереди несся физрук Гусев. Пустой оранжевый рюкзак высоко подпрыгивал на его спине.
Туча наползала тяжелым блином, в ее утробе ворчало, вспыхивал электрический свет. Ветер бил в лицо, сшибал с ног.
Матвей бежал легкой рысцой, постоянно оглядываясь, чтобы не сильно обгонять подопечных. И чтобы им не было так страшно, без остановки, не задыхаясь, говорил:
– Когда Гагарин разбился, тоже была повышенная облачность.
– На летающую тарелку не похоже, – отозвался Гера.
Туча надвинулась, вобрав в себя дневной свет. Поле накрыли сумерки, лес почернел. Вспышки стали чаще. Били они всухую, без грома и пока были не видны. Но вот яркий электрический зигзаг разорвал небо. Молния лишь немного не дотянулась до земли.
– Замерли!
Словно упершись во что-то, молния дала искру, собираясь в комок.
– Что за черт? – воскликнул физрук.
Шар ринулся к застывшим фигурам.
– Сюда! – вдруг заорал Кривой и, размахивая руками, помчался в сторону.
– Стой! – побежал за ним Матвей.
Молния юркой ящерицей метнулась за бегущими.
– Эх! – только и успел воскликнуть Юрка.
Возмущенное гудение, хлопок, вспышка. Куст репейника задымился. Кривой поднял голову.
– Не попала! – крикнул он.
Народ загалдел.
– Двигаемся дальше! – приказала Алена.
Матвей добежал до чадящего бурьяна.
– Сделаешь так еще раз!.. – встряхнул он блаженно улыбавшегося Юрку.
– Под дерево! Под дерево!
У Матвея в запасе было достаточно слов, чтобы прибить Кривого на месте, но он бросил его.
Томочка вела девчонок к тощему ряду деревьев, что тянулся через луг.
– Куда? – заорал вожатый.
– Прячемся! – заверещали перепуганные девчонки.
– Назад!
Ахнуло небо, выплевывая из себя сгусток электричества.
Девчонки скрылись под деревьями. И тут, словно чье-то злое око внимательно следило за ними – молния шарахнула в высокую сосну, стоящую крайней в жидком ряду.
Матвей оттолкнул бежавшего рядом с ним Юрку.
– Уводи остальных в лес!
Ветер взвыл с новой силой, желая повалить не только деревья, но и мечущихся по полю людей. Земля дрогнула от грохота. Шаровая молния мячиком прыгнула с небес и заметалась, зашипела, разбрасывая возмущенные искры.
– Стой! – заорал Матвей, но Юрка не слышал его. Он несся наперерез молнии.
– Умри! – срывая голос, завопил вожатый.
Молния дернулась в Юркину сторону.
Ливень накрыл водяной стеной. Он начался мгновенно, бурно. Сплошным потоком с неба полилась вода. Тяжелые капли зло стучали по голым плечам и ногам, вбуравливались в затылки и макушки, барабанили по козырькам кепок.
Матвей налетел на девчонок и, как курица над цыплятами, раскинув руки, погнал их к уже недалекому лесу.
Тучи еще озарялись возмущенными всполохами. Так и не разорвавшаяся шаровая молния по водяной струйке ушла вверх, и теперь там жаловалась своим собратьям на неласковый прием на земле.
Гром нехотя ворчал, тучи сдавали завоеванные позиции. Стоило ребятам скрыться в лесу, как дождь начал ослабевать. Тучу вело в сторону. Она отползала, оставляя за собой отмытое небо, полное солнца, радости и лета.
Глава седьмаяТрава дьявола
Они сидели на сухих иголках под елками. С широких лап стекали последние капли дождя. Лужицы весело булькали, хлюпали и чавкали, принимая жизнерадостную капель.
Томочка икала. Кузя гладила ее по плечу, но непроизвольная судорога все сотрясала и сотрясала тело Миленькой.
Мальчишки по-деловому оголились по пояс, выжали свои футболки и рубашки, и теперь подставляли солнцу сутулые спины и тощие плечи. Юрка грыз соломинку. Гвардейцы вырывали друг у друга уже заметно потрепанный зеленый стебелек, совали заостренные листья в рот.
– Что вы, как коровы, ботву какую-то жуете, – одернула их Алена.
– Прикольная такая… кисленькая.
Кривой лениво отобрал у гвардейцев гладкий стебелек и понюхал его. Подумал было гаркнуть на одного из двух оставшихся приспешников, но не стал ничего делать. После совершенных подвигов он был благодушен. Мир спасать ему понравилось. Он готов был и дальше побеждать драконов.
– Крапива? – Алена издалека посмотрела на перепачканные зеленью руки Кривого, на зубчатые листики на мятом стебельке.
– Мы тебе уже показывали. Она у нас в лагере растет. Попробуй, нервы успокаивает.
– Мне сейчас совсем упокоиться не хватает.
