И не курите там!
Инструктаж за три минуты до дежурства
Утром воспоминания о ночных приключениях отошли на второй план. Меня трясло от предстоящей стажировки.
Наверное, поэтому я встал на полчаса раньше, чем хотел. За окном все еще не рассвело, но темнота была не такая как ночью — непроглядный мрак, хоть глаз выколи — а серая, предрассветная мгла, с проблесками первых, робких лучей восходящего солнца. Включив свет, я обнаружил, что комната моя, подобно коридору первого этажа, преобразилась. Помимо деревянного пола и каменных стен (которые, несмотря на внешне холодный вид, оказались теплыми и даже в чем-то приятными на ощупь), место лампы под потолком заняла большая люстра со свечами (загорались они, правда, все также — от щелканья выключателя), рамы оказались округлыми и резными, а подоконник вообще исписан какими-то странными иероглифами. Чайник, хоть и электрический, внешним видом походил на обычный медный самовар с краником. Вот тебе и захватил кусочек другого мира.
Позавтракав и умывшись, я отправился в дежурную комнату, в которой должен был проходить стажировку.
Дежурка располагалась дальше по коридору, почти сразу же за холлом. Это было небольшое квадратное помещение, которое с трудом вмещало в себя несколько шкафов, стойку с дежурными телефонами, уютный мягкий диванчик, журнальный столик, на котором стоял чайник и несколько кружек, и стулья. Три человека, которые должны были дежурить с девяти утра до девяти вечера, тоже помещались с трудом.
Заглянув, я тотчас увидел знакомое лицо — за стойкой склонился Степа, перед ним лежали раскрытые скандинавские кроссворды. Не видя меня, Степа в остервенении грыз карандаш.
— Доброе утро, — приветствовал я, заходя.
Степа вздрогнул, спрятал карандаш под кроссворды:
— Пришел, да? Первый день дежурства? Опаздываешь, Артем. Приходить нужно минут за пятнадцать, чтобы отпустить ночную смену. Понимаешь, да? Если ты их раньше отпустишь, то потом они тебя. Ну, ладно, сегодня я раньше пришел, этих лоботрясов разогнал, но завтра твоя очередь.
— Идет, — согласился я.
— Доброе утро, Артем, — сказали с дивана.
Я развернулся и увидел еще одну знакомую. Кристи помахала рукой:
— Выспался?
— Честно говоря, не очень, — признался я, ощущая ломоту в спине, — весь остаток ночи ворочался.
— Ничего, привыкнешь. Через недельку будешь спать без задних ног.
Степа поднялся и взял меня за плечи:
— Итак, стажер. — сказал он торжественно, — сейчас, пока не началась суматоха, мы с Кристи будем учить тебя основам, и не терять времени даром. Сечешь, да? Для начала держи вот это.
Порывшись в полках стойки, Степа вынул коробку и протянул мне. Это был сотовый телефон, хороший, модный, с цветным экраном, полифонией и даже фотоаппаратом на три мегапикселя.
— Он уже подключен, так что можешь не беспокоиться, — заверил Степа, лучезарно улыбаясь. Чувствовался в этом какой-то подвох.
— Зачем такие растраты?
— Это служебный, платит организация, — ответил Степа, — каждый сотрудник обязан иметь сотовый телефон со спецномером, для того, чтобы быть на постоянной связи. В телефонной книжке у тебя записаны номера всех сотрудников гостиницы. Ознакомься на досуге.
Я поискал телефонную книжку, нашел Степана и нажал вызов. Степин телефон мгновенно отозвался веселой трелью.
— Алло, — сказал Степа, не вынимая телефона из кармана, однако в моем сотовом произошло соединение, и его голос прозвучал из трубки.
Я ошалело открыл рот.
— Приступим к дальнейшим инструкциям, — сказал голос из трубки, затем Степа щелкнул пальцами, и связь оборвалась. Дальше он продолжил говорить обыкновенно, ртом.
— Смотри, здесь есть стойка и пульт управления. Она же — пункт связи. Три человека дежурят здесь постоянно, каждый сидит за стойкой по четыре часа. Остальные двое в это время занимаются доставкой. Так, теперь я должен изложить твои обязанности дежурного за стойкой. Видишь два телефона? Один напрямую к Игнату Викторовичу, на случай экстренных ситуаций. Второй многоканальный — соединяется со всеми номерами гостиницы. В нем есть автораспределение, так что не запутаешься. В общем, будешь сидеть за стойкой четыре часа, отвечать на звонки, записывать пожелания клиента и отдавать свои записки нам. Все предельно просто, да? Главное, ничего не перепутать.
— А какие бывают экстренные ситуации?
— Я не думаю, что ты их пропустишь. Плюс, если не произошло пожара или землетрясения, нужно звонить, если появилась Сьерра. В общем, это и есть три экстренные ситуации в гостинице. Больше пока не наблюдалось.
— Говорят, она собиралась приехать на днях, — заметила Кристи, — надо брать отпуск…
— А что делать, когда я буду доставщиком остальные восемь часов?
— Выполнять пожелания клиентов, — пожал плечами Степа, словно имел в виду само собой разумеющиеся аксиомы, — что будет написано в записке, то и сделаешь.
— То есть, если он захочет, к примеру, пару кусочков пиццы, то мне нужно бежать и готовить пиццу?
