Он вдруг понял, что плачет. Слеза стекла по щеке и коснулась губ, Григорий слизал ее. Нет-нет, этого не может быть. Ее смерть была бы верхом абсурдности самой жизни! В тот момент, когда перед ней открывались такие возможности, оказаться убитой в гостиничном номере чужого города? И это как раз тогда, когда он приехал к ней, чтобы сообщить, что она больше никому и ничего не должна! К тому же после ночи, которую они провели вместе, жизнь обоих изменилась. Во всяком случае, Григорий очень на это надеялся. И первое, что он собирался сделать, увидев ее, это крепко обнять и сказать, что он испытывает к ней куда большее чувство, чем просто нежность…
За что судьба так жестоко наказала ее? Она была в одном шаге от безмерного счастья!
…Григорий услышал, как к гостинице подъехала машина, свет фар мазнул по темному (забыли зажечь свет!) холлу. Полицейский, сидевший рядом, встрепенулся и бросился к дверям. Вошел невысокий худой мужчина во всем темном. Подошел к господину в кресле, они о чем-то с минуту поговорили. После чего мужчина, скорее всего все-таки следователь, крикнув полицейскому: «Свет-то включи!» – быстрым шагом подошел к Григорию.
– Максимов Григорий Яковлевич? – спросил он, слегка наклонив голову (вспыхнул свет, все зажмурились), чтобы рассмотреть Григория.
– Да, это я. Почему меня не пустили в номер и задержали? На каком основании?
– Для начала пройдемте вот сюда, в кабинет администратора, где мы сможем спокойно поговорить.
Он испытывал какое-то странное чувство, словно холодная змея обвила все тело и теперь сдавливала – становилось все труднее дышать.
– Следователь Дорошев, Василий Сергеевич. Вам требуется адвокат?
Вместо ответа Григорий протянул свое адвокатское удостоверение, которое Дорошев изучил самым внимательнейшим образом.
– Что ж, тем лучше. Итак. Сегодня здесь, в гостинице, произошло убийство молодой женщины, Жанны Золотовой.
Вот тут его словно пробило током, и он моментально пришел в себя. На лбу его выступила испарина. Не Надя!!! Убита не она! Значит, она по-прежнему ждет его в номере!!!
Он почувствовал, что даже плечи его опустились, а тело расслабилось. Это было похоже на счастье, которое вот уж точно ни за какие деньги не купишь. Возможно даже, что он улыбнулся. Идиот! Как мог он так легко купиться и сразу предположить самое худшее? Похоже, он так этого боялся, что только об этом и думал. Этот страх проник в его кровь как отрава.
– Так, и что же? Почему я-то в наручниках?
– Вы со своей спутницей были единственными постояльцами этой гостиницы. И именно вашу спутницу, Надежду Сурину, Жанна Золотова обслуживала последний раз.
– А кто она вообще такая, эта Жанна Золотова?
– Администратор, но, скажем так, по причине того, что гостиница пустует, она выполняла и другие функции – горничной и уборщицы. Временно, конечно.
– И что случилось? Каким образом она обслуживала мою подругу?
– Она готовила ей завтрак, после чего и была убита.
– А Сурина? Что с ней, вы ее тоже задержали?
Дорошев ухмыльнулся – до него только что, вероятно, дошло, что допрос идет как-то не так, и это не он задает вопросы, а, наоборот, московский хлыщ, типа адвокат, допрашивает его.
– Ваша Сурина сбежала. Убила и сбежала.
– Как это – убила?
Разговор перестал быть допросом – Григорий «включил» адвоката и теперь, как бы Дорошев ни старался, сам начал нападать на него со своими вопросами. Он выяснил для себя главное – после обеда, примерно в два часа дня, труп горничной (или администратора) Жанны Золотовой был обнаружен в номере, в котором проживала Надежда Сурина вместе с ним, адвокатом Григорием Максимовым. На горничной, по словам ее подруги, было чужое черное платье. После некоторых следственных действий было выяснено, что это платье принадлежало, скорее всего, Суриной, поскольку его, это платье, опознала официантка ресторана «Екатерининский», обслуживавшая их столик прошлым вечером. Услышав это, Григорий снова напрягся. Во-первых, зачем горничной было надевать платье Нади, во-вторых, если ее убили в этом платье, то как не предположить, что девушку убили вместо Нади? Вариантов, почему на Жанне было платье Нади, было не так много. Первый – Надя сама позволила ей примерить свое платье или вообще подарила его ей. Второе – Жанна надела на себя платье в отсутствие Нади, а это предполагало, что Нади в это время в гостинице вообще не было. То есть Жанна точно должна была знать, что постоялица ушла, уехала, но куда? Пошла прогуляться? Может, и так. А может, сбежала? Задавая следователю хаотичные вопросы, Григорий выяснил для себя, что есть свидетели (таксист, дворник), которые видели, как девушка с большой дорожной сумкой вышла утром из гостиницы, села в такси и уехала. Но потом вернулась, только в руках ее помимо дорожной сумки был еще и большой пакет с чем-то тяжелым. Получается, что она никуда не сбегала, а просто отправилась за покупками и вернулась. После этого момента ее никто не видел по той причине, что и свидетелей не оказалось. Ни таксиста, дежурившего возле гостиницы, ни дворника, который к тому времени отправился домой отдыхать. Попытались найти таксиста-частника, подвозившего Сурину (его фамилия была хорошо известна, поскольку он часто обслуживал постояльцев гостиницы), да только он, по словам его жены, уехал на рыбалку и неизвестно когда вернется. И телефон его не отвечает, вероятно, в том месте, куда он отправился, нет сети.
