— Распределили в областной городишко, самый захолустный в республике. Буду отрабатывать положенные после института два года.
Водя двумя пальцами вверх вниз по длинной ножке хрустального фужера, Зайкина с деланным безразличием спросила:
— Приезжать будешь?
— Очень редко. Не люблю ни поезда, ни автобусы. Вот была бы своя машина…
Славка, опрокинув еще пару фужеров, слегка захмелел. Близость Любки не давала покоя. Он снова, как в тот день на вечеринке, почувствовал непреодолимую тягу к ее телу — по-девичьи упругому, знойному, пахнущему чем-то домашним, вкусным. Манекенщик жадно оглядел округлые плечи девушки, ее высокую грудь, грациозную талию, угадывающуюся под халатиком приятную полноту ног… Задержал дыхание, потом вдруг подался вперед. Любка выгнулась, уклоняясь от поцелуя, но Манекенщик обхватил ее за плечи вместе с косой, властно притянул к себе и припал ртом к ее неподатливым, еще непривычным к поцелуям губам. Глаза у Зайкиной стали куда-то уходить, закрываться. Славка наложил руку на горячее круглое колено, двинул кверху… Любка вдруг отстранилась.
— Погоди, я двери закрою. — Встала, как сомнамбула, пошла к коридору, на ходу задергивая на окнах занавески.
Когда она заперла дверь и вернулась, Славка стоял посреди комнаты. Манекенщик обнял ее, опрокинул на диван и стал жаркими поцелуями осыпать лицо, шею, грудь. Любка ждала этой минуты, ждала все два месяца, с той самой ночи, когда впервые испытала близость с мужчиной и ей почудилось, будто рушится потолок. Она не противилась, хотела, нет — жаждала еще раз испытать эту близость, отталкивающую в своем бесстыдстве и притягательную в необычности, страсти — близость, от которой плохо спала по ночам, томилась, переворачивалась с боку на бок, вздыхала… Может, покой вернется?..
Под напором ласк Любка сомлела.
— Не торопись! — прошептала она, медленно раздвигая ноги. — У нас еще уйма времени.
6
— Можно я закурю?
— Пожалуйста!
Славка потянулся к стулу, достал из кармана брюк сигареты, закурил, стряхивая пепел в целлофановую обертку от пачки.
— Где ты сейчас работаешь?
— Там же, в паспортном столе.
— Как у вас с учетом паспортов? — Славка внимательно смотрел на повисшее в воздухе колечко дыма.
— Что ты имеешь в виду?
— Можешь мне выписать паспорт на другую фамилию?
Любку совсем разморило.
— Зачем? — спросила она вяло.
— Есть возможность подзаработать, — Манекенщик скосил на девушку глаза.
— Как это?
Славка разогнал рукой колечко дыма, приподнялся на локте.
— Одна фирма приобрела за границей крупную партию автозапчастей. За ней должен выехать представитель, но он попал в автокатастрофу, и находится сейчас в реанимации. Мне дали понять, что если у меня будет паспорт на имя этого человека, то я поеду за товаром вместо него.
Прикрывая грудь простыней, Любка повернула к Манекенщику удивленное лицо.
— Но почему именно ты?
— Видишь ли… Все документы и даже билет на международный авиарейс уже выписаны на него. Переоформление на другого займет уйму времени, а запчасти нужно забрать как можно быстрее, иначе задержка с вывозом товара обойдется фирме в солидную сумму. Внешне я похож на попавшего в аварию и вполне мог бы сыграть его роль.
Желание угодить Славке было велико, но разум оказался сильнее.
— Нет, Слава, — сказала она так, словно извинялась. — Я не могу. У нас каждый паспорт на учете. Ты не представляешь, что будет, если начальник узнает…
Манекенщик улыбнулся:
— Не узнает. После поездки я верну паспорт, и ты представишь дело так, будто ошиблась при заполнении документа. Спишешь паспорт или как там у вас в этом случае делается?
Любка бросила на Манекенщика умоляющий взгляд.
— Я боюсь, Слава…
Лицо у Манекенщика тут же стало брезгливо-надменным. Он смял в целлофановом пакетике окурок и лег, подложив под голову руки, уставившись в потолок.
С минуту Любка боролась с собой, потом дотронулась пальцем до груди парня.
— Эй! Тебе очень нужна эта поездка? — спросила она тоном человека, который приготовил сюрприз.
Манекенщик сразу оживился:
— Конечно! За те деньги, что я за нее отхвачу, можно будет купить машину.
— Ого! Неужели так много?
— Для фирмы это пустяки. Ведь я сэкономлю ей деньги, в несколько раз превышающие стоимость автомобиля. — Голос у Манекенщика стал сладеньким: — Если у меня будет машина, то я смогу чаще приезжать домой с места отработки.
Зайкина игриво повела глазами.
— Правда?!
— Правда, — в тон ей ответил Славка. — И мы с тобой могли бы отлично проводить время.
Любка вдруг стала серьезной.
— Ну что ж, я попробую… Когда нужен паспорт?
— Крайний срок послезавтра.
Сухо, по-деловому Любка произнесла:
— Фамилия, имя, отчество.
— Иванов Александр Борисович, — усмехнулся Манекенщик. — Фотографию занесу вечером.