Алена сунула кусочек листика в рот, вдумчиво пожевала. Горечь неприятной кляксой расплылась по языку, связала горло.
– Что за гадость! – сплюнула она, вдохнула, чтобы прогнать неприятный вкус. Но холодок только усилил противный вкус.
– Хватит ерундой страдать! – стукнула она по рукам Юрку, заставляя выбросить растение. – Голодны – делайте себе еще бутерброды.
– Нет бутербродов, – вздохнул физрук.
Он сидел над рюкзаком. На мокрой траве были разложены белые ошметки – все, что осталось от хлеба.
– Значит, ешьте колбасу, – разозлилась Алена. – Прямо от батона и откусывайте.
С чего вдруг в ней проснулась такая ярость? Все живы, все здоровы, ничего страшного не случилось и не случится.
«Ик», – возразила ей Томочка.
Алена покосилась на Матвея. Он снова демонстрировал свои безукоризненные мышцы – майка сушилась на его плече. Вожатый поймал ее взгляд и довольно потер руки.
– Что же! – громогласно возвестил он. – В путь! Выйдем из леса, там обсушимся и отдохнем.
Все с кряхтением стали подниматься, по новой принялись жаловаться на мокрые ноги, натертые пятки, отбитые в беге ступни, а за компанию на холод и голод. Одна Моторова осталась сидеть. Ноги ее были разбиты в кровь. Во время бега одна лямочка в сандалиях не выдержала и лопнула, нога осталась босой, на другой ноге ремешок натер мизинчик.
– Ты, как всегда, вырядилась, – уронил на нее свое веское мнение Королев.
– Ну да, – покорно согласилась Аня, и улыбка ее при этом стала грустной.
– Кто же так в поход-то ходит? – продолжал праведно негодовать Лешка.
– Так получилось, – спокойно ответила Моторова, не собираясь обижаться на его резкие слова.
– Отвали от нее, – как всегда грубо, вмешалась Ирка. – У тебя все с копытами в порядке? Вот и топай!
Лешка и потопал, причем с весьма довольной физиономией.
Постников стоял в стороне, то трогая пальцами щеку, то прижимая пятерню к груди. Но вот, решившись, он подошел к Алене.
– Нам нельзя идти дальше, – с волнением воскликнул он.
– И ты туда же! – возмутилась вожатая.
Сотовый намок и выключился, в объективе фотоаппарата скопился конденсат, футболка и носки промокли, а переодеваться было не во что. Алена готова была сейчас порвать любого встречного, а особенно Посю с его жалобами.
На Валькино взволнованное восклицание все с готовностью остановились. Один физрук продолжал колдовать над своим промокшим рюкзаком, перекладывая с правой стороны на левую расползающиеся хлебные мякиши.
– Тут девчонка странная крутится! – От неожиданного внимания Пося стал волноваться еще больше, а потому уже чуть ли не орал. – Я ее в лагере видел. Все бубнит, что она нас уничтожит.
– Ты уверен, что такие страшилки надо рассказывать днем, а не ночью? – рыкнула на него Алена.
– Это не страшилка! Это правда! – От того, что ему не верили, Валька перешел на взволнованное взвизгивание.
– Какая правда? – Алена еле сдерживалась, чтобы не врезать надоедливому Посе.
– Это она в молнию превратилась. – Валька кричал, и криком пугал сам себя. От страха глаза его стали огромными. Он даже пятиться начал. – Сначала сказала, что все мальчишки вруны, а потом пообещала всех убить.
– Ты ее видел? – удивленно прошептала Аня.
– Что за ботва? – хрипло спросила Ирка. – Что за серийный убийца?
– Нам нельзя туда идти! – суетился Пося. – Надо возвращаться!
– Куда возвращаться? – спокойно спросил Матвей и положил ладони Вале на плечи. – Нам осталось идти два часа, нас будет ждать автобус. Обратно топать дольше. Через лес пройдем, там будет деревня. Купим молочка парного…
– Нет, нельзя! – стал вырываться Валька.
Народ возбужденно загудел, обсуждая неожиданную новость.
– На фига рисковать?! – выкрикнула Ирка.
– Мы рискуем только попасть в воображариум писателя Постникова, – возмутился Королев. Ему не терпелось двинуться дальше.
– Нет никакой девочки, – шумела женская половина отряда во главе с Томочкой. – Выдумки Поси.
– Есть, – тихо произнесла Анька и уткнулась подбородком в свои коленки. Сейчас она особенно остро поняла, что любит Королева и не сможет без него жить.
– Чего, правда, что ли? – присела рядом Зайцева.
– Да вон же она, с бензопилой! – радостно воскликнул Кривой.
Лес потонул в воплях и криках. Девчонки прыснули в разные стороны. Кузя тащила икающую Томочку. После недолгих метаний все рванули вверх по дороге, через кусты бересклета, рябину и колючую малину.
– Вставай! – потянул за руку тихо сидящую Анечку Королев.