Жанну зарезали ножом, который продолжал оставаться в теле до тех пор, пока труп не обнаружил хозяин гостиницы, заехавший вечером по своим делам. Из разговора Григорий понял, что тот человек, которого он принял за прокурора, и есть бизнесмен Караваев, владелец гостиницы.
Дорошев начал «пытать» Григория по вопросу алиби. Тот объяснил ему, что его в городе вообще не было, что он рано утром отправился по своим делам в Михайловск и что у него есть целый список свидетелей, которые могли бы это подтвердить.
– А что вы делали в Михайловске и кто все эти люди? И кем вам вообще приходится Сурина?
Пришлось объяснить (другого выхода не было), что он отправился в Михайловск, чтобы встретиться с людьми и уладить некоторые финансовые вопросы своей хорошей знакомой. Список людей, которые могли бы подтвердить его алиби, был скопирован с его записки прямо в кабинете администратора гостиницы.
Все это было неприятно, но пока не очень-то опасно, поскольку Надя была жива, это самое главное, да и о деньгах в сумке никто ничего не знал.
– А зачем вы вообще приехали в Красноуфимск? – наконец спросил Дорошев, с подозрением глядя на Григория. – У вас здесь дела?
Пришлось соврать (чем Григорий занимался последние несколько дней постоянно и начал уже входить во вкус), что для них с Суриной это было просто романтическое путешествие, целью которого был Санкт-Петербург.
– Романтическое путешествие?
– Да, мы собирались прокатиться через Пермь, Киров, Ярославль, – у него названия городов отскакивали от зубов, как у примерного школьника, которого попросили назвать столицы государств, – …и Новгород.
– Но тогда куда же делась ваша подруга? Куда исчезла? В городе ее точно нет, мы проверяли. Ни в одной гостинице она не зарегистрировалась. Мы опрашивали людей на вокзалах – и там ее тоже никто не видел, и билет она на поезд не брала. Ближайший аэропорт в Большом Савине, но это в двухстах километрах отсюда, и там, мы проверяли, она тоже не зарегистрировалась ни на один рейс…
– Однако вы хорошо поработали, – раздраженно проговорил Григорий, давя на Дорошева. – Вот только ваш город сделал все, чтобы единственная постоялица от вас сбежала! Вот уж никак не мог ожидать, что в вашем тихом городе, в нашем номере зарежут горничную, да еще и одетую в чужое платье! Что здесь у вас вообще происходит?
– Но-но, полегче на поворотах! – зло сверкнул красными воспаленными глазами Дорошев. – Еще надо выяснить, может, как раз ваша Сурина ее и убила!
– Вам самому-то не смешно то, что вы говорите? Надя – хрупкая девушка, учительница музыки, находясь в самом чудесном расположении духа, во время романтического путешествия взяла да и прирезала чем-то не понравившуюся ей горничную?!
– Но она сбежала!
– Так испугалась!
– Вы сказали, что у вашей подруги не было с собой мобильного. Вы считаете это естественным? Это в наше-то время!
– Она выбросила свой телефон, чтобы ее не доставали ее должники, я же вам уже все объяснил. Эмоционально так вышвырнула телефон вместе со своей прежней жизнью. У нее мать умерла сорок дней тому назад, я пытался выдернуть ее из депрессии. И вообще, там все сложно. Может, вы с меня наручники уже снимете?
– Снимем, когда проверим ваше алиби.
Алиби проверяли до утра, связывались с полицией в Михайловске, отправляли фото Григория, выясняли, действительно ли этот человек был по всем адресам, указанным в списке.
И только под утро его отпустили. Но в номер, который он не забудет всю свою жизнь, он так и не попал, хотя все следственные действия там уже провели, экспертная группа сняла отпечатки пальцев и сделала все необходимое. Он был уверен, что Надя исчезла со всеми его вещами, сумками и деньгами. Ладно, что уж теперь…
Перед тем как его отпустить, с него взяли слово, что, как только он найдет Надю, так сразу же сообщит им.
– Вам надо, вот вы ее и ищите! – зло бросил он, захлопывая за собой дверь и быстрым шагом устремляясь к выходу.
Однако стоило ему сделать несколько шагов, как его окликнули. Дорошев, мать его…
– Чего еще?
– Сумку заберите! – крикнул раздраженно следователь. – Забыл совсем… Она на ресепшне, на полу, найдете…
Григория словно парализовало. Сумка! Что за сумка? Бежать? Но если бы сумка показалась полицейским подозрительной, вряд ли они его отпустили бы.
Он вернулся. Дорошева в холле уже не было. Григорий обошел конторку, заглянул под стол и увидел свою сумку! Ту самую, в которой когда-то были деньги!
Он присел и с бьющимся сердцем потянул за замочек «молнии»… Хотя мог бы просто поднять ее, чтобы понять, тяжелая она или нет.