7
На длинном сиденье "Явы" поместились втроем: за рулем Генка, за ним Манекенщик, последним примостился Бутырин. Ребята ехали по узкой дороге, по одну сторону которой тянулся высокий железобетонный забор, по другую — пыльный виноградник. Свет фары шарахался из стороны в сторону, когда Генка виртуозно, объезжая очередную рытвину, выворачивал руль. Неожиданно дорога сделала крутой поворот. Генка резко сбросил газ, обогнул угол забора и вновь начал набирать скорость, но Манекенщик хлопнул брата по плечу.
— Все, приехали!
Малов-младший нажал на тормоз, выключил мотор. Дорога тут же погрузилась во мрак, и стали слышны звуки, заглушаемые ранее ревом мотоцикла. В арыке зажурчала вода, застрекотали кузнечики, заверещали сверчки. Где-то в недалеком селении залаяла собака.
— Темно, хоть глаз выколи, — проворчал Славка, вглядываясь в ночь. — Давай, Макс, слезай! — Славка отцепил от себя руки Бутырина и вслед за ним спрыгнул с "Явы". — А ты, Генка, загони мотоцикл в виноградник и будь готов в любой момент слинять отсюда… Вместе с нами, разумеется.
Приятели дождались, когда Генка отведет мотоцикл за пределы дороги, постояли еще немного, вслушиваясь в ночь, но было тихо.
— Идем! — Манекенщик перепрыгнул арык, подошел к забору.
Нагретый за день бетон еще не успел остыть, был теплым. Славка прикинул высоту забора — метра два с половиной. Прилично. Поверху забора шла колючая проволока, но к этому препятствию Манекенщик был готов. Он достал из заднего кармана брюк плоскогубцы и переложил их в нагрудный карман рубашки. Макс стоял сзади, тяжело дыша в затылок. Это было неприятно. Манекенщик отодвинулся и приказал:
— Помоги-ка мне!
Макс подсадил Славку, тот плоскогубцами перекусил колючую проволоку и скользнул за ограду. Прислушался. По-прежнему вокруг не раздавалось ни звука. Манекенщик негромко свистнул. Тотчас через забор перелетела дубинка, следом шлепнулась монтировка, а потом, грузно приземлился и сам Макс. Приятели растянулись в траве.
Минут десять лежали они, не шевелясь, в томительном ожидании. Наконец на площадку перед длинным рядом одноэтажных зданий вышел человек в военной форме. В мутном свете фонаря холодным блеском сверкнул за его спиной штык карабина. Мерно цокая подковами, фигура скрылась в темноте.
— Теперь сделает круг и появится здесь снова минут через пятнадцать, — шепнул Славка. — Он только что сменился.
— Это точно? — То ли с похмелья, то ли от страха, Макса била крупная дрожь.
— Будь уверен. На базе этой части я проходил "сборы" и отлично знаю, как у них организована караульная служба… Идем!
Парни поднялись и растворились во мраке.
"…Нужно идти медленнее, и тогда время пробежит быстрее, — размышлял часовой, шагая по маршруту. — Сделаю девять… нет, десять, вместо обычных восьми кругов, а потом долгожданный сон". Спать "молодому" всегда хочется, особенно сильно почему-то именно в то время, когда это запрещает устав. Веки смыкались…
Часовой прошел по освещенной площадке — и вдруг замер. До его слуха донесся едва различимый шорох, будто зверек какой прошмыгнул в траве. Парень в нерешительности потоптался на краю площадки, тщетно пытаясь уловить в ночи еще какие-либо звуки. Но было тихо.
"Померещилось, — успокаивая себя, решил часовой. — Начальство только пугает — будьте бдительны, будьте бдительны. А со дня основания части на пост никто никогда не нападал. Да и кому нужна старая техника, что хранится в боксах? Разве что школьникам для сбора металлолома?"
Поборов страх, парень ступил в темноту. И тут от торца здания к нему метнулись две тени. Короткий удар по затылку уложил часового на землю.
— Ты его убил? — от внезапной слабости Бутырин едва держался на ногах.
Славка отбросил дубинку, нагнулся и нащупал у солдата пульс.
— Нет. Только вырубил. Помоги!
Макс заломил парню руки. Манекенщик связал их веревкой. Потом так же тщательно затянул веревку на ногах. Перевернув часового на спину, заклеил ему рот куском широкого скотча.
— Я думаю, в запасе у нас есть не менее часа, — сообщил Манекенщик. — А теперь давай-ка уберем солдатика с тропинки.
Приятели подхватили парня за руки за ноги и потащили за угол здания, подальше от маршрута патрулирования часовых. Бросив солдата в кустах, направились в глубь позиции. Метров через триста у кирпичного блока с десятком дверей замедлили шаг.
Отключить сигнализацию оказалось несложно. Макс перекусил плоскогубцами несколько проводов и обесточил все здание.
Где-то пронзительно прокричал петух.
"Если есть на свете дьявол, то у него должен быть именно такой голос", — с неприязнью подумал Макс о птице. Он уже жалел о том, что связался с Манекенщиком.
Окно с решеткой из толстых прутьев оказалось слишком высоко. Пришлось свернуть на одной из дверей замок, вытащить из бокса стол и приставить его к стене. В самый раз. Славка вставил монтировку в одну из ячеек решетки, надавил. Нижний край решетки выехал вместе с двумя кирпичами. После небольшого усилия отскочил и верхний. Манекенщик достал скотч, наклеил несколько полос на стекло и ударил по нему. С глухим стуком стекло упало на пол. Пахнуло плесенью. Один за другим приятели влезли в здание.