Кристи расхохоталась. Острота удалась.
— А это оригинально! — воскликнула она весело.
— Готовить ничего не придется, — замахал руками Степа, — мы же не в средние века живем! Существует специальная служба доставки. Шикарное изобретение, между прочим, да! Гляди сюда.
Степа направился к стене около входной двери. Я последовал за ним и обнаружил небольшое углубление и щель, как будто с той стороны к стене был прикреплен почтовый ящик.
— После того, как дежурный запишет пожелания клиента, их следует утвердить печатью, она во втором ящике, после чего листок опускаешь вот в эту щель и ждешь результатов.
— То есть, горячая пицца вылезет отсюда? — уточнил я недоверчиво, поглядывая на углубление. При всем моем уважении к научной фантастике, как-то не удавалось представить работу данного механизма.
Степа страдальчески закатил глаза, подошел к стойке. На стойке лежала папка, из которой был извлечен чистый лист бумаге размера А-4. Выудив ручку из-под сканвордов, Степа что-то черканул на листе, вынул из второй полки большую круглую печать, дыхнул на нее и приложил на лист. Далее последовала торжественная процедура прохода через комнату и опускание листа в щель. После всей проделанной работы, Степа пододвинул к себе стул и сел, скрестив руки на груди.
— Чего мы ждем? — спросил я.
— Результата, — отозвался Степа.
И результат не замедлил последовать. Из небольшого углубления в стене послышался нарастающий гул. Ниша вдруг отодвинулась, обнажив огромную черную дыру из которой на меня дыхнуло морозным холодом Вселенной, и моему удивленному взору предстал дымящийся треугольный кусок пиццы на тарелке: аккуратно разрезанный, с ломтиком помидора и запахом жареных грибов. Что и говорить — съесть его захотелось мгновенно.
— Прошу к столу, — прокомментировал Степа с нотками необузданного веселья в голосе.
Я взял тарелку, едва не обжегся о горячее дно, и поспешил поставить ее на стол. Ниша вернулась на свое место, гул стих. Из щели в стене выдвинулся огрызок бумаги, украшенный огромной круглой печатью.
— Счета следует подшивать в папку «Отчетность», она в третьей полке сверху, — сказал Степа, — в конце каждого месяца папка сдается в архив, где идет расчет. Но это нас уж не волнует. Теперь видишь, да?
— Не ожидал, — признался я, разглядывая кусок пиццы, — даже после всего, что произошло вчера, не ожидал. А автомобиль таким образом вызвать можно?
— Зачем посетителю в номер автомобиль? И вообще, есть строгие ограничения по поводу желаний проживающих в гостинице. Есть специальная памятка.
Степа полез в ящик стола и вытащил небольшую потрепанную книжицу в мягкой обложке. Корешок книжицы держался на нескольких лоскутках.
— А это что такое?.. — склонившись над полкой, Степа заинтересованно нахмурил бровь, — Кристи, подойди-ка.
— Опять мыши? — Кристи лениво, но изящно поднялась с дивана и подошла к столу, посмотрела внутрь ящика и удивленно присвистнула.
Я тоже подошел ближе. И тоже присвистнул.
А ведь было от чего!
В ящике лежала одинокая зеленая тетрадь, вроде тех, которые миллионами скупают родители перед первым сентября, на восемнадцать листов. Но не она оказалась виновницей нашего общего удивления… Дна у ящика не было, только уголки по краям, потому что весь центр занимало большое круглое пятно.
Пятно в никуда. В серое туманное Ничто!
Словно кто-то невидимый взял ножницы и вырезал ровный круг во Вселенную, в бесцветный космос, в пустоту и темноту. На мгновение показалось, что из дыры веет холодным ветерком, но в тот же миг Степа резко задвинул ящик на место.
— Чертовщина какая-то! — пробормотал он, — интересно, да…
— У вас тут чертовщина на каждом углу, — отозвался я, вдруг с особой ясностью вспоминая ночные события, — то между мирами летаем, то призраки куда-то заводят.
— Какие призраки?
Я посмотрел на удивленно вытянутое лицо Степы и пояснил:
— Обыкновенные призраки. Ты же сам сказал, что они у вас водятся. Один пристал ко мне ночью, когда шел в свой номер. Со шляпой такой…
— Призраки не лезут к людям, — сказала Кристи, — им запрещено вообще к нам приближаться, иначе развоплощение, а там уж неизвестно куда попадешь.
— Но он приблизился, — упрямо повторил я, — заманил меня на самый верхний этаж и указал на открытую дверь на чердак, а потом куда-то исчез.
Степа с Кристи переглянулись.
— Чердак? — переспросила Кристи, — ты видел открытую дверь на чердак?
— Так, я звоню Игнату Викторовичу, да? — сказал Степа, — точно говорю, чертовщина какая-то происходит. Ты уверен, что дверь вела на чердак?
— Там написано было.
— И она была открыта?
Я кивнул. Степа возбужденно провел рукой по волосам и спросил, почему-то шепотом:
— И никто оттуда не вылез?
— Нет. И я ее закрыл.
— Так, звоним, — рука Степа потянулась к телефону, но в это мгновение дежурную комнату разрезала тонкая трель телефона для клиентов. На цифровой панели высветились цифры 4-11.